Снег

1

      В помещении было сыро и холодно. На первый взгляд окна были закрыты, но тонкий свист из рам лишь подтверждал, что во всём полицейском участке бродил сквозняк. Стены холла были окрашены в цвет морской волны, ставший грязным за годы отсутствия ремонта. Зона ожидания находилась прямо возле решёток, где сидели задержанные подростки-бунтари да парочка наркоманов, что в припадке грызли железные прутья.       Наконец в коридоре показался следователь и мотнул Аддлеру головой, приглашая в кабинет, откуда только что вышла Барбара. Она всё ещё шмыгала носом и вытирала слёзы салфеткой.       – Можно минутку? – попросил Аддлер у следователя, на что тот кивнул, оставив их с девушкой наедине. – Ты как?       – Ничего, справлюсь. – пробормотала она неровным голосом. – Никогда и подумать не могла, что Рейн зайдёт настолько далеко... Просто уму непостижимо. Вот и подарочек на Рождество... А что, если это всё из-за меня? Он ведь пытался всё наладить и...       – Эй. – он перебил её. – Не вини себя. Ты сделала свой выбор и это было правильно, как для тебя, так и для детей. Я понимаю, что сейчас всё тяжело. Но я верю, что ты справишься. И если что – я рядом. Прорвёмся. Барбара попыталась улыбнуться, но её лицо снова исказилось горем, и она снова закрыла его платком. Недолго думая, Аддлер аккуратно прижал её к груди и обнял. Она дрожала, как осиновый лист, и её прежде сдерживаемые слёзы хлынули наружу.       – Всё наладится, и не с таким справлялись...       – Спасибо, Адд. – она немного отстранилась. – Кейтлин дома?       – Ага. Отвёз её, как только тело забрали. Попросил соседку проследить за ней, пока не уснёт.       – Она ничего не поняла?       – Надеюсь, что нет... Ты сейчас куда?       – На квартиру. Следователь сказал, что им надо осмотреть жильё на наличие незаконных веществ.       – С тобой поехать?       Барбара покачала головой. Аддлер ободряюще сжал её ещё раз и отпустил.       – Держись там. Если что – звони.       – Ты тоже.       Аддлер проследил, как Барбара уходит с другими полицейскими, после чего вошёл в кабинет и сел за стол. Следователь вяло просматривал документы и, казалось бы, даже не обратил внимание на мужчину.       – Вы были знакомы с суицидентом? – спросил старик, не отрывая взгляда от бумаг.       – Да.       – Как часто вы общались?       – На постоянной основе.       – Кем вы приходитесь суициденту?       – Начальник.       – Знаете ли вы его родственников?       Аддлер вопросительно смерил его взглядом. Следователь же буквально пару минут назад видел, как он разговаривает с Барбарой...       – Знаю жену и детей.       – Что можете рассказать об их семейной обстановке?       – Не вдавался в подробности, но слышал, что она напряжённая. Больше ничего.       – Замечали ли вы за ним специфическое поведение?       – Только резкие перепады настроения и подавленное состояние в последнее время... И ещё он много выпивал.       – До этого были попытки самоубийства?       – Не замечал.       – Наблюдался ли он у специалистов?       – Не уверен.       – В каком настроении он находился перед тем, как прыгнуть?       – В приподнятом.       – Не было ли подталкивающего события?       – Вероятно, развод и недавняя смерть его друга.       Следователь вдруг хлопнул бумагами по столу и, сложив руки в замок перед собой, злобно вытаращился на Кэмпфера.       – У вас были конфликты с суицидентом?       – Нет. Максимум незначительные.       – Вы пытались подтолкнуть его к самоубийству?       – Нет... – в замешательстве сощурился он.       – Тогда почему вы стояли с ним на крыше?       – Он вышел покурить, а я пошёл проверить, всё ли с ним в порядке. Когда поднялся, он уже спрыгнул.       – А что было до этого?       – Мы смотрели хоккейный матч.       – И во сколько всё произошло?       – Примерно в полшестого.       – Разблокируйте и предоставьте свой телефон.       Аддлер вложил гаджет в подставленную руку следователя. Тот бегло прошерстил сообщения в чате с Рейном и отдал телефон обратно. Теперь в его глазах не было ничего кроме полного безразличия ко всему сущему.       – Вы свободны, мистер Кэмпфер.       – Так быстро?       – А что вы хотите? У нас в очереди ещё несколько свидетелей, и это только по вашему делу. Тем более суицид – нередкое явление в Керрибелле. Если мы будем тратить время на каждое, то оно быстро закончится. – он откинулся на спинку стула. – Следующий!       Аддлер нахмурился и повержено вздохнул. Он знал, что полицейские в Керрибелле – худшие полицейские в стране. И если раньше это играло ему на руку, то отныне раздражало.       

