Глава 13 – «Очень хочешь домой?»

Почему нельзя просто всё знать наперёд и прогнать наконец тень сомнений? Столько страхов и боли в один миг уйдёт, жизнь избавится от потрясений. Мне хотелось бы сразу понять, что к чему, прежде чем сделать шаг прямо в бездну; Но не будет ли проще забросить игру, если всё в ней давно известно?

      Когда совместными усилиями домашняя работа была сделана, а просмотр сериалов не поднимал настроение, мы с Сидни забирались на крышу гаража и проводили остаток дня там. Вот и сейчас мы сидели, поджав ноги, и смотрели на заходящее солнце, в котором сегодня не было ровным счётом ничего особенного: жёлтый шар закатится за дом напротив, оставляя в напоминание о себе лишь слабое свечение на безоблачном небе.       Закончится один день и начнётся другой. Ничего более.       — Так и не решила, куда будешь поступать?       — Куда-нибудь у нас, пофиг, — отмахнулась я, не желая об этом думать.       Однако не думать было сложно: осталось всего несколько месяцев, за которые необходимо принять решение. А оно всё никак не хотело приниматься само, без моего участия. Сволочь.       Вот Сидни уже давно знала, куда поступит, вернее, куда будет рвать когти отсюда. Она всем сердцем мечтала сбежать из Невады, начать новую жизнь. И я не могла этому препятствовать, даже если «новая жизнь» подразумевала отсутствие в ней меня.       — И у нас, наверное, можно найти что-то интересное, — подбодрила она. — Может, всё-таки дизайн?       Я притянула колени к себе, обнимая их.       — Может.       Она хотела как лучше, хотела поддержать меня, я знала это. И у меня не было больше сил объяснять то, что другие почему-то не понимали. Что для некоторых профессий нужно намного большее, чем просто умение изображать предметы. Что это занятие совсем перестало доставлять мне удовольствие. Что я забросила не потому, что устала, а потому, что мне это больше не было нужно. Но все считали, что знают меня лучше, чем я сама. Что ж, пусть так и будет.       — Мы же всегда можем друг другу писать.       Сидни пыталась нащупать больное место в надежде хоть как-то помочь. Она чувствовала себя виноватой из-за моего постоянно плохого настроения. Но я ничего не могла с этим сделать.       — Да, — ответила я.       Усугублять отношения бессмысленными спорами не хотелось. Конечно, мы будем переписываться. Поначалу. Потом новая жизнь поглотит подругу с головой, и ниточка между нами разорвётся. А со мной всё будет по-прежнему, в этом почему-то не было сомнений.       — Идея, идея! — вдруг возбуждённо воскликнула Сидни, слегка закусывая губу. Она всегда так делала, когда разрывалась от нетерпения. — Если всё равно, какой универ, то можно выбрать место поинтереснее. И поближе. И ты тоже сможешь начать новую жизнь…       Она замялась. Я мысленно добавила «без тебя». То есть, не «я бросаю тебя здесь одну», а «мы добровольно разбегаемся в разные стороны». Хотя идея неожиданно показалась интересной…       — Как насчёт Калифорнии? — предложила подруга, видя, что я не начинаю как обычно отнекиваться. — Совсем близко, и океан, как ты любишь.       Солнце золотило её светлые волосы, скользило по веснушкам на лице, будто признавая в ней своё дитя. Серые глаза радостно блестели. Такие же как у меня. В детстве нам нравилось воображать, что мы сестрички по цвету глаз, даже несмотря на различия во всём остальном.       — Неплохо, — задумалась я и впервые за долгое время искренне улыбнулась.       Я привыкла считать, что у меня нет мечты. Но кое-что всё же иногда мелькало в голове: увидеть океан. Или море. Нет, не просто увидеть: пробыть там некоторое время. И теперь мимолётная идея Сидни маленьким семенем упала в мой мозг и очень быстро пустила корни.       