19

Всё заняло, как и предвидел Прутик, считаные секунды. Уборщик вошёл в кабинет. Часовщик хотел встать, но не смог. Всё вокруг замерло, кроме Вихря. Он подскочил, выкрикнул заклинание и вонзил раскалённую руку Часовщику в грудь. Мгновенной смерти не было. Мир посерел, стал потихоньку отдаляться, будто Часовщика качало на волнах сна. Кажется, вот-вот встряхнёт и выбросит обратно в бодрствование. Встряхнуло. Выбросило на пол, на мягкий болотно-зелёный ковёр. Часовщик попытался сфокусировать взгляд, услышал приглушённый, очень далёкий, но всё же знакомый голос: — Наставник! Магическая жилка конвульсивно дёрнулась и замерла. — Всё… горит? — с трудом выговорил Часовщик. — Нужно… стихию воды. Уходи. Тебе нужно… «На воздух, тебе нужно на воздух», — мысленно договорил он, потому что силы закончились. Попытался нащупать магическую жилку Прутика — и не смог. Нечем стало щупать. — Сейчас, потерпите, — говорил тем временем Прутик, и голос у него был натянутый, напряжённый. Часовщик сделал над собой последнее усилие и нашёл его взглядом. Как же глупо вот так умереть! Что Прутик будет делать, лишившись наставника? И что, ради всего магического, Прутик делает сейчас?! Часовщик протестующе замычал и попытался приподняться. Прутик зубами рвал себе запястье, то место, где магическая жилка была ближе всего к поверхности. — Не смей, я запрещаю, — выдохнул Часовщик. Пустота в груди жгла, место, где раньше было магическое зерно, иссушало Часовщика изнутри. Ещё немного — и высохнут лёгкие, за ними — сердце, и тогда это наконец прекратится. Вот только Прутик, этот глупый, безрассудный переросток!.. Магическая жилка наконец поддалась, порвалась, разлив вокруг себя сияние, и Часовщику очень захотелось закрыть глаза. Он сделал над собой ещё одно усилие и продолжил смотреть. Прутик приложился жилкой прямо к пустой груди, и Часовщик повторил: — Не смей. Я не приму. — На этот раз вы не можете не принять мой дар, наставник, — сказал Прутик. — Я лишь временно хранил то, что предназначалось вам и никогда не было моим. Так всё и задумывалось, вам разве не видно? Теперь всё обрело смысл. Магия лилась из жилки тугими толчками, орошала осиротевшее без зерна тело, облегчая страдания, как облегчает страдания умирающего глоток воды. Потом поток иссяк. — Нет-нет-нет, — обеспокоенно затараторил Прутик — и в это же мгновение его магическая жилка вытолкнула из себя что-то огромное, невероятно сверкающее, ошеломляющее. Прутик сдавленно охнул. Часовщик тоже. Нестерпимая пустота исчезла, дыра заполнилась, мир снова обрёл краски. Прутик отвёл было руку, но Часовщик прижал её к груди, не позволяя потоку магии прерваться. — Твоё магическое зерно… — Оно ваше, наставник. Всегда было вашим. — Прутик аккуратно потянул руку на себя, пытаясь высвободиться. — Отпустите меня, вы теряете силы. Часовщик сильнее стиснул его запястье и выдохнул: — Жизнь дарю, смерти прошу. Прутик испуганно округлил глаза, но магическое зерно не сдвинулось с места. Оно уже пустило корни, и от этого Часовщику было щекотно и тепло в груди. — Вот видите, — сказал Прутик. — Прости, — прошептал Часовщик. Он уже чувствовал, как слабеет магическая жилка Прутика, как всё неохотнее вбирает в себя магию. — Не надо. Я рад, что всё так сложилось. Я был счастлив с вами, наставник. Я до сих пор счастлив, — мягко сказал Прутик. — Отпустите, зерно не выдержит двоих. — Я боюсь, — тихо сказал Часовщик. — Я не знаю, что теперь с тобой будет, и боюсь за тебя. Прутик накрыл его ладонь свободной рукой, почти полностью перекрывая магическое сияние. — Не нужно бояться. Всё будет правильно, наставник. Может быть, Часовщик невольно ослабил хватку, а может, зерно действительно не выдержало двоих, но рука Прутика выскользнула, и магическая связь затихла. Часовщик собрался с силами и приподнялся на локте, чтобы хотя бы взглядом проводить ученика. Он уповал лишь на то, что смерть будет милосердна и быстра. Надежды на то, что Прутик снова станет простым человеком, не было: слишком долго в нём находилось магическое зерно, пусть и не его по праву. Тело, в котором так долго присутствовала магия, без неё не выживет. Но Прутик не умер в человеческом смысле этого слова. Он покрылся лёгкой дымкой, потом стал полупрозрачным и прошептал, глядя сквозь Часовщика: — Здесь мох зелёный, как ваши глаза, наставник. И исчез.