Часть 1

Однажды перед ней появляется мальчик, у него пушистые волосы и большие глаза, а также Цзян Яньли почти уверена, что никогда не видела его, он говорит ей: — Пожалуйста, выходите за меня замуж! И Цзян Яньли едва сдерживает недоуменный смешок, который а-Сянь подхватил от нее; даме не прилично так смеяться, как она это делает перед своими младшими братьями, она знает, что на это скажет ее мать, какой взгляд она может получить, поэтому Цзян Яньли не пускает все на самотек. Она смотрит на мальчика еще раз, который пускай и нервничает, и пытается вспомнить хотя бы его имя, она даже не уверена, что этот мальчик из ее секты, а не один из детей Юньмэн, бегающих тут и там. Добавить ему десять лет, и тот вырастет очень красивым юношей, а затем мужчиной. Однако Цзян Яньли просто мило улыбается, ровно как в тот момент, когда а-Сянь и а-Чэн говорят о том, что ее суп лучший на всём белом свете (в чем она сомневается, если честно). — Прости, я уже помолвлена, — и она немного наклоняется к мальчику, чувствуя желание потрепать эти пушистые волосы (даже у а-Сяня не такие мягкие на вид волосы, хотя тоже немного беспорядочно вьются), но, опять же, это будет грубо с ее стороны, даже если мальчик лет на восемь младше нее. — Я знаю, — кивает этот мальчик, и Цзян Яньли удивленно моргает, — он вас недостоин. Женитесь на мне, вы очень красивая и добрая, — произнес малыш так уверенно, что она фыркнула от смеха, поспешив спрятать это за сиреневым рукавом. Возможно, мальчика подговорили ее братья перед отъездом в Облачные Глубины на обучение, чтобы кто-то вместо них говорил ей об этом. Она все же гладит мальчика по его слишком пушистым и мягким волосам (боги, она бы запомнила ребенка с такими волосами, в самом деле), а тот тянется за ее рукой, как щенок, когда она убирает ее. — Я все равно обещана другому, даже если он не всем нравится, — улыбается она, а потом чуть наклоняется, словно он один из ее братьев, — скажу по секрету, мне мой жених очень даже нравится. Мальчик не моргает, оглядывая ее лицо, а затем мило кивает, словно пришел к какому-то выводу. — Тогда я стану лучше него. Какое рвение, — подумала Цзян Яньли и снова чуть не рассмеялась. — Я бы хотела, чтобы ты стал для своей будущей жены лучшей версией себя, — и мальчик расцвел в улыбке, когда она задумалась о том, что не спросила его имя. — Как тебя зовут, малыш? Мальчик улыбается, скромно и неуверенно, но тихо произносит: — Ло Бинхэ, — а затем он чуть дуется, — цзецзе стоит запомнить имя будущего мужа. Цзян Яньли снова не может сдержать мягкого смеха. — Конечно, — отвечает она, — я запомню. (Ло Бинхэ было восемь, когда умерла его мать, вместо секты он пошел в другую сторону, в реку, где его нашли, к реке, что принесла его сюда, и он решил продолжить этот путь. Он украл бочку, сел в нее и дал холодной воде нести себя. Река Ло не кончалась, расширялась, а течение было все менее устойчиво. В конце концов, Ло Бинхэ упал в воду, что-то тянуло его, глубоко и далеко, у этого что-то были глаза, красные и черные, вдоль всего дна. У этого что-то был голос, глубоко в голове Ло Бинхэ, который не чувствовал тела от холода, который не мог дышать, который все еще почему-то не потерял сознание. Это что-то сказало: тебя здесь быть не должно; это что-то задумалось: но я не могу не отпустить тебя, даже если Отец будет злиться; это что-то спросило: куда ты хочешь попасть? И Ло Бинхэ подумал: где тепло и не больно; где добрые хозяева и неравнодушные люди; где бы ему могли быть рады. В следующий момент его зрение потемнело, а вода стала не такой холодной, но у него не было сил всплыть, у него не было сил двигаться, а потом чужие руки схватили его, вытащили, а воздух был не таким, как помнил Ло Бинхэ; даже на вкус и запах. Ло Бинхэ пытается дышать, а женский голос спрашивает в порядке ли он; Ло Бинхэ смотрит снизу-вверх на незнакомое лицо, что перекрывает солнце, на сиреневые одежды, прилипшие к коже, на искреннее переживания за него в светлых глазах, и… в конце концов, Ло Бинхэ — человек, который легко влюбляется.)