Часть 39

      Светило яркое солнце, обжигая своими лучами бледное лицо, заставляя щуриться, но все равно не отрывать взгляда от силуэта девушки, идущей вдоль дороги с небольшим шуршащим пакетом в руках. Подол голубого платья колыхался при шагах, поднимаясь чуть выше под порывами ветра, оголяя ровные ножки, обутые в голубые босоножки на среднем каблучке. Белый пакет мерно раскачивался из стороны в сторону, явно больше собственной инерции. Волнистые волосы развивались на ветру, то открывая, то закрывая щечки.       Юнги в очередной раз облизал взглядом силуэт жены и нахмурился. Вредная, упрямая, а в последние две недели просто невыносимая Ан Дамби буквально изводила его. Не смотрела, не разговаривала, не отвечала на звонки, а когда он появился на пороге дома ее матери, просто закрыла перед ним дверь и на вопрос госпожи Шин «Кто там?» сказала, что просто ошиблись дверью. Он в тот момент настолько был шокирован, что уехал домой, к сыну, которого та же несносная Дамби оставила на попечение Пэ Наби. Чего добивалась его женщина таким поведением — было не ясно. Разве что разозлить его окончательно.       — Юнги, пойдем, — голос Тетушки заставил его оторвать взгляд от подходящей к дому Ан, — возможно, я смогу ее вразумить, — поймав ухмылку Мина, она улыбнулась: — Хотя бы с помощью меня в дом сможешь зайти.       — Вам смешно, — буркнул темноволосый, положив руку на ручку двери.       — Я уже говорила тебе, что Ан Дамби не потерпит такого отношения с собой, но ты меня не послушал ни в первый раз, ни в этот, — женщина укоряла мягким голосом, но ее твердость заставила Юнги поморщить нос, чем вызвал улыбку на ее лице. — Запомни, милый, она согласится с любыми твоими капризами, если ты прямо будешь ей о них говорить.       — Я прямо сказал ей, что хочу дочь, — возмутился Мин, являя госпоже Хан сверкающий взгляд. — Но она категорически отказалась, — Нгуен покачала головой, — три раза. Я сказал ей три раза!       — Успокойся, — теплая ладонь накрыла его руку, ухватившуюся за руль. — Простое хочу — не повод соглашаться.       — Я все ей объяснил, но она… — он старался говорить спокойно, но внутри все горело и дергалось. Он злился из-за сложившейся ситуации, особенно потому что именно в этот момент никак нельзя было допускать таких ссор, разъединяющих его с дорогими людьми. Сейчас как никогда им всем надо быть сплоченными и вместе держаться друг за друга. — Она просто сказала нет. Сказала, что не хочет быть в таком состоянии рядом со мной. А я хочу видеть ее именно такой! Хочу заботиться, хочу дать ей все то, чего не смог дать в первый раз.       — Милый, — Нгуен сжала его руку, — успокойся. Просто пойдем и спокойно поговорим. Уверена, она скучает по тебе так же, как и ты по ней, — Юнги сжал губы и нахмурил брови, будто бы отбрасывал от себя последние произнесенные слова. Только врать здесь некому — он отчаянно соскучился по Ан Дамби, по ее голосу, по ее прикосновениям, по ее глазам, по ее теплу в постели. Вредная девчонка!       Дверь машины хлопнула громче, чем необходимо, заставляя Ан вновь вернуть взгляд на улицу. Через легкий тюль она прекрасно видела черную машину, принадлежащую мужу. Каждый день видела разные машины у дома, знала, что его люди следят, видела и его пару раз. Три раза закрывала перед ним дверь. И каждый раз настойчиво убеждала себя, что не соскучилась ни на йоту.       — Дамби, — голос матери напряг, но не оторвал ее пристального взгляда от хмурого мужчины, идущего к ее дому в сопровождении седовласой женщины. — Я с трудом верю в то, что говорю это сейчас, но тебе лучше вернуться к нему.       — Не хочу, — буркнула Ан, наконец отворачиваясь и отходя от окна. — Не пойду.       — Пойдешь, — сказала Шин Виён с упреком, хмуро глядя на нее. — Во-первых, кто бросает сына?       — Я никого не бросала, — шикнула девушка, нервно проходя путь обратно к окну, видя, как Мин уже поднялся по трем ступенькам и заносит руку к звонку. — Я просто очень соскучилась по тебе, а Хо не захотел ехать.       Раздался звонок, хоть он и был ожидаемым, но брюнетка подпрыгнула и по инерции отшагнула прочь от двери, рядом с которой оказалась.       — Открой, — госпожа Шин была раздражена из-за всего, что происходило с ее дочерью. Да, она всегда открыто не любила и не принимала Мин Юнги. Но чувства дочери не могла игнорировать, ни после всего того, через что она прошла вместе с ним, да и сама Шин вместе с ними.       Дамби помотала головой, слыша третий звонок, и поспешила вглубь дома.       Госпожа Шин метнула в нее злобный взгляд, прошла к двери и раскрыла ее. Одарить Мина недовольным взглядом было просто, а вот скрыть удивление при виде сопровождающей его женщины не получилось.       — Здравствуй, Виён, — мягко произнесла Хан, чем заставила Мина обернуться с удивлением. Они знакомы?       — Здесь тебе не рады, — вместо приветствия ответила владелица дома и, переведя взгляд на Юнги, сказала: — Проходи. Один.

