Часть 11

Была ли я пьяной? Нет. Была ли я навеселе? Однозначно. Не знаю, почему, но шампанское на благотворительных вечерах вкуснее, чем обычно, возможно, так кажется из-за невероятно тошных лиц окружающих. Всё, что угодно будет лучше, чем эти люди, делающие вид, что их хоть что-то волнует в этом мире, кроме их собственных персон. Желание поесть очень острого рамена возникло у меня спонтанно, да и, если я вдруг разрыдаюсь, то только от остроты, а не от чувства собственной никчемности, ведь по сути я не многим отличалась от всех этих лицемеров. - Найди какой-нибудь круглосуточный с видом на море, - сказала я Чанбину, когда мы выехали с парковки выставочного центра. - Хорошо. Через минут десять мы остановились у магазинчика. Цербер тут же вышел, чтобы открыть мне заднюю дверь и даже подал мне руку. - С чего такая галантность? - усмехнулась я, но приняла его руку. Он загадочно промолчал, ну, сделал это своё типичное выражение лица "рыцарь в сияющих доспехах". Продавец в круглосуточном - прыщавый старшеклассник посмотрел на меня и Чана удивлённым взглядом. Наверное, не часто сюда захаживали посетители в вечерних нарядах. Я порылась на полке с раменами в поисках самого острого. - Возьми и себе какой-нибудь, не люблю есть в одиночестве, - сказала я Церберу. Он без раздумий взял сырный. - Слабак, - хохотнула я и направилась к полке с соджу. Взяв две бутылки, я пошла на кассу. - С вас 8450 вон, - сказал мальчишка на кассе, пялясь на меня сквозь стекла огромных очков. - Цербер, заплати, я оставила сумочку в машине. Школьник недоуменно перевёл взгляд на Чана. Тот молча достал бумажник и расплатился. Я потащила рамен и соджу к столику у окна, заварила лапшу и только было хотела открыть бутылку, как продавец окликнул меня. - Госпожа, в магазине нельзя пить. Есть столик на улице. Я хотела сказать что-то грубое, но Чан меня опередил: - Мы знаем. Сейчас выйдем. - Эй, - возмутилась я. - На улице прохладно, а у меня спина голая. - Вот возьмите, - и Чан снял свой пиджак, чтобы отдать мне, оставаясь в белоснежной рубашке, обтягивающей его мускулистую грудь и руки. Словно двадцать пятый кадр в моей голове тут же пронеслось  воспоминание о его прессе, который мне вчера удалось увидеть мельком, пока он менял футболку. С недовольным видом я приняла пиджак и надела, а потом взяла бутылки. - Вынеси рамен, не хочу обжечься. Честно сказать, на улице было лучше, чем в магазине. Можно было слушать шум морских волн. Чан вынес рамен и сел за столик напротив меня. Я распаковала одноразовые палочки и только собралась попробовать свою мегаострую лапшу, как этот выпендрёжник начал закатывать рукава своей рубашки, открывая вид на увитые венами руки. Я чуть не поперхнулась, потому что слишком быстро отправила в рот немного лапши, совсем забыв, что она ядерная. Всё моё лицо горело, а горло жгло от безумной остроты. - Вы в порядке? - уточнил Чан. Я показала ОК большим пальцем, потому что мой язык онемел. - А по вам так и не скажешь, - скептически заметил он, размешивая свой сырный рамен. Я выдохнула и ухмыльнулась. - Любителям рамена для детишек не понять. Я отправила в рот ещё лапши и в этот раз стоически выдержала, начиная постепенно получать удовольствие от этой невыносимой остроты. У меня на глазах выступили слезы. - Пойду куплю воды, - Чан пошёл в магазинчик, я не стала его останавливать. Я открыла соджу и сделала глоток. Прости, желудок, но я все равно не собираюсь жить долго и счастливо. - Полегче, - Чан вернулся с бутылкой воды и застал меня, пьющей соджу, как лимонад. - Вот, выпейте воды. Я отмахнулась. - Все нормально, - и закусила лапшой. Слезы стекали по щекам, потому что до конца привыкнуть к такой остроте было нереально. Представляю, какое у меня было лицо. Красное, заплаканное и опухшее. Красота! Чан смотрел на меня с чувством жалости и недоумения. - Не смотри на меня так будто я подавилась огромным членом, делая минет, - рассмеялась я. Чан кашлянул в кулак. - Я не смотрел так, - уточнил он. - А как тогда? - У вас что-то случилось? - спросил он. - Случилась я и моя гребанная жизнь. Что молчишь? Думаешь, богатой суке, как я, не о чем грустить? - Всем есть о чем грустить, - хмыкнул Чан, - и взяв у меня из рук бутылку соджу, сделал пару глотков. - Это был непрямой поцелуй, - не могла упустить я возможность, чтобы смутить его, но он не смутился. - Мне не понравилось, - ухмыльнулся Чан. - Прямой понравится. - Сомневаюсь, - дерзко заявил он. - Обидно вообще-то. Совсем не в твоём вкусе? - игриво поинтересовалась я. - Можно подумать, это имеет для вас значение. Неважно, что я скажу, вы ведь всё равно будете подкатывать, не так ли? - Мы можем решить эту проблему раз и навсегда, если ты просто трахнешь меня пару раз сегодня ночью, - я провела пальчиком по особо выпирающей вене на его правой руке. - Жиголо не подрабатываю, - и опять этот его спокойный и властный голос, которым он осадил меня сегодня днём, когда моя рука остановилась на пряжке его ремня. - Очень жаль, - во мне бурлил адреналин и соджу вперемешку с шампанским, поэтому я не особо задумывалась над своими действиями. Я нагнулась лицом к его руке и облизала языком эту блядскую вену на его руке, которую только что гладила пальчиком. - Черт, - выругался он и тут же отдернул руку, как только я подняла лицо. - Ой, прости, не удержалась, - в притворном раскаянии, сказала я и тут же добавила. - На члене у тебя такие же возбуждающие вены? Чан схватился за воротник рубашки, застегнутый под самое горло, как будто тот ему давил. Он явно был взволнован, но не хотел показывать этого. - Вы пьяны, госпожа Шин. - Оправдываешь моё поведение? - рассмеялась я. - Такой хороший мальчик. Всё же ошейник шикарно бы смотрелся на твоей шее. Пожалуй, закажу тебе. Кожаный, с надписью Good Boy... - Хватит, - резко оборвал он мои рассуждения и, встав со стула, отошёл в сторону. - Только я решаю, когда хватит, - крикнула я ему в след, открывая вторую бутылку соджу. Ах, Цербер, клацай не клацай зубками, но ты всё равно будешь выполнять мои команды.