III.Вᴄᴛᴩᴇчᴀ нᴀ ᴋᴩыɯᴇ

***

      Кот Нуар глубоко вздохнул, готовясь к встрече с Леди Баг. Он не мог позволить ей узнать, как сильно произошедшее на него повлияло. Он не мог позволить ей узнать, кто он.       Сейчас он не был сыном Габриэля Агреста. Он был ее партнером.       Партнером, который подвел ее и оставил одну противостоять Монарху.       Он мягко приземлился сзади и обнаружил ее сидящей на самом частом месте их встречи; знакомый костюм девушки был единственным ярким пятном на фоне пасмурного вида города. Она не двигалась, стоя к нему спиной, и его сердце сжалось при виде напряженности маленьких красно-черных плеч, на которых лежало так много груза за всех и за все.       Он с трудом сглотнул, пытаясь обрести голос. Тишина была такой же удушающей, как и темные облака над головой.       — Хэй, ты молодец, миледи. Мы, — его захлестнуло чувство вины, когда он поправился, — я имею в виду, что ты... То есть я о том, что Габриэль Агрест..., — его голос дрогнул, и он сжал кулак от гнева и раскаяния.       Леди баг ничего не ответила, просто похлопала его по месту рядом с собой, приглашая сесть. Он так и сделал, и его грудь слегка расслабилась, когда он свесил ноги с крыши и начал успокаиваться из-за ее присутствия.       Только тогда он заметил, что ее лицо исказилось от беспокойства и боли, и его сердце снова сжалось, когда он подумал о том, что ей пришлось пережить.       — Как все прошло? — спросил он, уже зная и страшась услышать ее ответ, но было бы странно, если бы он не проявил любопытства, учитывая значимость произошедшего.       К его удивлению, она не повторила ту же историю, которую рассказала ему, когда он представал перед ней Эдрианом, или даже смягченную версию, которую она рассказала публике, а вместо этого тихо вздохнула.       — Все непросто.       Каким-то образом этот ответ наполнил его странным покоем и показался ему более удовлетворительным, чем любая пространная история, которую она могла бы рассказать.       Они помолчали мгновение, а затем Ледибаг спросила:       — Кот Нуар? Ты знаешь, каково это — зайти так далеко, почти слишком далеко, чтобы защитить того, кого любишь?       — Ты имеешь в виду… пожертвовать собой?       Его мысли тут же обратились к отцу, но Ледибаг покачала головой, слегка опустив голову.       Она втянула плечи и продолжила говорить: — Скорее... хранить огромный секрет. Секрет, — ее голос сорвался, когда она отвернулась, — такой тяжелый, что ты хочешь поделиться им прямо сейчас, потому что это всё слишком…, и тебе хочется плакать, и тебе просто нужен кто-то, кто тебя утешит?       По мере того, как она говорила, ее голос набирал скорость, и теперь она выжидающе смотрела на него, в то время как слезы дрожали в уголках ее глаз и блестели на краю ее маски. Секрет.       Маленькая часть его разума задавалась вопросом, какой секрет она имела в виду, в то время как остальная его часть сжалась в болезненном понимании.       Если он к чему-то и привык, так это к хранению секретов.       Его мысли обратились к Маринетт, и как бы он ни ненавидел лгать ей, яростный жар наполнил его сердце, когда он понял, что сделает все, чтобы защитить ее. Так же, как она всегда делала для него.       Его сердце разбилось, когда на него обрушилась волна его собственного горя, и единственное, чего он желал — это разделить его тяжесть и, наконец, позволить кому-то полностью понять и утешить его.       — Да. Мне это знакомо.       Их взгляды встретились, и они обменялись приветливыми улыбками, поскольку решение внезапно стало очевидным.       В одно мгновение Кот Нуар обнял ее, крепко прижимаясь к плечу Ледибаг, а ее голова покоилась на его, и они попытались излить всю свою любовь, горе и поддержку в одно простое объятие, черпая силы друг в друге, позволяя себе на мгновение разобраться с болью, сомнениями и обидой, которые переполняли их изнутри.       — Я должен был быть там. Мне так жаль, — выдохнул Кот Нуар, притягивая ее ближе, и слеза скатилась по его лицу.       — Нет, это я сожалею… и я даже не могу тебе об этом рассказать! — воскликнула Леди Баг со слезами на глазах, но Кот Нуар успокаивающе сжал ее.       — Это не важно. Его голос стал мрачнее, когда в его сердце закрались обрывки оправданного гнева. — Важно лишь то, что Монарх потерпел поражение.       — Но я упустила камень Бабочки!       Его гнев утих, когда он услышал дрожь в ее голосе, и он вспомнил его последнюю ночь, которую они провели вместе, патрулируя город. Тогда они одни остались противостоять Монарху, и поток того же мужества и уверенности наполнил его решительной надеждой.       Его не было рядом, когда она в нем нуждалась. Но он мог быть рядом сейчас.       — Значит мы вернем его снова. Он отстранился, чтобы увидеть ее лицо, ее руки все еще легко лежали на его плечах.       — Ты и я.       Кот Нуар улыбнулся ей, когда она отпустила его.       — Как и прежде, — добавил он уверенно.       Леди Баг взглянула на кулак, который он протянул ей, и волна облегчения и благодарности разгладила тревожные морщины на ее лице, когда она ответила ему теплой улыбкой.       Он с нежностью смотрел, как она цепляется за этот маленький кусочек надежды, торопливо смахивая слезы с глаз и посылая ему оценивающий взгляд, прижимая свой кулак к его кулаку.       — Как и прежде.       Они довольные улыбнулись друг другу, и между ними воцарилось общее чувство мира и доверия.       Через мгновение они повернулись лицом к Эйфелевой башне, ее темный металл отражал лучи солнечного света, пробившиеся сквозь облака, и они наблюдали, как свет отражается в городе мерцающим блеском.       Кот Нуар почувствовал, как Леди Баг приблизилась к нему, и был лишь отчасти удивлен, когда она положила голову ему на руку. На короткий миг в нем вспыхнула вспышка горечи, поскольку старые обиды и новые обвинения грозили снова лишить его счастья, но она исчезла почти так же быстро, как и возникла.       У него была Маринетт. Девушка, которая любила его таким, какой он есть. Ему больше не нужно было умолять или воздерживаться от привязанности.       У него была Леди Баг. Его удивительный партнер и верный друг, которая была просто обычной девушкой, делающей все возможное, чтобы не дать всему миру развалиться.       — Я прощаю тебя, Леди Баг. — Мысленно прошептал он.       — Я знаю, что ты ничего больше не могла сделать, чтобы спасти его.       Его плечи расслабились, и он наклонился к ней, впитывая комфорт ее присутствия, нежно положил свою голову ей на голову, а она прижалась к нему еще крепче.       Он не знал, какое бремя она несла, а она не могла знать его, но что бы они ни несли, вместе они будут поддерживать друг друга.