🎶LE SSERAFIM - Come Over

      Юнги честно не понимал, что сейчас происходило, но, почувствовав мягкий толчок в спину, шагнул внутрь. За ним закрылась дверь, оставив двух женщин на улице. Что вообще происходит?       — Уходи! — голос Дамби вывел его из задумчивости, он огляделся, но не увидел девушку. — Я никуда с тобой не поеду. Видеть тебя не хочу.       — Не хочешь, — рыкнул Юнги, ощущая сильнейший прилив злости, которую по отношению к ней он ощущал только в тот раз, когда пришел в ее старую квартирку убивать ее. До чего его доводит эта женщина! — Не хочешь? — вновь повторил он, ступая мягко, еле слышно, и заглядывая сначала налево — на кухню, но, не найдя там никого, шагнул дальше, говоря при этом тихим мерным голосом: — Мало ли, что ты не хочешь, дорогая моя, — справа была гостиная, где и стояла Ан. Она хмурилась, бросала в него злобный взгляд и закрывалась от него скрещенными на груди руками. При виде его недоброго взгляда, она сжала губы и вздернула подбородок вверх. — Ты поедешь со мной, — он шагнул к ней. — В наш дом, — сделал еще шаг. — К нашему сыну, — еще ближе, замечая, как она отшагивает от него, голос его стал ниже и больше похож на рык. — В нашу с тобой постель, — он совсем ссутулился, будто хищник, готовый к нападению. Только Ан Дамби вместо страха начала испытывать нездоровое желание кинуться к нему.       — Я никуда не поеду с тобой, — она отшагнула назад, хотя очень хотела подскочить к нему и ощутить его тепло, по которому до безумия скучала все эти дни.       — Ты даже не представляешь, дорогая, — Юнги сделал три резких больших шага в ее сторону, практически сократив все расстояние, загоняя ее в угол, в котором она точно окажется, если сделает еще пару шагов назад, — как я зол на тебя. Твои выходки совершенно неуместны.       — Так же, как и твои! — она рявкнула так громко, сверкнула глазами так грозно, что он ринулся на нее не думая, окончательно загоняя в угол с громким хлопком ладони по стене у ее головы. Она чуть вскрикнула и по инерции выставила свои руки вперед, отталкивая от себя Белого Тигра.       — Ан Дамби, — он прорычал ее имя, хлопнул второй рукой по стене, задевая ее волосы, и наклонился близко, шипя: — Я попросил по-хорошему три раза, — он ощущал ее горячее дыхание на своем лице, видел, как искрятся ее глаза, и терял самообладание. — Я привык получать то, что хочу, — она приоткрыла губы, выдыхая горячий воздух прямо в его губы, — всегда.       Не удержались. Слишком много напряжения вокруг них. Горячие губы, гортанный стон и женский вздох в тот же миг, как ее ноги оторвались от пола, а спина с глухим ударом прижалась к стене. Что они там делали? Злились? Скучали? Они семья, они едины и друг без друга не могут. И Мин Юнги сделает все, чтобы к его семье не смогли запустить чужие руки кто бы там ни был.       