* * *

      Машин возле «Ломтика надежды» практически не было. А те, что стояли вдоль тротуаров, были припорошены белёсым снегом, да таким чистым, что он блестел в свете фонарей и фар. Аддлер вошёл через главный зал. Почти все люди разъехались по домам. Последние посетители уже надевали куртки, а персонал, провожая их, терпеливо улыбался вслед.       Как только гости перешагнули порог гастробара, все сразу расслабились, опустив плечи и уголки губ. Реджина, официантка с пышными формами и волосами в цвет спелой вишни, первая рухнула на диванчик и скрючилась, словно её одолевала боль. Рядом примостился бармен Хорхе, утешающе поглаживая её плечо.       – Что с ней? – нахмурился Аддлер.       – Всю смену кровью истекает. – воскликнул юный Уильям и тут же получил подзатыльник от Тимоти.       – Дурень. Тактичнее не можешь?..       Аддлер напрягся и метнул обеспокоенный взгляд на Реджину, выискивая у неё ранения.       – В смысле кровью?       – Женские дни, Мистер Кэмпфер... А вы давно не имели дело с женщи... – ещё один подзатыльник от Тимоти. – Ай!       – Извините этого идиота, мистер Кэмпфер. Он совсем не думает, что говорит.       – Ты меня идиотом назвал?       Аддлер вяло уставился на ругань братьев Фостер. Обычно они подкалывали друг друга и дружно хохотали до потери пульса, но при этом были такими разными, что изредка это провоцировало мелкие стычки.       Чёрные волосы Уильяма были постоянно растрёпаны, а пронзительные серые глаза так и сияли озорством. Его руки были мозолистыми от предыдущей работы на цехе, но речь была не менее красноречивой, чем у опытного шоумена. Именно он поставил рекорд по числу обслуженных клиентов и по сумме чаевых за день, умея забалтывать даже самых скупых и привередливых гостей. Однако прилежным сотрудником он был только в стенах «Ломтика Надежды». Однажды Аддлер застал его пьяным и разгуливающим возле ночного клуба неподалёку от «Эпикуриан Групп» в компании дивных дам.       Тимоти, напротив, вёл сдержанный образ жизни. Не пил, не курил, пел в хоре на воскресных службах и параллельно учился на бухгалтера. Его каштановые волосы были всегда уложены, галстук идеально выглажен и подтянут. Насколько Аддлер знал, он несколько раз помогал Рейну составлять отчёты за квартал, а в отсутствии брата становился тише воды и ниже травы. Может, в будущем он смог бы заменить Рейна...       – Иди лучше столы протри. – Тимоти кинул тряпкой в брата.       – Не буду с тобой больше в су-ли-фа играть... Зануда.       Уильям прошёл мимо робко стоящего в стороне Павла и приступил к уборке. Племянник Кочкарёва ещё с минуту тупо глядел, как парень горбатится и ворчит, прежде чем подойти к нему с ещё одной тряпкой.       – Эй, возвращайтесь! – крикнул им Аддлер, и они быстро столпились вокруг него. – Можете идти домой. Сегодня сам всё помою... И бар будет закрыт в ближайшие несколько дней. Включая Рождество.       – Вы шутите? Это же потеря такой прибыли...       – Спасибо, Уилл, я в курсе... Но это вынужденная мера. Просто считайте, что эти выходные – мой подарок вам на праздники. Так что поезжайте-ка домой, пока автобусы ещё ходят.       Аддлер направился в кабинет, ссутулившись под весом событий дня.       – Мистер Кэмпфер, а в чём причина? – вдруг спросил ранее молчаливый Павел.       Аддлер ненадолго замер.       – Рейн погиб. Я буду занят похоронной процессией.       Он видел, как краска сошла с лиц сотрудников, даже Реджина оживилась от шока. И, прежде чем они начали напряжённо переглядываться или задавать вопросы, Аддлер скрылся в менее мрачной тишине своего кабинета. Но как только прозвучал щелчок двери, его охватила фрустрация, которую до поры удавалось держать взаперти где-то на задворках ума.       В смерть Рейна не верилось до сих пор. И несмотря на пережитый опыт, Аддлера до сих пор преследовало это поганое чувство, которое он презирал. Все воспоминания выстреливали, как непрошенные салюты в ненавистный день рождения. На секунду ему даже показалось, что Рейн как обычно сидит напротив в своём кожаном кресле и что-то записывает в бланки. Но из мрачных размышлений его выдернул внезапный стук в дверь.       – Мистер Кэмпфер?       – Заходи, Павел. – он хмуро взглянул на юношу. – Ты что-то хотел?       – Нет... То есть да... – замялся он. – Хотел выразить свои соболезнования и пожелать вам счастливого Рождества.       Аддлер подавленно улыбнулся.       – Спасибо. А тебя с наступающим Новым Годом.       Павел улыбнулся в ответ, и, как только он ушёл, на телефон Аддлера пришло уведомление. Он не хотел даже включать гаджет, но увидев, что это был пропущенный вызов от Барбары, заставил себя перезвонить.       – Привет ещё раз, Адд. Рейн оставил записку на закрытом ящике с медным замком... Написал, что у Дэниелсов был ключ от него. Просто я с ними не общаюсь, хотела попросить тебя связаться с Ником, если не сложно.       – Хорошо... Завтра этим займусь, пойдёт?       – Да, спасибо тебе большое.       – Пока что не за что. Ещё увидимся, Барбара.       