Почему-то моя бывшая подруга была первым, что всплыло в мыслях, когда я проснулась в тёмном фургоне на матрасе Билли Джо. Вообще-то спать я не собиралась: хотела продержаться до Беркли, раз уж мы ехали в ночь. И специально села рядом с Билли, но в какой-то момент монотонность дороги и усталость сыграли свою роль. На часах было почти два. Какое-то уведомление привлекло внимание, и я проморгалась, когда до меня дошла его суть. Это оказался денежный перевод с сообщением «Спасибо», отправитель Притчард М.       Оглянувшись, я обнаружила, что в основной части трейлера пусто: парни спали на своих полках. Билли поблизости не было. Я присмотрелась к водительскому креслу и поднялась.       — Доброй ночи, — улыбнулся Армстронг, когда я подошла, и снова устремил взгляд на пустую дорогу.       — Заменяешь Роба? — спросила я, усаживаясь рядом.       — Ну да. Всё равно спать не могу. Тебе пришёл презент от Майка?       Так вот от кого это…       — Да, спасибо, — растерянно ответила я за неимением других вариантов.       Билли усмехнулся:       — Тебе спасибо. И ещё больше я тебе должен.       Мы ехали по незаселённый местности, чернеющей по обеим сторонам от фургона. Было во всём этом что-то… неестественное. Словно время остановилось, ночь никогда не закончится, и мы будем ехать, ехать, ехать… Так я обманывала себя, желая отложить наступление нового дня. Даже жест Майка намекал на прощание. Ведь я так и не сказала, что хочу остаться, а значит, по умолчанию принято решение улетать. И они больше никогда меня не увидят. «Прощай, Кейли, спасибо за всё, было весело».       — Я бы мог стать личным водителем. Что думаешь? — подал голос Билли, вырывая меня из объятий тьмы, которая умудрилась забраться сквозь закрытое окно.       Его слова меня рассмешили. Настолько с ним не вязалась никакая другая профессия… Сегодня я в этом только убедилась. Он был неотъемлемой частью сцены, это была его стихия. Так может быть лишь с тем, кто всей душой любит своё дело. Любое другое буквально повисло бы на его шее удавкой.       — Ты бы потерял себя и смысл жизни в рутине.       Билли на пару секунд перевёл взгляд с дороги на меня. Мне вдруг стало не по себе, будто он проник прямо в мою голову.       — А ты? — Он снова смотрел вперёд. — Не боишься потерять себя?       Может, в другое время мне бы и пришёл на ум хоть какой-то ответ, но сейчас его не было. И я промолчала. Воспоминания вновь сложились в образ восемнадцатилетней Сидни, обеспокоенной моим состоянием. Она тоже говорила что-то такое, ей казалось, что я просто заблудилась и мне надо найти себя. Жаль только, карту не дала. Но эта её навязчивая идея про «новую жизнь», которую она пыталась навязать и мне… Четыре года я словно провела в спячке. Условия изменились, но внутри всё осталось прежним. А теперь что-то случилось. Вернее, кто-то случился. С появлением Билли Джо мир вокруг перестал быть страшным и унылым, выяснилось, что иногда он бывает и интересным. И я не просто чувствовала, я знала: стоит вернуться в Неваду, и магия обратится в пыль.       Видимо, Билли понял, что затронутая тема не особо мне приятна, и сменил её, задав, сам того не подозревая, не менее триггерный вопрос:       — Очень хочешь домой?       Я прикрыла глаза, и передо мной предстал родительский дом, просторный и светлый; моя комната полностью отражала меня-подростка: на бежевых стенах броские плакаты любимых групп, фильмов и сериалов, постельное бельё в чёрно-белую клетку, чехол с акустической гитарой в углу… Этакий свой маленький мирок, ограждённый от всего вокруг: понятный и комфортный. Я была бы рада снова жить там, только вот… Из груди вырвался вздох. Всё это теперь было не более, чем умирающим воспоминанием.       — Не знаю, — призналась я, тоскливо следя за пятном света от фар, разгоняющим мрак.       