Глава 1. Заступница.

Февраль 1977 год. Шестой год обучения в Хогвартс.       — Отвалите от него! — раздался девичий крик. — Прекратите! Джеймс! — не переставал рвать глотку чей-то надрывный и умоляющий голос. Вильгельмина Слизнорт выпустила клубы пара из смеющегося рта в февральский морозный выходной. Чьи-то голоса прервали её разговор с когтевранской старшекурсницей, которая делилась процессом приготовления сложного зелья на занятии по Зельеварению и своим феноменальным провалом в итоге. Дослушать было интересно, но ещё интереснее стало, когда за жилыми домами Хогсмида, по дороге к Визжащей хижине, кто-то закричал. И если поначалу девушки решили, что это студенты валяют дурака, когда слышали только мальчишеские ругательства, то крик другой девушки вынудил их проверить наличие волшебных палочек в пальто. Они вышли на заснеженный пустырь, окруженный деревьями, и провалились в сугробы. Толкучка у полуразрушенного забора обязала Слизнорт перейти на бег, когда среди спин гриффиндорцев показалась знакомая макушка. — Эй! — крикнула она, не соображая ещё толком, что происходит. — Ребята, хватит! — кричала Лили Эванс, когда Джеймс и Сириус вдвоем опрокидывали Северуса заклинаниями в снег. Они то применяли Левикорпус, то закидывали его снегом, пинаясь ботинками, когда Северус падал в сугроб. Он уже успел затерять где-то там же в сугробе палочку, поэтому не мог дать отпор. Мокрый и уставший от издевательств Северус, похоже, уже не собирался никак отвечать. Темные волосы стали еще темнее от влаги, липли на глаза и губы, вперемешку с кровью на треснувшей тонкой коже. Откуда у него кровь на губе? Джеймс занес над ним палочку в последний раз, как раз перед тем, как Мина налетела сзади, свалив его в снег лицом. Эффект неожиданности сумел сломить даже высокого Поттера перед маленькой слизеринкой. — Не смей, — лупила она его по мокрой шапке ладонью в шерстяной варежке, — больше, — не унималась она, — так делать! Эти бесконечные издевательства над её другом ей порядком доставляли неудовольствия всякий раз, когда происходили. Обычно его защитницей являлась Эванс, но после неприятного инцидента на пятом курсе они перестали разговаривать вовсе. Поглощенный чувством вины Северус целый год уходил в себя и почти не разговаривал с Миной. Она понимала разницу этих дружб. Она знала, что к Лили у него были иные дружеские чувства, приправленные любовью. Для Мины он был не более, чем брат, как и она для него — сестра, поэтому он мог позволить себе игнорировать её, сколько пожелает, а Мина позволяла ему так себя вести, пока не случалась очередная сцена избиения. С Джеймса Мину снял Сириус, обхватив её за талию так, что ногами она висела в воздухе и всё еще пыталась врезать обидчику по челюсти каблуком яркого желтого сапога. К чести Лили, она всё же подошла к Северусу, чтобы помочь ему подняться и отыскать палочку. Где-то в стороне валялась его шапка. С расстегнутого пальто отвалилась пуговица. Хорошо, подумала Мина, что это можно исправить магией. Северус выглядел невероятно жалко и беспомощно, хоть она и понимала, что он трижды умнее и в пять раз сильнее магически этих недотёп. — Опусти меня, сволочь! — брыкалась Мина, и Сириус поставил ее в снег, в примирении выставив руки вперед и нахально ухмыльнувшись. Джеймс поднялся из снега, и они с Сириусом расхохотались, когда один увидел растрепанный внешний вид другого. Мина теперь даже не сомневалась в отсутствии интеллекта у них обоих. — Нюниус, да ты нарасхват. Целых две, — Сириус обернулся и подмигнул симпатичной брюнетке с Когтеврана, — даже три девушки летят к тебя на помощь. Привет, Деб, — поприветствовал он когтевранку. Дебора Дэвис поджала губы и вместо ответа свела густые брови к переносице. Она осмотрела Мину и поправила её слизеринский шарф, ослабевший после короткой потасовки и сползший на плечи. Мина, тем временем, никак не могла усмирить свой гнев. Одно то, что эти двое не имели ни единой капли чувства вины, выводило её ген справедливости на высочайший уровень. — Вам смешно? Вы считаете, что это весело? — Мина достала палочку, взмахнула и невербально засыпала рот Сириуса снегом, мгновенно направив палочку на Джеймса. — Один на один совести не хватает, а? Понимаю, дебилу всегда нужна компания такого же дебила. Приятное осиновое древко потеплело в замерзшей мокрой ладони, готовое к новой атаке или ответной реакции. Дебора выставила руку между Миной и Сириусом, а Лили даже не собиралась