* * *

      В квартире было тихо, не считая привычного гудения техники на кухне. Кейтлин спала, соседка ещё ночью ушла к себе. Аддлеру пришлось заглянуть к ней рано утром, чтобы забрать ключи. Он знал, что разбудил её: это было видно по сонному угрюмому выражению лица. Но она не жаловалась и не ворчала, что делало всё легче. Да и в конце концов, он и сам не раз ей помогал.       Мужчина уселся на диван, вытянув перед собой ноги. Его глаза слипались, но спать пока что не хотелось, равно как и попасть в очередной кошмар. Он тяжело опёрся на подлокотник и подставил ладонь под щёку, вспоминая, когда Рейн первый и единственный раз заикнулся о желании умереть. Тогда это не выглядело как что-то криминальное, скорее как потребность во внимании к своим проблемам. Но теперь Аддлер жалел, что не увидел нечто большее за теми словами.       Неожиданно в арке показалась Кейтлин. Она сонно моргала и щурилась, пристально наблюдая за ним.       – Доброе утро, ласточка. – безрадостно произнёс Аддлер. – Поспи ещё немного. У тебя каникулы.       – А что с Рейном?.. Мы ушли так рано, потому что вы поругались?       Взгляд Аддлера потупился. Он надеялся, что раз уж она не стала спрашивать об этом ещё вчера в машине, то не будет спрашивать и потом. Однако в этот раз у него больше не было сил скакать вокруг да около темы смерти. Пора было поговорить и про её мать... Плевать что будет дальше, она заслуживала знать правду.       – Нет, мы с ним не ругались... Иди сюда.       Он похлопал по свободному месту на диване, и Кейтлин неспешно села рядом.       – Понимаешь, Кейт, взрослые как большие дети. Кто-то вечно проказничает, у кого-то много страхов... Рейн со своими не справился, а твоя мама... Она натворила очень много проблем, за которые её наказали. И ни он, ни она не вернутся... Они ушли в другой мир вслед за твоим папой.       – Они... Умерли?.. – осторожно уточнила девочка.       Аддлер медленно кивнул. Прежде пытливый взор Кейтлин сменился на жалостливый и покрасневший. Она хныкала, шмыгала носом и безудержно тёрла глаза. Казалось, что слезам, бегущим по её щекам, не было конца. Кэмпфер дал ей салфетку, и она промокла быстрее, чем он ожидал, а девочка всё рыдала и рыдала. Поэтому он крайне аккуратно, будто подходил к раненому зверю, притянул её к себе. И, когда она не отстранилась, крепко обнял.       