На некоторое время над нами повисла гнетущая тишина; её вес ощутимо давил на плечи. Воздух сгустился, не позволяя свободно дышать. Когда Билли снова заговорил, в его тихом голосе мелькнула еле заметная хрипотца.       — Во сколько рейс?       — Ещё не бронировала, — отозвалась я. Хотела добавить, что посмотрю, когда приедем, или что-то в этом роде, но язык не повернулся.       От внимания не ускользнул брошенный в мою сторону мимолётный взгляд.       — Кей, — начал Билли и сделал паузу. Мне показалось, он слегка ободрился. — Тебе обязательно улетать? Ты могла бы остаться в Беркли. — Сердце взволнованно стучало, но я не спешила с ответом, ожидая, что он скажет дальше. — Знаешь, мы могли бы записать что-нибудь вместе. Я иногда пишу партии, где очень клёво звучал бы женский вокал… Это интересно.       Я вдруг обнаружила, что чересчур сильно сминаю ткань майки под толстовкой. В голове только и метались мысли о том, что момент, на который я так надеялась днём, наступил, и нужно действовать. Но насколько это правильно? Что я скажу маме, думающей, что её дочь уже будет дома к ужину? И мне совершенно не представлялось, какой будет в таком случае моя жизнь, я даже не размышляла об этом. Практически никогда мне не приходилось быть самостоятельной: даже учась в другом городе, я была под крылом родителей. А теперь… Что теперь?       Пальцы неприятно прошлись по рёбрам, возвращая меня в реальность к Билли.       — Мне даже жить негде, — выдавила я, готовая сдаться. За считаные минуты перспектива сохранить недавно зародившуюся дружбу потеряла свой шарм, и я уже сама не понимала, чего хочу больше: чтобы меня уговорили или отговорили.       Билли Джо ответил без раздумий, словно изначально знал, во что выльется разговор:       — Ты можешь жить у меня, сколько хочешь. Поделим аренду, сэкономим. Знаю, у меня условия так себе… Съедешь в любой день, когда сможешь. Если хочешь, конечно.       «Это ведь не навсегда, — напомнила я себе. — Ты и вправду можешь в любой момент вернуться домой». Вне себя от волнения, я подняла на него глаза и неуверенно пролепетала:       — Можно попробовать.       Билли встрепенулся:       — Правда? Остаёшься?       Я кивнула, и на его лице заиграла радостная улыбка. Он чуть ли не подскочил на месте, оставив на руле только левую руку, а правой ухватился за мягкую ручку сидения.       — Чёрт, я бы тебя обнял, но тогда на этой прекрасной ноте всё и закончится. Иди сюда, давай.       Тихонько посмеиваясь, я подошла к Билли, наклонилась, и он крепко обнял меня одной рукой. Все тревожные мысли улетучились, обещая наведаться как-нибудь потом, а сейчас давая возможность насладиться успокаивающим теплом. Когда я уселась обратно в кресло, мной всё же овладело одно странное и слегка будоражащее чувство. Я ехала к Билли не просто на пару часов, чтобы дождаться рейс. Я ехала домой.       Утренний Окленд встретил нас туманом и тишиной, какая бывает только по воскресеньям. Сначала домой забросили Роба и Майка, затем приехали к Тре, где мы с Билли пересели в его машину и донельзя уставшие отправились к нему. Билли еле держался на ногах, и мне приходилось следить, чтобы он, не дай бог, не заснул по дороге, что давалось с некоторым трудом. После нашей беседы на меня пару раз находила дремота, и единственным, что крутилось сейчас в голове, было дикое желание завалиться на что-нибудь мягкое и закрыть наконец глаза.       Собственно, так мы и поступили по приезде. Армстронг сумел лишь матюгнуться, обнаружив сломанную замочную скважину, но ни смысла, ни сил разбираться в такую рань не было, поэтому он отрубился ровно в ту же секунду, как коснулся своего матраса. Устроившись на диване, я укуталась в толстовку и тоже быстро погрузилась в сон.       