Скорлупа

Кира

Сказать, что дорога до дома была спокойной - нагло соврать. Кир тянул меня за собой до ближайшего поворота, не слушая мои возмущения. Потом заявил, что понимает моё положение, но не готов даже мысль допустить о хоть каком-то взаимодействие с Сашей. Когда же я упомянула, что это хороший вариант и вспоминать старые обиды сейчас глупо, то… Ну, мы не пришли к пониманию. Я уже поняла, в какой “мелочи” наши миры отличаются, но, скорее всего, не смогу сказать об этом Киру. Факт - в наличии этого различия виновата я, а раз он не проходил через это, то может посчитать, что я та ещё тварь, возможно, он будет прав. Проблеме это никак не поможет, поэтому знать ему об этом не обязательно. Придя домой, мы разошлись по комнатам, точнее попытались, ведь комната у нас одна, вот Кир и ушёл в сад. Приступил там к своим делам огородника, а заняться там было чем. Я наблюдала за ним из окна, все оказалось гораздо запутаннее: и сетка, которую он пытался натянуть, чтобы расширить загон для утят, и наши отношение, как друг с другом, так и со внешним миром. Мы с Киром, конечно, не изгои общества, со многими людьми у нас тёплые отношения, но близкого друга, которому можно доверить самое сокровенное, так и не появилось. Хотя совру, если скажу, что его не было раньше. Саша - хороший человек. Я всегда могла ей довериться. В младших классах мы не общались, но к началу пятого общие темы стали находиться сами собой, так мы и сдружились. Я была пай девочкой, которая хорошо училась, слушала родителей и учителей, не лезла в неприятности. Саша любила приключения, училась она не на пятёрки, тройки иногда появлялись, но её это не волновало, да и родители не ругали за плохие оценки. Жилось девочке легко. Она стала вытаскивать меня из дома на прогулки, знакомить со своими друзьями, всячески опекать и социализировать. Мне с ней было весело, но в итоге это начало сказывается на моей учёбе. Родители усилили надо мной контроль, я стала больше сидеть дома и грызть гранит науки. Иногда мне удавалось отпроситься и я ходила гулять с Сашей и её компанией. Мы развлекались, звоня в квартиры разных людей, а потом прятались на других этажах, и так по нескольку раз. Позже мы придумали кидать маленькие петарды под ноги прохожим из-за угла, но мы не понимали, что есть люди, у которых может сердце остановиться из-за страха. Когда Миша - мальчик из нашей компании - выбрал жертвой бабушку с тросточкой, я попыталась возразить, но никто меня не послушал, Саша сказала, что я драматизирую. Лучше бы это было правдой. Стало не до смеха, когда бабушка упала на землю, схватившись за сердце. Меня парализовало. Наблюдать за происходящим было страшно, но и отвести взгляд было невозможно. Саша сказала мне бежать домой и никому не говорить, что я здесь сегодня была. Потом она, похоже, начала звонить в скорую, я смогла разобрать только начало разговора и рванула домой. Родителям так ничего и не рассказала. Иногда мы устраивали набеги на магазины. Выбирали тот, в котором не было камер, и по тихому засовывали в карманы конфеты, жвачки и подобную мелочевку. Я старалась оставаться в стороне, потому что это все было жутко неправильным, но и жаловаться кому-то на неподобающее поведение остальных не собиралась. Однажды Саша приболела и осталась дома, в тот день меня взяли на слабо. Как итог - я смогла вынести леденец из ящика на развес. Меня поздравили с первым уловом, а мне понравилось. На меня тогда было легко повлиять. Деньги мне давали только на школьный обед, а тут сладости посыпались рекой, помимо этого, меня ещё и хвалили за проделанную работу. Почему-то Саша была не сильно рада моему преображению. Мы стали чаще гулять парой. Встречи всей компашкой тоже случались, но теперь, по крайней мере при мне, они вели себя спокойнее. Магазины все обходили стороной, Саша не давала повода, чтобы даже подумать о воровстве. Одной из нас - Зое - подарили гитару, и мы стали часто собираться у неё, изучая новый инструмент и слушая, как она играет простенькие мелодии. Все случилось неожиданно, точнее, мы слишком долго оставались безнаказанными