2

      Небосвод казался таким же светлым, как земля, укрытая снегом, словно одеялом. Крупные белёсые хлопья плавно кружились, падая на тёмные кресты, плиты и алые, как кровь, цветы на них. Жизнь здесь и впрямь была заморожена. Лишь вороны в высоких елях изредка шуршали ветвями, нарушая безмятежность кладбища. Аддлер ожидал услышать их закономерный траурный грай, сопровождающий каждые похороны, но они по какой-то неизведанной ему причине молчали.       Священника никто не ждал: самоубийц не отпевали. А родственников у Рейна было много. Аддлер впервые наблюдал такое столпотворение у гроба почившего. В агентстве проститься с мёртвым приходило дай Бог больше четырёх. Теперь же он ощущал себя словно рыба в бочке, а свежий воздух казался душным. И всё же вокруг было слишком тихо. Гнетуще тихо, ибо они даже плакали безмолвно.       Аддлер и сам не издал ни звука. Он стоял неподвижно, как будто превратился в ледяную глыбу. Он раз за разом читал эпитафий, не в силах переварить выгравированные слова до конца. В это же время к нему прижималась Кейтлин, укутанная в его старую дублёнку поверх пуховика. Канун рождества выдался уж слишком морозным. Её щёки стали розовее пуза самца снегиря, а когда её зубы звонко застучали, Аддлер наконец очнулся. Церемония близилась к концу.       – Надеюсь, что впредь мы будем собираться не только по таким прискорбным поводам... – промолвила бабушка Рейна, когда её осторожно повели к выходу. – Барбара... Ну ты, если что, звони. Мы всегда рады тебе помочь, раз уж мужа нет рядом.       – Благодарю, миссис МакКой.       Барбара натянула печальную улыбку и со звучным хрустом под ногами направилась в машину к Аддлеру.       – Вы не сильно замёрзли?       – Немного. Но я включил печку, должно стать лучше. – он помедлил. – Ты уверена, что всё ещё хочешь поехать туда?       – Думаю, да. В той квартире мы все поместимся, а вам не придётся ехать ночью из одного города в другой.       – Как скажешь. Завезу вас и ненадолго отъеду по делам... Кстати, а что было в том ящике?       – В основном деньги, наш свадебный альбом и его кольцо... А! – она достала из кармана сложенное фото и протянула Аддлеру. – И ещё это.       Он сдвинул брови, а когда развернул снимок, тяжело вздохнул. Там красовались он, Рейн и Джерси во время открытия бара, а сзади на бумажке было написано: «Единственное фото, где мы все улыбаемся». Аддлер и не подозревал, что Рейн распечатал его, ведь изначально они не включили его в общий список. Но теперь фото как будто приобрело значение и грело душу... Всё-таки не зря Рейн сделал это, иначе столь хорошее воспоминание кануло бы в небытие.       – Спасибо, Барбара... Я сохраню его.       