Как назло, мне снилось, что я звоню маме, рассказываю о решении остаться в Беркли, но она вынуждает меня возвращаться домой. В слезах я прибываю в аэропорт и пониманию, что моего багажа нет: я забыла забрать его у Алекс. Истерика усиливается, самолёт вот-вот должен отправляться, но я сижу в зале ожидания и плачу, плачу, плачу…       Пробудившись, я села и протёрла веки, чтобы избавиться от угнетающих наваждений. Было почти девять утра. Из-за почти полностью закрытых жалюзи и несолнечной стороны в комнате сохранялся уютный полумрак. Можно запросто проспать полдня. Однако погружаться в порождаемые моей тревогой сны больше не хотелось, поэтому я тихо поднялась и направилась в душ.       Процедура много времени не заняла: даже простое нахождение в неприглядной ванной оказалось испытанием. Так что сразу же после этого я вознамерилась отыскать какие-нибудь чистящие средства и подумала, что неплохо было бы обзавестись новым ковриком: старый уже вполне смахивал на половую тряпку. В комнате ничего подходящего не нашлось, и в итоге пришлось взять всё необходимое в кладовой на первом этаже. Бродя по как будто вымершему дому, я ощущала себя воришкой и старалась как можно осторожнее ступать по скрипучему полу.       Когда я с отваливающимися от усердной чистки руками выползла из ванной, Билли Джо всё ещё спал. Я поднялась, чтобы вернуть средства, и наткнулась на знакомую миниатюрную фигурку с растрёпанными волосами. Босиком, в коротеньких шортах и тонкой майке Алекс рыскала в кладовой.       — О, хай, это как раз то, что мне нужно, — бодро заговорила девушка. — Сразу видно, что в доме девочка, этим-то до балды. Мальчики, — усмехнулась она. — У Армстронга там уже всё заросло, да?       Это было самое подходящее описание того, что творилось в его ванной комнате. Мы вместе пошли к лестнице, чтобы я забрала чемодан.       — Вообще, он хороший. Немного зацикленный, но, наверное, все талантливые ребята такие, — внезапно выдала она с улыбкой. Карие глаза как-то хитро сверкнули. — Ты собиралась уезжать?       — Да, но вроде как остаюсь, — неуверенно ответила я, вспоминая о необходимости позвонить маме.       — Это хорошо. А то он каждый раз смотрит на меня щенячьими глазами. — В её голосе зазвучали печальные нотки. — Хорошо, если кто-то будет рядом.       С моего прошлого визита у Алекс многое изменилось: флаги с потолка исчезли, из-за чего сделалось в разы светлее, да и в целом поубавилось вещей. Наверное, она распродавала всё ненужное перед отъездом. Из декора осталась только парочка гирлянд.       — Ох, как же это всё грустно, не могу! — Девушка замотала головой, словно пыталась вытряхнуть навязчивые мысли. — Но я думаю, оно стоит того. Переезд — это всегда такая нервотрёпка, а потом обживаешься, знакомишься с классными ребятами и понимаешь, что всё не зря. Надеюсь, Билл не будет слишком сильно меня проклинать.       — Вы долго встречались? — не удержалась я. От воспоминаний о взгляде Билли тогда, перед туром, начинало ныть сердце.       — Так, не очень. Я его сразу предупредила, что вряд ли что-то серьёзное выйдет.       — Кажется, ему только в радость, — улыбнулась я, отчётливо слыша эхо его слов о том, что он не ищет отношений.       Но, к моему удивлению, Алекс пожала плечами.       — Не знаю. Может, он просто очень хочет, чтобы так было, — усмехнулась она и, снова повеселев, добавила: — Я буду собирать друзей перед отъездом. Приходите, оторвёмся в последний раз.       Ещё на подходе к комнате Билли я услышала шорох. Зайдя, я обнаружила парня сидящим на корточках и остервенело роющимся в шкафу; с его губ то и дело срывались тихие ругательства. При моём появлении он яростно бросил на пол какую-то футболку, и я заметила, что рядом с ним образовалась уже нехилая куча одежды.       — Ботинки! — вскричал Билли, неистово оглядываясь по сторонам. — Это суки спиздили мои ботинки, блядь!       