Глава 7

Наступил вечер. Жэньши чувствовал невероятную усталость после долгого и утомительного заседания.                   «Неужели премьер-министр Шишоу действительно причастен к убийству Маомао?! — эта мысль пронзила его сознание, как острый клинок. — Мне нужно выяснить правду. Поручу это дело Басену». Император бессильно опустился в кресло и прикрыл глаза. Расследование гибели любимой наложницы требовало от него предельной выдержки. Премьер-министр Шишоу оставался слишком влиятельной фигурой во дворце, и любые обвинения в его адрес без железных улик граничили с безумием. Однако интуиция подсказывала правителю, что за этим преступлением стоит именно он. В этот момент в полумрак кабинета вошел Басен. Верный чиновник молча поклонился, ожидая распоряжений. — Басен, — Жэньши открыл глаза и пристально посмотрел на подчиненного, — это расследование будет самым опасным и сложным из всех, с чем нам приходилось сталкиваться. Ты готов? — Я готов, Ваше Величество, — твердо ответил тот. — Сделаю всё возможное, чтобы докопаться до истины. Жэньши глубоко вздохнул, чувствуя, как к нему возвращается былая уверенность. — Нам нужно собрать все возможные улики и допросить каждого, кто был связан с Маомао, — жестко произнес Жэньши. — Особое внимание удели премьер-министру Шишоу. Он — ключевая фигура в этой игре. — Слушаюсь, Ваше Величество. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы распутать этот зловещий заговор. Басен покинул кабинет, оставив императора наедине со своими мыслями. Жэньши тяжело опустил голову. Когда он вновь открыл глаза, в его взгляде не осталось и следа усталости — только ледяная решимость. Правитель знал, что обязан покарать убийц, через какие бы трудности ему ни пришлось пройти.

***

Вскоре Жэньши решил нанести вечерний визит Гёкуё. Его шаги по коридору были едва различимы, но даже они нарушали безмятежную тишину Нефритового дворца. Император замер, услышав мелодичную колыбельную, доносившуюся из покоев. Мелодия была настолько чарующей, что он невольно остановился. Медленно приблизившись к двери, Жэньши осторожно приоткрыл ее, словно опасаясь разрушить это хрупкое мгновение. В просторной комнате, залитой мягким светом светильников, Гёкуё сидела на широкой кровати под балдахином. Прикрыв глаза, она нежно укачивала две колыбели с принцессами. Жэньши незаметно подошел ближе. Поддавшись минутному порыву, он опустился рядом и осторожно положил голову ей на колени. Гёкуё, почувствовав его присутствие, на мгновение замерла от удивления. — Ваше Величество, — прошептала она, открывая глаза. — Что вы здесь делаете? Жэньши ответил не сразу. Его тихий шепот едва нарушал тишину: — Продолжай петь. Это единственное место, где я могу по-настоящему забыться. Гёкуё улыбнулась, и ее взгляд наполнился пониманием. Она кивнула и возобновила колыбельную, вплетая в мелодию нотки утешения. Жэньши слушал, чувствуя, как вековое напряжение покидает тело, и вскоре погрузился в глубокий сон. «Сейчас он выглядит совсем как ребенок», — подумала Гёкуё, глядя на спящего правителя. Она нежно провела кончиками пальцев по его щеке, убирая непослушную прядь волос. Когда усталость взяла верх над ней самой, она аккуратно переложила его голову на подушку. Затем, натянув одеяло, Гёкуё устроилась рядом, погружаясь в долгожданный сон. Ночь окутала дворец густым, почти осязаемым мраком. Но это безмолвие было обманчивым, скрывая тревожные шорохи и зловещие тени. В своем сне Жэньши чувствовал, как его охватывает липкий ужас. Бремя власти под ним казалось зыбким; он судорожно цеплялся за призрачные подлокотники, пытаясь обрести опору. В этой удушающей темноте из подсознания соткалась фигура Маомао. Ее лицо, искаженное предсмертной мукой, напоминало жуткую маску. Глаза, горящие потусторонним огнем, впивались в императора, словно пытаясь прожечь насквозь. Девушка протянула к нему окровавленные руки, и ее пальцы сомкнулись на его горле с нечеловеческой силой. В хриплом, сорванном крике звучал нестерпимый гнев: «Ты должен отомстить за мою смерть!» Этот крик разорвал тишину, превращаясь в мрачное эхо, заполнившее весь дворец. Затем перед ним явилась другая наложница — Лихуа. Ее лицо было бледным, как полотно, а в глазах читались отчаяние и невыносимая боль. Платье несчастной насквозь пропиталось кровью, и с каждым шагом она оставляла за собой багряный след. Лихуа кричала, и ее голос дрожал от едва сдерживаемой ярости: «Это ты виноват в моей гибели!» С каждым ее словом тьма вокруг становилась гуще, а призраки казненных женщин казались всё более реальными. Жэньши резко проснулся. Сердце бешено колотилось в груди, а на лбу выступил холодный пот. Тяжело дыша, он сел на постели и огляделся. Вокруг царила тишина, лишь слабый лунный свет проникал сквозь тонкие занавески. Император провел ладонью по лицу, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Ваше Величество, что с вами? — раздался встревоженный голос Гёкуё. — Я… в порядке, — выдавил он хрипло, стараясь говорить ровно. — Почему ты не называешь меня по имени, когда мы наедине? — Жэньши… — тихо повторила она и осторожно коснулась его лба. Ее прикосновение было настолько нежным, что он невольно вздрогнул, будто от разряда молнии. — Ты любишь меня как императора или как мужчину? — спросил он, не сводя с нее пристального взгляда. — Я люблю тебя как мужчину, — почти шепотом ответила Гёкуё. — Мне так нравятся твои глаза… Они настолько глубокие, что в них можно утонуть. Но почему ты спрашиваешь об этом именно сейчас, посреди ночи? — Значит, я могу тебя поцеловать? — Жэньши ласково провел пальцами по ее щеке. Гёкуё улыбнулась, не отводя взгляда от его аметистовых глаз, и сердце правителя забилось еще быстрее. Он наклонился к ней, и их губы встретились в нежном, трепетном поцелуе. В этот миг Жэньши окончательно понял, что ее чувства истинны. И он сделает всё, чтобы защитить эту женщину и подарить ей счастье.