* * *

      Взломав замок на двери Кальэнтес, Кэмпфер удивился, что она не встретила его с дулом пистолета, направленным на его лоб. В её прежде шумной квартире было ещё тише, чем на кладбище. На мгновение мужчине показалось, что испанка вовсе уехала куда-то, но в спальне виднелся тусклый свет. Он подкрался к нему едва ли не на цыпочках, опасаясь, что это очередная уловка. Но когда вошёл в комнату, впал в ступор.       Кармен исхудала до неузнаваемости. Под её глазами темнели синяки, на впалых скулах были язвы, а сухие губы покрылись герпесом... Она спала в окружении пустых капельниц. Но как только Аддлер подошёл ближе, проснулась.       – Кэмпфер? – измождённо прошептала она и внезапно закашлялась кровью. – Не подходи близко, хорошо? Не хочу и тебя заразить...       Аддлер опешил пуще прежнего, когда Кармен вяло натянула на лицо медицинскую маску. Чтобы она и не желала кому-то зла? Рождество действительно преподносило крайне неожиданные сюрпризы... Но что-то ему подсказывало, что это было её последнее Рождество, отчего сердце в груди непривычно сдавливало.       – Что с тобой?       – СПИД, туберкулёз... Чего только нет.       Слова прозвучали как выстрел, и в комнате повисла напряжённая тишина. Аддлеру больше не хотелось отпускать или даже придумывать остроумные комментарии, которые он собирался использовать, если бы она начала конфронтацию. Всё казалось слишком серьёзным, чтобы не верить в сказанное.       – И скольких людей ты уже успела заразить?..       – Много... Слишком много, чтобы жить со спокойной душой...       – Рейна тоже?       – Да... Предупреди его, чтобы не спал с женой.       – Поздно. Он умер несколько дней назад. Но жене передам провериться на всякий случай... А как ты?.. – Аддлер неловко сощурился, не сумев закончить предложение. Поэтому он просто указал на её измученное тело.       – Ещё в восемнадцать, когда решила переспать с мужчиной ради мафии.       – Как твой отец допустил это?       – Он и не знал... А самое обидное, что это был мой первый раз. И когда я узнала, что результаты положительные, сильно испугалась... Не успела начать жить, как надо мной уже повис приговор к смерти. А мне ещё столько нужно было успеть сделать... Ты не представляешь, как я нервничала, когда были перебои в поставках. Но раньше всё решала Эмбер. А как только её не стало, пропало и лекарство. Так что считай, карма покарала меня ещё давно...       Аддлер не ответил, и саркастичная искра в глазах Кармен исчезла.       – Можно тебя попросить об одной услуге?       – Какой?       – Поговори со мной ещё немного. Не хочу умереть совсем одна, тем более в праздник...       – Боишься одиночества?       – Всегда боялась... Хотя морально готовила себя, что, скорее всего, так и уйду.       Он неуверенно сел на кресло в углу спальни.       – О чём хочешь поговорить?       – Как там погода?       – Холодно.       Она хрипло усмехнулась.       – Как обычно... – Кармен смущённо поёрзала. – А можно тебе... Выговориться?..       – Можно. – он хлопнул себя по коленям и слегка наклонился в её сторону. – Побуду немного твоим исповедником, если тебе так станет легче.       – Тогда постараюсь сильно тебя не душить своими разглагольствованиями. Просто так редко удаётся пооткровенничать с кем-нибудь... – она грустно вздохнула. – Раньше только с Эмбер могла... Если честно, она вообще была моей единственной настоящей подругой за всю жизнь. Хотя я была абсолютно дерьмовой подругой ей... И даже когда я потом возненавидела её за предательство, узнав, что она умерла... Как будто частичка моей души умерла с ней... Но что уж говорить? Я была не только паршивой подругой, но и матерью...       – Матерью?.. – Аддлер озадаченно смерил её взглядом.       – Да. Представь себе, у меня есть сын. Где-то там...       – Что это должно значить? И как ты родила с диагнозом?       – Как кровная и единственная дочь дона Кальэнтес, я была обязана, несмотря ни на что, продолжить род. Хотя я никогда не хотела детей... Но всё было предусмотрено за меня, и ребёнка должны были отдать на воспитание в чужие руки сразу после родов. – она сделала паузу. – Пришлось делать ЭКО, а потом кесарево. Я молилась, чтобы ребёнок оказался чист, и когда пришли результаты анализов... Боже, я была так счастлива, что с ним всё в порядке. Зато как потом было тяжело расставаться с ним... Я же его выносила. Я же... Я же была его мамой. – на её глазах выступили слёзы. – А какая хорошая мать бросит своего ребёнка?..       – Получается, ты даже не знаешь, что с ним сейчас?..       – Я даже не знаю, как его зовут. Весь этот «великий план» скрыли от меня. Я просто надеюсь, что с ним всё хорошо... Что он не пошёл по моим стопам, живёт достойно... И что он не презирает меня. Но я знаю, что он будет как минимум недоволен мной... Прямо как мой папа. Он же всегда был мной недоволен, как бы я ни старалась. Но у сына хотя бы есть на это полное право. Да и мне уже слишком поздно раскаиваться перед всеми, кому я насолила.       – Никогда не поздно, Кармен.       – В таком случае... Извини меня, Аддлер. Даже если я сама не помню, за что... Даже если это была не та дорога, которую я выбрала сама... И жене Рейна тоже передавай извинения. Она их заслуживает.       Аддлер кивнул. И смотря на умирающую Кармен, ему вдруг стало по-человечески её жалко. Она ведь была права, что не выбирала состоять в мафии, как и он не выбирал работать на агентство. Она была просто жертвой обстоятельств, хоть это и не умаляло её ответственности за все козни, что она строила другим.       – Может, тебе завезти что-нибудь на днях? – неожиданно для себя предложил он.       – Боюсь, я не доживу и до завтрашнего утра. – она пустила горький смешок. – Но то, что ты рядом, уже утешает... Этого, пожалуй, достаточно.       – Что ж... Всегда пожалуйста.       – Серьёзно. Ты не представляешь, насколько мне стало лучше сейчас... По крайней мере морально. Физически всё так же хреново... Хотя, признаюсь, мне до сих пор страшно, какие муки меня ожидают по ту сторону.       Аддлер нахмурился и перевёл взгляд на окно, за которым сидела крупная ворона. Он насторожился, но затем вспомнил то, что в теории могло избавить Кармен от этого страха... И заодно снять его напряжение при виде этих чёртовых птиц-предвестников. По крайней мере немного.        – Не помню, где услышал эту историю, и кто мне её рассказал... Это было ещё в детстве. Но... Суть в том, что, когда человек умирает, его душа переходит в тело ближайшей вороны... Или ворона. Птица отправляется в вечную мерзлоту, и, если судьба к ней благосклонна... А она благосклонна ко всем врановым. – ободряюще добавил он. – То ей удаётся пробиться сквозь пургу, и она попадает в мир, где ничего не страшно. Внутри растут величественные ели, защищающие от бури снаружи, а на небе полярное сияние и множество звёзд, что служат ночниками. Там птица засыпает в пушистом снегу, который, вопреки всему, тёплый, как одеяло... И все её обиды, вся её боль и страхи растворяются во льдах.       Кармен явно заулыбалась под маской, на что Аддлер закатил глаза, ощутив себя последним дураком.       – Звучит нелепо, знаю. Я просто хотел тебе помочь и...       – Нет, вообще не нелепо. – перебила она. – Просто не ожидала услышать от тебя такую милую историю... Но спасибо. Я буду надеяться, что мерзлота будет благосклонна и ко мне...       