С этими словами он вскочил и решительно направился прочь с таким видом, будто собирался кого-то расстреливать; я даже испугалась, не достанет ли он внезапно из ниоткуда ружьё. Через несколько мгновений раздался отдалённый настойчивый стук в чью-то дверь, и мне невольно стало жаль людей, с которыми придётся делить кухню. Ох, чёрт… Общая кухня в довольно большом и, вероятно, густонаселённом доме. К этому надо будет как-то привыкнуть.       Опустившись на диван, я осмотрела скромный уголок, где мне предстояло теперь жить. В памяти всплыла моя съёмная квартира: да, крохотная, но с собственной кухней. Я жила одна и чувствовала себя полностью свободной. И моя старая комната снова маячила перед глазами, словно спрашивая, точно ли я не пожалею о своём выборе, который всё ещё не был, так сказать, «официально подтверждён».       — Ничего они не знают, конечно, блядь… — Билли появился с негодованием на лице и уставился на груду вываленных вещей.       Его злость не была связана со мной, но всё равно становилось не по себе. Я молча следила за Билли, когда он посмотрел на меня и смягчился. Уж очень, видимо, растерянно я выглядела.       — Непривычно, да? — понимающе заметил он и присел напротив. Я натянула слабую улыбку: это ещё мягко сказано. — Знаешь, я съехал от матери в восемнадцать. И это было, — он провёл рукой по спутанным после сна волосам, погрузившись в прошлое, — тяжело. Денег не было, и поначалу я вообще жил в здании бывшего склада. С крысами, прикинь.       От удивления глаза распахнулись сами собой.       — Серьёзно? — ужаснулась я.       — Ага, — усмехнулся Билли Джо. — Даже под дулом пистолета не полез бы в ту сраную ванную.       Меня передёрнуло. Такое и представить было страшно, да и не хотелось, если честно.       — Жуть…       — Да уж, от одних воспоминаний блевать тянет. Но о Рокридже мне нет смысла даже мечтать. Так что живу как-то так… Но ты можешь переехать, как только сможешь, я не принуждаю тебя гнить вместе со мной, — поспешно добавил он.       Дышать стало как будто чуть свободнее. Почему-то с Билли было так легко, хоть он и не говорил что-то особенное. Но разговор с ним помог успокоиться и взглянуть на ситуацию трезво: это лишь временные условия. Я всегда могу съехать или даже вернуться домой. Всё нормально. Правда, некоторая неопределённость немного беспокоила.       — У тебя не будет проблем из-за меня?       Билли фыркнул, подошёл к телевизору и, к моему недоумению, слегка отодвинул его от стены.       — Подойди, Кей.       Брови поползли вверх, когда я увидела на потрёпанных грязных обоях крупное изображение члена, судя по всему, нарисованное чёрным маркером.       — Вот из-за этого у меня, возможно, будут проблемы. Но никак не из-за тебя. Не парься, — он похлопал меня по плечу. — Я в душ.       Когда дверь за ним закрылась, я подумала, заметит ли он какие-либо изменения. Может, ванная комната и не сверкала, но, по крайней мере, больше не вызывала отвращения. Теперь там даже можно было зависнуть подольше при желании.       Некоторое время оттуда не доносилось ни звука. Затем дверь приоткрылась, и высунулась голова Билли; глаза его сощурились в подозрении.       — Здесь что-то не так, — протянул он, словно не понял до конца.       Смех сдержать было невозможно.       — Только не говори, что у тебя с той грязью были близкие отношения и ты будешь по ней скучать.       Билли улыбнулся, но не спешил снова скрываться. Он как-то долго и, как мне почудилось, печально на меня глядел.       — Ты прям как… Алекс, — сказал он напоследок и исчез.       Как ни странно, это сравнение пришлось мне по душе. Мы виделись с Алекс всего два раза, но она показалась мне милой и интересной. Возможно, соседство с ней могло бы скрасить первые дни привыкания к новому месту. Теперь уже и у меня в груди откуда-то взялась сосущая печаль из-за её скорого переезда.       