и потеряли чувство страха, но ожидать этого стоило. В магазине, который мы посещали чаще всего, Мишу поймали на горячем. Никто воровать не собирался, по крайней мере, это не обсуждалось, но каждый принимал решение сам за себя. На улице мы встретили кошку и хотели купить ей влажного корма в пакетике. Плохая привычка осталась, и я умудрилась стащить несколько батончиков. Когда Мишу заставили вывернуть карманы и вызвали полицию, я была внутри магазина и понятия не имела что делать. Все разбежались. Остались только я, не понимающая что делать, Миша и Саша, которая, как я теперь понимаю, считала, что несёт за меня ответственность. Нашим родителям позвонили, мои умудрились приехать раньше полиции. Они набросились на Сашу и Мишу, мол это они виноваты: из-за них я ужасно себя веду, у меня падает успеваемость, а теперь я до кражи дошла. Концерт усилился, когда приехала полиция. Один из них узнал Александру и тогда на свет вылезла история с петардами и бедной бабушкой. Крики стояли оглушительные, я же стояла в стороне и только могла, что наблюдать за происходящим. Виноватой сделали Сашу, она же втянула меня во все это, она испортила меня, она и только она виновна в моих проступках. А я не могла сказать, что являюсь не той, кем они хотят меня видеть. Не так уж и сильно на меня давили. Мне нравилось познавать мир, а не сидеть над горой учебников, пусть даже знакомство с ним происходило таким образом! Но тогда я промолчала, позволила всем выплеснуть гнев на мою подругу, на человека, который пытался показать мне внешний мир, не самым лучшим способом, но она старалась. Никто за неё не заступился. Бабушка приехала за ней позже. Я увидела бабу Шуру, когда уже садилась в машину. С тех пор мы с Сашей не общались. Родители отругали меня дома: месяц я училась дома под их надзором, выходить можно было только на территорию сада или в магазин за продуктами. После, в школе я стала игнорировать Сашу. Мама с папой убедили меня в том, что она источник всех моих проблем, запретили с ней общаться, я им поверила и выполнила наказ. Привозили и забирали меня из школы на машине, задерживаться было нельзя, так я снова погрузилась в свой кокон, где родители правы, перечить им нельзя, расстраивать их нельзя, и в сущности никого кроме родителей у меня быть не должно. Кир все ещё находится в своем тесном коконе. В большинстве своём он либо не интересен людям настолько, чтобы они с ним дружили вне стен школы, либо им просто напросто пользовались. Для той же учёбы, например, ведь так удобно, чтобы все за тебя делал жалкий ботан, а там, может, и на карманные свои что-то вкусное тебе купит, ему вернут, конечно, но это будет ближе к следующей жизни. А ему и так хорошо, он не против новых друзей, но для этого нужно сделать первый шаг. Кир никогда его не сделает. Слишком большой риск - впускать кого-то в свой маленький мирок. Так почему я смогла пойти против родителей и начала потихоньку строить жизнь вне их контроля, а Кир все ещё считает их чуть ли не божествами? Ответ прост, причина всему - Саша. В моем мире она помогла мне раскрыть настоящую себя. Правда в тот момент не думаю, что она вспоминала обо мне. Косвенно, конечно, но встряску она мне устроила знатную. Я отвлекаюсь от мыслей и снова смотрю в окно. Сетка уже натянута, а внутри бегают желтые комочки и пищат. Вместе с ними в загоне сидит и их мамаша, так что бояться за их сохранность нет смысла, она кого хочешь загрызёт, ну или заклюёт, мало не покажется. Взгляд падает на телефон и в голове появляется занятная мысль. Я создаю новый аккаунт. Ставлю на аватарку любимого персонажа и пишу человеку, ник которого знаю наизусть. Сообщение получается емким, суть мне передать удаётся:

“Привет, это Кира) встретились сегодня в парке, помнишь? Не знаю, что у вас с Киром произошло, но ты кажешься хорошим человеком, мне правда очень нужно жилье на ближайшее время, так что если у тебя есть идеи, как мне помочь, то я с радостью выслушаю! “

