35

Я вижу по его лицу, что это важно, поэтому молча иду за Чишией. Не знаю, кажется ли ему странным, что я ничего не говорю, особенно после того, как мы сблизились в последнее время, но мы оба будто чувствуем, что всё серьёзно и сейчас не до этого. По крайней мере, я так думала — пока, прежде чем мы заходим в коридор, он не оглядывается, убеждаясь, что никого нет, делает шаг ко мне и шепчет: «Шляпник мёртв». Это совсем не та новость, от которой тело должно так реагировать… но я чувствую, как его тёплое дыхание касается моего уха, и на секунду просто теряюсь в этом ощущении. К счастью, он принимает это за шок. «Откуда ты знаешь?» — шепчу я в ответ. Он не отвечает. Только кивает в сторону коридора, и мы идём дальше. «Арису и Усаги тоже там», — добавляет он перед дверью. Мы заходим внутрь. Я ожидала увидеть Куину, но хорошо, что он предупредил — иначе я бы удивилась, увидев здесь Арису и ту девушку из игры в догонялки. Они переводят взгляд с меня на Чишию. Он закрывает дверь, проходит дальше и садится. Я тоже сажусь следом. Куина на секунду улыбается мне, и мы начинаем. «Шляпник мёртв», — сразу говорит Чишия. «И Агуни теперь лидер». Я сразу ощущаю, как эти слова давят. «Агуни?» — спрашивает Усаги. «Но я думала…» Она не договаривает и смотрит на Арису. Он смотрит в пол и кивает. «Мы были на утреннем собрании», — продолжает Чишия. «Тело Шляпника лежало на столе». Лидер Пляжа… тот, кто вчера ещё говорил речи… тот, за кем шли люди… мёртв. И теперь лидер — Агуни. «У него была рана в груди», — говорит Чишия. «Не в голове. Значит, он не умер в игре. Его убили». Мы с Куиной молчим, но Усаги задаёт вопрос: «Если лидер умирает, разве не второй становится новым лидером?» Чишия пожимает плечами. «Нираги». Меня передёргивает от этого имени. «Он угрожал всем оружием, поэтому они проголосовали за Агуни». Я смотрю на Арису. Он всё ещё в своих мыслях. «Все карты Пляжа находятся в сейфе», — продолжает Чишия. Его голос холодный, деловой — таким я видела его раньше. «В чёрном конверте с печатью находится код». «Ты хочешь украсть конверт и открыть его?» — с подозрением спрашивает Усаги. Он едва сдерживает раздражение. «Когда появляется новый лидер, он открывает конверт перед советом, но только он видит код. Потом он кладёт его в новый конверт и запечатывает кольцом». «Кольцом?» — читалось на лице Усаги. «С надписью “BOSS”», — вздыхает он. «Все члены руководства подписывают конверт. Он остаётся запечатанным до следующего лидера». Я чувствую — теперь начинается главное. «Сейф находится в президентском номере, в шкафу в самом конце», — говорит он. «Мы с Мией его нашли». Моё сердце ускоряется, когда он называет моё имя и кивает мне. Я подтверждаю это. «Сегодня днём новый лидер выступит», — продолжает он. «Я буду там. Арису проберётся в номер и украдёт карты. Девушки будут следить». «Подожди», — перебивает Арису. «Ты же сказал, что только лидер знает код». Чишия кивает. «У меня есть идея. Узнаешь на месте». Он поднимает рацию. Усаги напрягается. «Это слишком опасно. Тебя убьют». «Это единственный способ», — отвечает Арису. Я понимаю — он уже согласился. Это ловушка. Мы используем их. Жертвуем ими. Я на секунду смотрю на Куину. Она избегает моего взгляда. Мне это не нравится. Но… я молчу. «Куина, проверь их позиции и держись на расстоянии», — говорит Чишия. Она кивает, но выглядит напряжённой. «Мия, ты остаёшься в холле и отвлекаешь боевиков». Мы должны выглядеть невиновными. Они — виновные. Я киваю. Он смотрит на меня. Я держу лицо — холодное, как у него раньше. Куина уходит. В комнате остаётся тишина. «Сможешь незаметно спрятать это?» — спрашивает он, подходя ближе. Я не заметила, как он приблизился. Он протягивает рацию. «Да», — отвечаю я. Наши пальцы почти касаются. Он смотрит на меня. Я — на него. Он пытается понять. Я — тоже. Но, кажется, он не понимает, почему мы сомневаемся. Для него это просто… необходимость. Он отводит взгляд — так же, как вчера, перед тем как поцеловать меня в щёку. Он думает, что моя холодность из-за этого? Возможно. Мне странно. Чувствовать