Подойдя к небольшому окну, я подняла жалюзи. Вид открывался на скромную зелёную поляну за домом и деревья соседнего участка. Темновато и не особо живописно, да ещё и чересчур низко, но, по крайней мере, никто не ходит. Вздохнув, я пролистала список контактов и нажала кнопку вызова.       Примерный текст был заготовлен давно, на всякий случай, ещё когда я лишь фантазировала о подобной ситуации. По большей части, он был правдивым: я оставалась в Беркли, потому что хотела попробовать тут полноценно пожить какое-то неопределённое время, найти работу, побыть с друзьями… Лишь одна сущая «мелочь» была выставлена немножечко в ином свете.       — Да, мы будем жить с Линдой, она снимает тут квартиру… Недалеко от моей, да… — Я старалась говорить увереннее, следила, чтобы голос не дрожал, и не могла перестать кусать нижнюю губу. — Ещё есть немного, пока хватит. Попробую найти что-нибудь, и будем платить вместе… — Поморщившись от внезапной боли, я коснулась языком пострадавшего места и ощутила слабый вкус крови. Чёрт. — Посмотрим, может, я вернусь через неделю, кто знает…       Отложив телефон, я минуту стояла с закрытыми глазами. Господи, ещё никогда я так не врала. На самом деле Линда не была выдумкой, мы учились в одной группе и часто общались по поводу заданий, но, чёрт подери, это неважно. Важно то, что я просто не могла сказать, что буду жить с парнем. Даже если бы он был моим однокурсником, это вызвало бы непонимание и всякого рода подозрения. Я сама понимала, насколько дико это прозвучало бы со стороны. И мама явно была расстроена, что я не прилечу домой…       Я сделала пару глубоких вдохов и выдохов, затем нашла Дейва и, поразмыслив немного, написала ему о работе. Лучше сразу, чтобы не трястись потом. Сзади раздался скрип.       — Офигеть, там теперь не страшно стоять. — Билли был под впечатлением от чистой душевой кабины и с восторженным выражением лица вытирал волосы. — Чёрт, надо было самому помыть, но я ленивая задница.       — Ещё надо лампочку поменять и новый коврик купить, — улыбнулась я.       — Такими темпами ты мне тут номер пятизвёздочного отеля сделаешь. — Он убрал влажные пряди со лба. — Будешь кофе?       Растворимый кофе не слишком меня привлекал, но я согласилась, чтобы чуточку прийти в себя. Тщательно промывая одну из общих кружек, я подумала о приобретении собственной, которую хранила бы в комнате. А ещё о другом, более хорошем кофе и продуктах, которые запросто могли стать чужим обедом.       — Да, здесь бессмысленно что-то оставлять, — подтвердил Билли, наливая кипяток в чашку. — Некоторым откровенно похуй, чья еда, даже если подписывать. Лучше держать у себя то, что не портится.       Мимо прошествовал кто-то из жильцов, но, завидев нас, остановился и заглянул в кухню. Это оказался высокий, довольно неприметный парень лет тридцати. Он хмуро смотрел на Билли.       — Вернулся, значит, — с неприкрытой неприязнью произнёс он. — Я слежу за твоим корытом. Увижу, что стоит на моём месте, — использую как мусорный бак.       Когда он скрылся из виду, Армстронг высунул ему вслед язык и показал средний палец. Я прыснула.       — Не обращай внимания, он тот ещё сукин сын. Слава богу, мы редко пересекаемся.       Холодильников было три. Изучив каждый, я обнаружила на одной из полок большой контейнер с приклеенным стикером: «Не трогать — оторву яйца». Внизу подпись «Алекс» и сердечко. Взяв идею на заметку, я вернулась к столу и взяла свою временную кружку.       — Ну что, какие планы на день? — спросил Билли, делая глоток.       Телефон зазвенел, и на экране высветился ответ от Дейва. Я с улыбкой пригубила кофе.       — Попробую устроиться на работу.