Отправляю и почти сразу же жалею об этом. Я не могу быть уверена в том, что происходило в этом мире между этими двумя, вдруг Саша затаил обиду на Кира? Но в парке он выглядел дружелюбно, даже скорее растерянно, да и не такой он человек, чтобы мстить через “родственника” в моем лице. Не успеваю решить: оставить сообщение или удалить, как оно помечается как прочитанное. Минута тишины, и я вижу, что он набирает текст. “С Киром мы чутка повздорили, но не забивай голову. Я в любом случае считаю его хорошим человеком и своим другом, если ему или его близким понадобится помощь, то он может рассчитывать на меня. Могу пригласить тебя к себе, в квартире есть свободная комната, разве что придётся её делить с моей младшей сестрой, если задержишься, но в ближайшую неделю её не будет.“ Звучит заманчиво, разве что я не понимаю, почему он так сильно хочет помочь мне, то, что он недолюбливает моих родителей я уверена на все сто. А тут непонятный родственник появился и вот он уже готов комнату ему отдать. Странно все это. Да и для меня Саша вроде как незнакомец, с которым мы впервые встретились несколько часов назад. Странно все это, с какой стороны не посмотри. Но думаю, что знать подробности о его добром отношении ко мне не хочу. Остаётся только надеяться на правдивость моих воспоминаний и то, что наши миры идентичны в характерах людей вокруг. Предположим: жилье на некоторое время я нашла. Теперь нужно как-то сообщить об этом Киру. Он будет в “восторге”. С другой стороны - ему нужно помочь выбраться из кокона, в который наши родители его так старательно прятали. Он же укреплял его изнутри, не давая себе и шанса на самостоятельность в принятии решений и жизни в целом. Пишу Саше новое сообщение:

“Давай встретимся завтра, сегодня мне нужно как-то сообщить о своём решении Киру и остаться в живых😶‍🌫️”

“Ха-ха, понимаю, удачи тебе в этом, если что - пиши.” Я откладываю телефон. Приятно иметь человека на своей стороне, но о его излишней доброте нужно будет разузнать чуть побольше. Слишком много мыслей начинает носиться у меня в голове. О прошлом, в котором я не смогла постоять за друзей и за себя, в котором я отдалась позыву вседозволенности и не заметила, как перешла черту. О будущем, которое теперь настолько размыто, что строить планы даже на неделю вперед - это уже максимально глупо. О настоящем, которое решило скинуть меня вниз головой на лестницу, а мне теперь и остаётся разве что беспомощно махать руками в надежде зацепиться хоть за что-то, и плевать на синяки и ушибы, даже переломы, просто хотя бы выжить и обрести равновесие. От раздумий меня отвлекает скрипящая дверь и появившийся Кир. Нам предстоит долгий разговор, не самый приятный, но важный. Для меня и для него, хотя он этого пока что не знает. Я стучу по рядом стоящему стулу, призывая его присесть. Помешкав, он слушается. И мы сидим. Молча. Смотрим, как за окном ветер раскачивает ветки яблони, Мурка греется на весеннем солнышке, воробьи скачут по веткам дерева. - Может чаю? - спрашиваю я, не выдержав затянувшегося молчания. - Сейчас заварю. - Стоять, я сама! - ну правда, за кого он меня принимает? Я быстро вскакиваю, огибаю Кира и первая хватаю чайник. Набираю в него воду и ставлю на газовую плиту. Пока он нагревается, достаю кружки и пакетики чая. - Мне нужно сказать тебе кое-что, - ком встает в горле, и чего, спрашивается, я так трясусь? - По поводу моего места пребывания. И почему вода вскипает так долго? Тишина начинает давить ещё сильнее. Кир молчит, похоже обдумывает что-то, ну или догадался, о чем будет речь, вот и не спешит встревать в разговор. - Я написала Саше. Его сестра сейчас с бабушкой в деревне, квартира свободна. У меня будет своя комната, не будет риска попасться твоим родителям на глаза, ну или соседям. - Он сохраняет радиомолчание, а я теряюсь окончательно, но решаюсь продолжить. - Ну… И… Саша хороший человек, кто в детстве не ошибался? Он хотя бы учится на своих ошибках, - самой становится неприятно от произнесенного факта. - Ему можно доверять, а тебе нужно понять, что он - наш самый лучший вариант. Чайник издаёт пищащий звук, я снимаю его с плиты и разливаю кипяток по кружкам. Что угодно, лишь бы чем-то себя занять и не смотреть в