Часть 26. Поток.

Прошло несколько часов. Комната на базе погрузилась в густую предрассветную тишину. Мягкий свет от приборных панелей едва разгонял полумрак, а в своей кроватке тихо и мерно сопела Кассандра. Саммилия так и не смогла нормально уснуть. Она лежала, прислушиваясь к тихому гулу систем жизнеобеспечения базы, пока наконец автоматическая дверь в их комнату тихо, со знакомым мягким шипением, не отъехала в сторону. Самм постарался зайти как можно тише, но после качественного алкоголя и посиделок у Дэна его шаги всё равно казались ему самому слишком громкими. Он замер на пороге, пытаясь сфокусировать взгляд в полумраке комнаты, и наткнулся на силуэт Саммилии, которая сидела на краю их большой кровати. — Пришёл... — шёпотом, без злости, а скорее с облегчением выдохнула она, глядя на его фигуру. Самм ничего не ответил. На его лице блуждала глуповатая, слегка виноватая улыбка — верный признак того, что лёгкое похмелье от хорошего рома уже начинало медленно подбираться к его голове. Он аккуратно, стараясь не шуметь и не разбудить дочь, разулся и буквально рухнул на свою половину кровати прямо в одежде, тихо замычав в подушку от навалившейся усталости. Саммилия только тяжело вздохнула. Она могла бы сейчас начать читать нотации, припомнить ему его громкое «а вот это точно не обещаю!», спросить, где его хваленая трезвость... Но видя, как этот упрямый дурак сворачивается калачиком, слегка поёживаясь, она лишь покачала головой. Она тихо поднялась, подошла к нему и аккуратно потянула за край большого тёплого одеяла. Самм что-то невнятно пробормотал под нос — что-то похожее на «я же говорил, немного...», но Саммилия лишь легонько шикнула на него, бережно укрывая его до самых плеч и поправляя подушку. В комнате снова стало тихо. Кассандра во сне перевернулась на другой бочок. Саммилия легла рядом, чувствуя исходящее от мужа тепло, и впервые за эту ночь спокойно закрыла глаза. Большой пиздец отменялся. По крайней мере, до утра, пока Самм не проснётся и не попросит холодной воды. А в это время в другом крыле жилого сектора базы, в комнате Вильгема и Рахиль, тишина была совсем другого рода. Не уютная, а натянутая, как струна на гитаре Тива. Рахиль лежала на кровати, уставившись в стальной потолок. Поцелуй Вильгема перед уходом должен был её успокоить, но сработал наоборот — оставил внутри какое-то горькое послевкусие. Ей не спалось. Внутри всё так же клокотало это дурацкое «а зачем тебе знать?». На базе всё было общим, но Вильгем умудрялся строить вокруг себя личные стены, за которые её не пускал. Тихий шелест гермодвери вывел её из мыслей. Вильгем вошёл в комнату. В отличие от Самма, который пытался изображать из себя бесшумного ниндзя, Вильгем шёл своей обычной, уверенной походкой, хоть его слегка и пошатывало из стороны в сторону. Качественный алкоголь у Дэна сделал своё дело — серое худи было слегка помято, а на лице блуждала та самая расслабленная ухмылка сытого кота. Рахиль даже не шевельнулась, продолжая делать вид, что спит, хотя её дыхание мгновенно стало прерывистым. Вильгем подошёл к кровати, шумно вздохнул и сел на край, стягивая брюки. От него пахло хорошим ромом и терпким табачным дымом. Он повернулся, посмотрел на её застывший силуэт и тихо усмехнулся: — Можешь не притворяться, Рах. Я же вижу, что ты не спишь. Рахиль шумно выдохнула и резко повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Быстро ты. «Немного» действительно оказалось «немного»? — в её голосе сквозил яд, смешанный с обидой. — Я же сказал — потерпишь немного, я и вернулся, — Вильгем пожал плечами, ложась на спину и закидывая руки за голову. — Всё прошло нормально. Посидели, выпили. Чего ты опять начинаешь? — Я не начинаю, Вильгельм! — Рахиль приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. — Просто... почему тебе так сложно было сказать, куда ты идёшь? Почему нужно устраивать эти дебильные секреты на ровном месте? Вильгем повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза своим тяжёлым, полупьяным взглядом. В темноте комнаты его глаза казались совсем тёмными. — Потому что это просто пьянка с друзьями, Рахиль. Ничего больше. Мне не нужно отчитываться за каждый шаг, даже перед тобой. Доверие — помнишь? Ты сама сказала, что доверяешь. — Доверяю, — тихо, почти обречённо ответила она, чувствуя, как злость уходит, оставляя только дикую усталость. — Но мне хочется быть частью твоей жизни, а не просто... соседкой по комнате на этой базе. Вильгем помолчал. Его пьяная упрямость медленно уступала место какому-то ленивому теплу. Он вздохнул, притянул Рахиль за талию к себе и уткнулся носом в её плечо. — Ты не соседка, глупая... — пробормотал он уже засыпающим голосом. — Всё, давай спать. Голова раскалывается. Рахиль замерла, но через секунду расслабилась, позволяя ему прижать себя ближе. Она потянулась к краю кровати, зацепила одеяло и укрыла их обоих до самых плеч. На гигантской базе царил покой. Две комнаты, две пьяные головы, и две женщины, которые, несмотря на весь этот «большой пиздец», продолжали заботиться о своих упрямых мужиках.