Часть 1 Пролог.

23:00. Токио. Район Сибуя. На грандиозном экране одного из высоких зданий, в самом сердце известного перекрестка японской столицы, началась трансляция новостей: «Полгода назад произошло жестокое убийство юной девушки. Множественное изнасилование, разрывы гениталий, рваные раны, удушение. В крови были найдены этанол и запрещенные вещества. Полиция пока не смогла установить личность преступника, но предполагает, что к данной трагедии причастен синдикат «Бонтен». Расследование продолжается, новые улики появляются. Уважаемые граждане, будьте бдительны! В темное время суток старайтесь не покидать свои дома без необходимости во избежание угрозы вам, вашим близким и детям. А сейчас о погоде: в То…» Большой палец правой руки надавил на кнопку пульта, заставив выключиться телевизор. Парень отшвырнул прибор. Пластмассовая вещь с грохотом ударилась об стену, а затем об пол. В просторной пятикомнатной квартире воцарилась тишина. Напротив большого телевизора, что висел на светлой стене, сидел парень тридцати лет. На нем был надет черный мешковатый свитшот на несколько размеров больше индивидуального. Под ним чистая белая майка — борцовка, лямки которой были видны на худых плечах и ключицах. Пепельные волосы не касались плеч. Темные бездонные глаза смотрели будто бы в пустоту. Мимика лица была расслаблена, не вызывая никаких эмоций после просмотренных новостей. Парень сидел, непринужденно закинув одну ногу на другую, а правой рукой оперся о белоснежный мягкий диван. — Угомонись, Санзу. Высокий парень, розоватые волосы которого были подстрижены в маллет, хаотично и гневно расхаживал перед сидящей персоной. — Да блять! Как они заебали все скидывать на нас. Суки прогнившие! Пусть за своей работой следят! Майки, хочешь, мы всех их уберем?! Парень продолжал сидеть безэмоционально и смотреть в пустоту, будто мысленно вел сам с собой монолог. — Нет, мы сделаем все по — другому. Позже я дам тебе распоряжение. Майки внезапно повернул голову правее, а его угольного оттенка пустые глаза с темными мешками окинули взглядом, сидящую на коленях девушку, чьи руки были связаны позади спины. Равнодушный взор прошелся сверху вниз, будто сканер и детектор лжи одновременно. Он тихо и спокойно проговорил: — Рассказывай, Ая. Кто ты и на кого работаешь? Будешь лгать — закончишь как та девка. Лицо его после произнесенного от слова не менялось совсем. Будто кожа — белый гранит, а мышцы и нервные окончания отсутствуют под его телесной маской. Двадцатишестилетняя девушка — Ая, медовые глаза которой дрожали, словно кубики льда в бокале бурбона, были устремлены вверх на безжалостное лицо Майки. Пшеничные волосы касались плеч, обрамляя лицо, напряженное до предела. Красное платье, осевшее чуть выше колен, обтягивало хрупкую фигуру, подчеркивая её беспомощность. Запястья были крепко связаны, и она, в отчаянной попытке освободиться, вращала кистями, оставляя на коже едва заметные следы. Тишину комнаты разрезал лишь яркий скрежет, доносившийся из глубины помещения — звук затачиваемого ножа, предвещающий явно что-то неблагоприятное по отношению к ней. Попытка девушки подняться с колен была пресечена твердой рукой Санзу, крепко схватившей её за худое плечо. Он резко, без лишних слов, прижал её обратно к холодному полу. Горло пересохло, слюна с трудом прокладывала себе путь. Ая, преодолевая страх, начала говорить. Её голос был тихим, пронизанным отчаянной мольбой и просьбой о доверии. — Майки, я понимаю, всё выглядит странно… Девушка говорила тихо и аккуратно, стараясь подобрать слова. — Но, пожалуйста, выслушай меня. И поверь мне… Взгляд Майки оставался пустым, не отражающим ни капли сочувствия. Ая сглотнула слюну, сосредоточившись, и начала свой рассказ. — Семь месяцев назад…