вмешиваться. Мина чувствовала в ней солидарность, но участия не видела, что её, конечно же, тоже несколько злило, но не так, как двое гриффиндорских владельца хромой хромосомы. — Мина, не стоит пачкать о них руки, — раздался позади ледяной тон Северуса, и парни тут же свернули свои головы в его сторону, как два кота в мартовский период, что увидели перед собой чужака на территории. Волосы у Джеймса почти что вздыбились на затылке. Впрочем, едва ли от враждебного настроя, скорее от приложенной к его прическе руки одной слизеринки. — Нарываешься, Нюнчик, — прошипел Сириус, стряхнув наколдованный снег с шарфа. — Это ты сейчас нарвёшься, псина, — отрезала Мина, и Сириус сверкнул в неё глазами, удивленно вскинув брови. Нет, Мина не знала о его анимагии. Никто не знал о трех незарегистрированных анимагических формах гриффиндорских шалопаев. Но что-то в образе Сириуса всегда побуждало Мину называть его за глаза псиной. То ли это общая взлохмаченность, то ли его бродячий вид. То ли его периодическое поведение бешеной псины, которую неплохо было бы пристрелить где-нибудь на заднем дворе. — Змейка, — обратился он к ней, смешливо щурясь. Морщинки, залегшие во внешних уголках глаз, рассыпались лучами, — прекрати ругаться, тебе это не идёт. Он перестал стоять на месте, словно его огрели чем-то тяжелым, и двинулся к Мине, опасливо ступая по вытоптанному снегу жёсткой подошвой громадных ботинок. Мина всё еще держала руку со вскинутой палочкой наготове. Она была первоклассной дуэлянткой, так что осторожность Блэка всем здесь была понятна. Лили уже стряхивала снег со своего друга Поттера, и тот потерял всякий интерес и к Мине с Сириусом, и к Снейпу. Его влюбленный взгляд, кажется, не замечала только Эванс, когда как всех остальных уже порядком завалило этой романтической драмой, сплетенной из чувств двух разноспектральных категорий: чистой любви Джеймса и поглощающей ревности Северуса. Мина косилась на последнего, и поджимала губы. А затем в её поле зрения возник Блэк, упрямо пытающийся раздразнить её так, как ему того хотелось. Он что-то ворочал своим грязным языком, но Мина его уже не слышала. До драк с девушками мародеры, конечно, ещё не доходили, во всяком случае, до взаимных. Только до тех, когда девушки сами нападали на них со спины. Но препираться с женским полом им обоим не мешало ничего. — Захлопнись, Блэк. Мне не интересны твои манипуляции, — грубо ответила она ему и, намеренно врезавшись своим плечом в его, освободила себе путь к Снейпу. — Бро-ось, — протянул он, поворачиваясь корпусом ей вслед. — Я же лучше этого слизняка. Дебора была старше ребят всего на год, но умнее лет на десять, так что просто молча и спокойно обошла Сириуса, чтобы помочь Северусу без очередных нападок добраться до Хогвартса относительно сухим. Она применила заклинание, высушивающее одежду, но за семь лет обучения так и не узнала заклинаний, излечивающих от душевных ран и переживаний. Решив рассказать ему о своем неудачном зелье для Слизнорта, Дебора старалась подбодрить вечно хмурого Сева, но тот не поддавался на позитивный напор знакомой. — Корней мандрагоры нужно было двенадцать, — ответил он и шмыгнул носом, устало плетясь по мосту. — Вот он у тебя и закипел вместе со стеклянной палочкой. — Я делала всё по учебнику, Сев, там было двадцать. Какой смысл тогда в учебниках? — возражала ему когтевранка. Бронзово-синий шарф хлестал её спину, развеваясь на ветру. Мина шла позади, слушала рассказ Деборы и вялые ответы друга, но сама в разговор встревать не пыталась. Гораций Слизнорт был её троюродным не то дядей, не то дедушкой по отцу. У него с ней были прохладные отношения, как и у неё отношения с Зельеварением. Она не попала в клуб Слизней в отличие от Деборы и Северуса, но она всё же знала, что требуется двенадцать частей корня мандрагоры. Она прекрасно знала предмет, но нарочно совершала ошибки, чтобы не слышать похвалу от родственника, а главное, чтобы её не слышали другие. Родственные связи порой настраивали окружение на враждебный лад похлеще собственных амбиций и хождений по головам. Из размышлений её вырвал уже знакомый смех где-то вдалеке позади. От этого звука у Мины взъерошились и без того непослушные светлые волосы, и она пригладила их палочкой с соответствующим заклинанием. Обернувшись, она краем глаза заметила троицу, идущую позади. Джеймс и Лили что-то бурно обсуждали: Лили дулась, а Джеймс пытался её успокоить. Только черные глаза, как