сторону стола. - Почему ты… - то, что Кир начинает говорить, для меня становится неожиданностью и я роняю чайную ложку, за которую только-только взялась. Ставлю на стол кружки, сахарницу и рядом кладу злосчастные чайные ложки. Сахар я принесла на автомате, всегда так стол накрываю, когда с родителями чай пьём, но сама предпочитаю без него. - Разве Саша не должен быть самым последним в списке тех, у кого можно попросить помощи? - наконец выдавливает из себя парень. - А у тебя есть такой список? И как много там людей, на которых ты можешь всецело положиться? - ожидаемо мой вопрос остаётся без ответа. - Саша тоже был ребёнком… - Это его не оправдывает. - А тебя? - может сейчас мне получится оставить трещину на его скорлупе, потом можно будет её расширять и вытащить этого бедолагу на волю. - Ты ничем не лучше. Это самое несправедливое по отношению к нему, и ты это понимаешь, даже если не хочешь признавать. Осознаешь, но предпочитаешь винить во всем его, ты же идеальный, ты не можешь ошибаться, это все он виноват. Виноват, что подружился с тобой, что познакомил со своими друзьями, что заставил наблюдать за тем, как его друзья издеваются над прохожими, что заставил воровать. Ты в любой момент мог уйти, не участвовать во всем этом, не наблюдать, ты мог прекратить происходящее, но не сделал этого. Тебе же нравилось, ты ликовал, что сам принимаешь решения, которые мама с папой никогда бы не одобрили. А когда все закончилось, что ты сделал? Ничего. Ты не знал, что родители приезжали к нему и беседовали с его бабушкой? - Что? Зачем? - Сам не догадываешься? Они столько гадостей про неё наговорили, а для неё дедушка и так чуть ли не самое дорогое в жизни, а тебе в итоге, кроме домашнего ареста, ничего не было. Вот и думай, кто больше пострадал в этой истории, она же просто хотела, чтобы ты смог жить нормальной жизнью, а не затворника, чтобы смог завести друзей, в конце-концов! Она столько для тебя сделала… - Она, дедушка...? - Она, он, дедушка, бабушка, да какая разница!? Просто скажи мне, почему ты его так ненавидишь? - Я знала ответ. Понимала, что это смесь стыда, обиды и чувства вины перед родителями, которые на самом деле направлены на него самого, но, не без помощи самих мамы и папы, просто изменили курс на другого человека. На человека, который пытался помочь. *** Я осталась ночевать у Кира в комнате. Снова. Теперь здесь чувствовалось что-то чужеродное. Маленькие различия в комнатах присутствовали, и само понимание, что эта комната не моя, теперь жгло где-то внутри. Вчера здесь я быстро вырубилась. Причину понять несложно - больше суток без нормального сна и на ногах. Больше часа я только и делала, что ворочалась и не могла уснуть. Диалога с Киром у нас так и не состоялось, хотя я пыталась. С другой стороны, похоже, я заставила его задуматься над той историей и посмотреть на все под другим углом. Если я считаю, что права, переубедить меня почти невозможно. Тоже самое касается и его. Но, если тебе твой двойник из другого мира говорит, что ты не прав, то стоит задуматься. Тут уже не отвертишься: “тебя не было на моем месте, вот ты и не понимаешь меня!”, хотя обычно такие мысли и мелькают в голове, когда тебя пытаются учить жизни. Кира я оставила на кухне ещё днем. Тогда мне показалось, что это лучшее решение. Пусть поварится немного в своих мыслях. О том, что я, похоже, перееду к Саше и это почти решено, сообщить не успела. Можно понадееться, что он сам до этого додумался, но завтра лучше упомянуть об этом. До вечера Кир ходил будто в дымке, мне уже показалось, что зря я все это затеяла. Он продолжал работу по саду, но инструменты падали у него из рук. Все движения были будто в первый раз. Иногда он застывал и думал о чем-то своём, смотря в пустоту. На прополке сорняков я не выдержала. Кир рубанул ни в чем не повинную морковку. Я прогнала его в дом и покончила с противной растительностью сама. Под ритмичное тиканье часов мне удалось уснуть. В ту ночь ничего не снилось, пару раз заходила Мурка, топталась по мне, немного лежала и уходила, скорее всего, к своему настоящему хозяину.