* * *

      Запах свечей в соборе Керрибелла отличался от траурных свечей на алтарях в агентстве. Он был куда приятнее и нежнее... С нотками настоящего мёда среди дыма воскуренного ладана.       Солнце соизволило выглянуть из-за облаков и пробивалось через витражи разноцветными лучами, что падали на поющий хор. Аддлер внимательно слушал, как те завершали рождественскую службу. Обычно он не посещал святые места, но внезапное желание оказаться в шкуре Элиаса пересилило желание вернуться домой.       – Здравствуйте, мистер Кэмпфер. – подошёл к нему Тимоти. – Не думал, что увижу вас в нашем приходе.       – Наверное, я и сам того не предвидел...       – Вам понравились песнопения?       – Потрясающе, Тим. Твой голос и впрямь восхитителен, Уилл не соврал.       – Это он вам посоветовал прийти?       – И он тоже.       – Тим! Поспеши, твой брат скоро домой вернётся! – окликнула его женщина у выхода.       – Уже иду, тётушка! Счастливого вам Рождества, мистер Кэмпфер.       – И тебе.       Аддлер проводил юношу взглядом. Затем он встал с длинной скамьи и принялся рассматривать мозаики, украшающие все стены. Библейские сюжеты были изображены и на потолках. А статуи, высеченные из мрамора, казались живыми. Аддлер впервые видел столь искусную работу художников. Помимо этого, его по сей день поражал тот факт, что именно собор оставался единственным строением в Керрибелле, которое не трогали во время митингов и беспорядков.       – По писаниям сами посланники Иисуса снизошли на эту землю и благословили её... – поведал Элиас ещё при жизни, когда собирался в храм во время перерыва последней миссии.       «Или мародёры они пугаются тех химер на фасаде...»       Аддлер подошёл к статуе распятого Иисуса Христа, возле которого ставили свечи. Он и сам купил одну, хоть и сомневался, что молитва отмоет его руки от въевшейся крови. Но после слезливой просьбы Кармен подарить ей покой, он обнаружил, что не может вернуться к Кейтлин, Барбаре и её детям, будучи запятнанным, так ещё и с мрачными мыслями. Надо было очиститься хоть как-то...       Произнеся молитву, которую он помнил наравне с уставом R.A.S.D. благодаря Элиасу, что вечно бормотал её под нос, Аддлер встрепенулся, и его накрыло загадочное умиротворение. Как будто кто-то да услышал его. Но он не хотел копаться в причинах, почему, опасаясь, что умиротворение исчезнет. Поэтому он быстро перекрестился и поехал в квартиру Рейна, где его уже точно заждались.       «Может, всё действительно налаживается...» – подумал Аддлер с лёгкой улыбкой на лице за праздничным столом, пока его обнимала Кейтлин, а остальные пели рождественские песни.