тепло рядом с ним… и одновременно понимать, что он способен так легко жертвовать людьми. Но ведь я тоже. Просто… я сомневаюсь. А он — нет. Он отпускает рацию. Снова становится холодным. Мы молча выходим в холл. «Когда начнётся речь, я должен быть там», — говорит он. Я киваю. Он смотрит мимо меня. Я оборачиваюсь — и замираю. Райден стоит всего в нескольких метрах. Его группа разговаривает, но он смотрит только на меня. Неуверенно. Будто не знает, подойти ли. Я столько дней хотела этого момента. И теперь… Я не знаю, что делать. «Сейчас не время для этого», — тихо говорит мне Чишия. «Они могут появиться в любую секунду». Задание, которое он мне дал, не такое уж сложное: стоять здесь, делать вид, что слушаю речь, и наблюдать за боевиками, чтобы они ничего не заподозрили. Это он сам мне его дал. Значит, он должен понимать, что я могу поговорить с Райденом, верно? Он знает, как это для меня важно. Я смотрю на него, собираясь это сказать, но не приходится — он и так всё читает по моему лицу. «Я поднимусь наверх», — глухо говорит он и разворачивается. Когда я смотрю, как он уходит, по телу расползается неприятное чувство. Мы будто стали ближе… а теперь снова холодны и далеки. Но это из-за плана? Мы просто должны быть профессиональными? Или мы и правда вернулись к началу? «Мия…» Я поднимаю взгляд на Райдена. Он становится рядом, но не до конца — словно не решается. «Привет», — нейтрально говорю я. «Слышала, будет речь», — добавляю. Он медленно кивает. «Да… я тоже слышал…» Он замолкает, и я перевожу взгляд на холл. Почти все уже здесь, руководители поднимаются к балюстраде. Я поднимаю глаза выше — Чишия смотрит на меня. Холодно. Ровно. Будто я для него сейчас просто союзник. «Мы можем поговорить?» — тихо спрашивает Райден. Я смотрю на него. Я так этого хочу. Хочу поговорить, извиниться, услышать это от него. С ним я начала этот путь. Он был первым, кто пробился через мои стены. Но… «Прости», — тихо говорю я. «Сейчас не время…» С болью отворачиваюсь. В этот момент Нираги выходит вперёд. «Пляжники!» — его голос заставляет всех замолчать. «Это важное объявление». Я мельком смотрю на Чишию — он отворачивается, видимо говорит по рации. «Шляпник мёртв». Толпа взрывается криками. «Он же играл вчера…» — бормочет Райден. «Разве он не должен был выжить?» «Наверное…» — подыгрываю я. «Руководство единогласно выбрало нового лидера — Агуни», — продолжает Нираги. Крики возмущения. «Теперь он номер один». Я снова смотрю на Чишию. Он всё ещё занят. Агуни выходит вперёд. Раздражение нарастает внутри меня. Усаги и Арису рискуют жизнью. Куина где-то наблюдает. А я? Стою здесь и делаю вид. Он знал. Всё знал. Он заранее сказал боевикам. Меня просто оставили здесь… как декорацию. Я для него шутка? «Теперь я полностью контролирую Пляж», — говорит Агуни. «Живите для меня. Умирайте для меня». Тишина. Речь заканчивается. И вдруг я замечаю — Нираги и Такуми смотрят вверх. Прямо туда, где стоит Чишия. Он кивает им. Значит… Они всё знали. Конечно. Он подставил Арису и Усаги. А я здесь вообще ни при чём. Что ж… «Мия, подожди», — отчаянно говорит Райден. Я останавливаюсь в коридоре и оборачиваюсь. Он выглядит… разбитым. Хочет что-то сказать — но не может. Люди проходят мимо, но дело не в этом. Просто слишком много всего между нами. Или нет? Мы просто… сломались. Но ведь можно починить. Я разворачиваюсь и иду дальше — он идёт за мной. Мы доходим до комнаты, где когда-то жили. Я сажусь на свою старую кровать. Он — на свою. Молчит. Нервничает. И наконец говорит: «Я не могу передать словами, как мне жаль… как я хочу всё изменить… и как мне плохо без тебя». Я знаю — он искренен. «Тогда не надо», — тихо отвечаю я. Он не смотрит, но я и так всё вижу. Он пришёл не потому, что остался один. А потому что… мы — это мы. «Ты можешь без меня?» — спрашиваю я. Он поднимает взгляд. Всё уже видно. Но он всё равно говорит: «Нет». Я выдыхаю. «Какое облегчение». Мы не обсуждаем ссору. Не обсуждаем прошлое. Это уже не важно. Я смотрю на него. «Это облегчение», — повторяю я. «Потому что я тоже не могу без тебя».