и его имя, буравили спину Мины, собираясь проделать, вероятно, в ней огромную дыру, чтобы через эту же дыру добраться до Снейпа. Мина кисло улыбнулась всем троим и подтолкнула друзей идти побыстрее. — После окончания Хогвартса я вступлю к Пожирателям, — вдруг сказал Северус, когда их разговор прервало молчание, и пар из ноздрей всех троих заклубился вокруг их измотанных лиц. — Сев, — снисходительно потрепав парня по плечу, Мина недоверчиво ухмыльнулась, — с чего бы тебе к ним вступать, ты же полукровка, и тебя никогда не волновала чистота чьей-либо крови, — подавив грубую усмешку, констатировала она. — К твоему сведению, я знаю о темных искусствах получше любого чистокровного выродка, — не подумав, ляпнул он и тут же чертыхнулся, схватив Мину за плечо. — Прости, это я вовсе не о тебе. — Да ничего, Сев, я привыкла, что из твоего рта вылетает всё быстрее, чем ты можешь это удержать, — вздохнула она и продолжила: — слова, еда, слюни, — расхохоталась Мина, и Северус собрал в ладони снег с парапета на мосту, успев забросить ей в капюшон и его же надеть ей на голову. Мина расхохоталась в ответ и погналась за Северусом, который, кажется, немного пришёл в себя прежнего, каким Мина знала его в светлые моменты их дружбы, когда та ещё не была омрачена необдуманными поступками Северуса, которые и привели его к бесконечным нападкам со стороны мародеров. Однажды он назвал маглорожденную Лили Эванс грязнокровкой, что в магическом мире звучало, как достаточно веское оскорбление. Хотя Мина и знала прекрасно, что Северусу было всё равно на то, какой крови была его подруга Лили, да и вообще кто бы то ни был, даже ей в тот момент стало не по себе. Северуса слышали все, кто был в тот день у Черного озера. Это звучало унизительно для Лили. Ясное дело, что Северус брякнул глупость в сердцах из-за унижений со стороны Джеймса, и единственным слабым звеном в цепи для вымещения злости ему показалась Лили. Очевидно, почему она его не простила. Это не то же самое, что ляпнуть такое в узком кругу друзей и тут же извиниться, как он сделал пятью минутами ранее с Миной. Сама Мина тоже, являясь чистокровной, не понимала разницы во всей этой магической крови. Усердие и магические силы маглорожденных всякий раз превосходили все предвзятости на счет своей принадлежности к магловским семьям. Мина любила Магловедение, порой их изобретения и то, как и чем они живут, увлекало Мину настолько, что она начинала таскать книги из городских библиотек, постепенно переходя на газеты и радио магловского мира. — Кто последний добежит до конца моста, тот тухлый соплохвост! — крикнула Дебора, обогнав друзей, которые всё еще пытались утопить друг друга в капюшонах со снегом.

***

Римус встретил друзей в Большом Зале на ужине, с удивлением наблюдая за тем, как Сириус буквально выжимает влагу со своих черных волос. Джеймс отвесил ему оплеуху, и между ними снова началась ребяческая заварушка. Римус отступил, не желая участвовать в этой вакханалии, и взял в руки свежий "Пророк". На первой странице очередная жертва от рук Пожирателей, вновь маглорожденная, вновь убита неизвестно кем. Следом еще одна чистокровная жертва, попытавшаяся защитить свою, судя по повествованию в статье, подругу. Римус покрутил между пальцами лакричную палочку и закусил её зубами. Зачарованный потолок Зала уже мерцал тысячами звезд в рано темнеющий день. Несколько сотен свечей постепенно занимались пламенем. За огромными окнами хлопьями повалил снег. И это в последний месяц зимы. В помещении становилось шумно и людно. На столе появилось больше еды. Римус озадаченно почесал шрам, пересекающий губу, и положил газету на поднос, свернув её в трубочку. — Что там пишут, Римус? — поинтересовалась Лили, усевшись рядом, чтобы не обращать внимание на выходки друзей. Ей уже сполна хватило за сегодняшний день. — Ничего хорошего, если честно. Лучше тебе не стоит... Но Лили убрала за спину рыжие волосы и уже вырвала из его руки газету. Развернув её обратно, она увлеченно забегала глазами по строчкам. То хмурясь, то отчаянно вздыхая, она не переставала перебирать пальцами страницы, всё дальше уходя в мир движущихся фотографий и статей об убийствах. В "Пророке" в последние годы только и разговоры, что о Пожирателях. Тогда он развернулся к ребятам с других факультетов, чтобы от скуки и отнятого экземпляра новостей найти себе другое занятие. Откусив добрый кусок лакрицы, Римус встал со скамьи. Знакомая слизеринка — Вильгельмина, кажется — с кричащей фамилией, что вернулась получасом ранее его друзей, уже успела поужинать и спокойно читала какую-то иную корреспонденцию. Он не был с факультетом Слизерина во враждебных отношениях, поэтому без заминок подошел к их столу. Вильгельмина всегда казалась ему неприметной. Нет, он не считал ей некрасивой или серой мышью. Что касается внешности, Римус вообще не умел разделять людей на красивых или некрасивых. Ему ли с его шрамами говорить о чьей-то красоте. Он видел Вильгельмину скорее не считающей нужным выделяться, но, парадокс, тем она для него и выделялась. Она будто бы сознательно совершала ошибки в учебе, это видел не только он, но и преподаватели — ведь сложно сыграть плохо, когда в действительности ты это умеешь хорошо. Так и с учебой у слизеринки. И он её прекрасно понимал. Римус, будучи оборотнем, не имел права и желания привлекать к себе внимание, в отличие от тех же Сириуса и Джеймса. Слизнорт, как все уже в Хогвартсе знали, являлась не самой дальней родственницей преподавателя Зельеварения. Это всё равно, что автоматически иметь статус знаменитости. И он мог поклясться, что уважает её за невовлеченность в этот статус, которым наградила её вся школа. В газете слизеринки картинки не двигались, и это еще больше вызвало в нём интерес. Он сощурился, чтобы приглядеться, но тут же поймал на себе её суровый взгляд из-под полуопущенных длинных ресниц. Её глаза цвета жухлого, но еще достаточно зеленого мха после летней засухи, буравили его лицо. Римус уже привык к подобному вниманию, так что его это мало волновало. В конце концов, а чего он еще ожидал, нанося себе увечья в яростном состоянии оборотня. — Это же не "Пророк", да? — с уверенностью в положительном ответе спросил он, и слизеринка засуетилась, словно её поймали с поличным. И отвечать ему не стала. — Нет, все нормально, мне правда просто интересно. Он сел напротив, и Вильгельмина спряталась за газетой, продолжая чтение таким образом, чтобы Римусу была видна обратная сторона. "Йоркширский потрошитель", — гласил громкий заголовок, и Римус жадно проглотил половину статьи, обходя слова, спрятанные под пальцами девушки. Но и без этих слов становилось ясно, что где-то на севере Англии орудует серийный маньяк. Годы в мире магов и маглов становились тяжелыми. Понятно было, что виной всему эта магическая война. Влияние пожирателей распространялось и на людей, не наделенных магическими способностями. Римус задумался о чем-то своем и встал из-за стола, чтобы вернуться к друзьям. Слизеринка равнодушно опустила газету и продолжила читать. К ней как раз подсел Сев и что-то зашептал разбитыми губами, но на Римуса уже напал Петтигрю с просьбой помочь ему в трансфигурации, так как завтра предполагалась большая контрольная. — Десять галеонов на то, что она уже через неделю будет смотреть на меня, как на божество, — краем уха услышал Римус самоуверенные слова Сириуса. — Двадцать на то, что она тебя снова снегом накормит, — засмеялся в ответ Джеймс, за что получил куриной ножкой в нос. Между друзьями завязался шутливый поединок на костях от куриных голеней, и Римус перестал вникать в их разговор, полностью погрузившись в просьбу Питера. — Пит, если ты ловил лафу весь прошлый семестр и не практиковался, как ты хочешь, чтобы я тебе помог за один вечер? — спокойно спросил его Римус. — Была бы это История магии, я бы тебя еще погонял, а тут увы, только ты, учебник и целая ночь тебе на зубрежку, — ободряюще хлопнул он друга по спине. Питер заскулил от безысходности и надел себе на голову раскрытый учебник, плюхнувшись на скамью и едва не сбив локтем Лили. Она поперхнулась тыквенным соком и отодвинулась от полноватого друга, беззлобно фыркнув. Римус покачал головой и вновь обратил внимание в сторону Слизнорт и Снейпа. Он, кажется, впервые видел, чтобы Северусу Снейпу кто-то так искренне улыбался. Римус поймал себя на мысли, что уже неприлично долго пялится. Газету девушка куда-то спрятала, и Римус, засунув руки в карманы брюк, решил покинуть Большой Зал, чтобы отправиться в гриффиндорскую гостиную и повторить трансфигурацию. — Эй, заступница, как насчёт пойти вместе на бал в честь дня влюбленных? — крикнул Сириус. Это было последним, что Римус услышал из Большого Зала, выворачивая в коридоры Хогвартса. Кто такая заступница, и чем она провинилась, что сам Сириус прилюдно выбрал её в качестве спутницы, он знать сегодня не желал. Но очень ей сочувствовал.