***

      Две недели бесконечных перемещений на паромах, лодках и маленьких самолетах вконец вымотали Чо Юри, которая при виде большой кровати в арендованном домике на холмах города Антиполо к востоку от Манилы упала на нее и проспала почти сутки.       Ибо не сильно ей уступил, проснувшись лишь на пару часов раньше девушки. Местность была довольно уединенной. Он снял домик вдалеке от шумного мегаполиса, где они пару раз заплутали среди каменных джунглей высоток и неконтролируемых потоков людей, машин, трициклов, ярких джипни и банальных скутеров. На самом деле, он ненавидел шум, также как и бывать где-либо кроме своего дома в Шанхае. Но в этот раз он сделал исключение — бросил свою привычную комфортную жизнь и как какой-то безумный мальчишка бросился навстречу приключениям.       Стоит признаться, так себе приключения. В основном все оказалось привычным: слежка, убийства, подкуп, прятки от вездесущих камер, подозрительных людей и полиции. Разве что все это приправлялось экстримом в части незнакомых стран и языков, ну и девушкой, которая неожиданно начала будоражить его сознание совсем ненужными мыслями.       Он сидел на веранде, рассматривая большие растения, буквально кутающие собой домик, спускаясь с большого холма, у подножья которого они разместились. Было тихо, лишь хруст веток и шелест листьев, да пение и выкрики птиц нарушали пространство. Влажность была привычной, также как и стоящая жара. Ван Ибо наслаждался моментом. Ему нравилось спокойствие, которое позволяло включить холодный рассудок и еще раз проанализировать свой план по «вербовке» Чо Юри и использованию ее в дальнейшем как главное оружие против Белых Тигров.       У него завибрировал телефон. Протянув руку к деревянному столику, на котором тот лежал, он заметил имя верного и невероятно любопытного товарища, ухмыльнулся и почти ответил на звонок, занеся палец на кнопку, но сбоку послышались шаги.       — Не могу поверить, что проспала так долго, — хрипловатый женский голос неожиданно вызвал мурашки, и Ибо подтянулся на плетеном кресле, жестко проходясь по лозе спиной, будто скидывая нежданную реакцию с тела. — Почему не разбудил?       Он откашлялся, оглядел сонную девушку в майке и коротких шортах, мятых и чуть сдвинутых вбок, опять подтянулся на кресле и, спешно сбрасывая вызов от Луханя, ответил: — Я сам только встал. Ну и помотались же мы за эти дни.       Юри потерла тыльной стороной руки глаза, зевнула, отворачиваясь от него, и подошла к краю веранды, облокотилась на перила руками и встала на носочки, чуть подтягиваясь вверх. Замерла. А он с жадностью рассмотрел все ее изгибы, которые до этого не представали перед ним в столь откровенном виде. Она не просто симпатичная, она манящая. Захотелось обнять. «Нет, нет, нет, — запротестовал внутри него голос, — никакой настоящей романтики. Только игра».       — Невероятно красиво, — она обернулась к нему, и он впервые увидел, как удивительные и все еще непривычные серые глаза искрятся. — Спасибо, что показываешь мне всю эту красоту. Мир удивителен.       — Мне нравится путешествовать, — соврал Ибо, — столько удивительного можно встретить. Но я больше за тишину и вот такие уединенные места.       — Ты черпаешь в них силу? — ее голос вновь звучал тихо и обращался уже к холму, в сторону которого она шла по периметру веранды.       — И да, и нет, — слукавил Ван. — Сила в нас самих, а то, что вокруг и рядом с нами, всего лишь дополнительная подзарядка и движущая сила к ее укреплению.       — И все плохое? — ее голос уходил от него и звучал еле слышно.       Он поднялся и, тихо ступая, последовал за ней.       — Плохое так же хорошо, как и плохо все хорошее, — он говорил тихим голосом, будто убаюкивал. Юри обернулась к нему, задумчиво на него посмотрела и, совсем остановившись, развернулась к нему полностью.       — Ты говоришь умные вещи, — она чуть улыбнулась, приобняла себя за плечи и провела по ним рукой, будто замерзла. — Мне сложно такое понять. Я глупая, — она усмехнулась, отвела от него взгляд всторону и воскликнула: — Смотри, обезьянка! Ого! — она подскочила к перилам и ткнула в среднее дерево указательным пальцем. — Ибо, смотри! Смотри! — он хотел повернуться и тоже посмотреть, но ее радостный взгляд, то и дело обращенный к нему при каждом ее слове, будто прибил к месту, не позволяя пошевелиться. Похоже, он все еще уставший и заторможенный. — Она, наверное, голодная! — Юри пружинила вверх-вниз, то вставая на носочки, то опускаясь на пяточки. — Ой, а их можно кормить? А она не кинется на меня? — теперь она переступала с ноги на ногу, чем-то сама начиная напоминать обезьянку.       Ибо не выдержал и рассмеялся, громко и заливисто, все же оглянулся на животное, но спешно вернул взгляд к девушке. У нее был такой простой внешний вид, забавный из-за торчащих и спутанных после долгого сна волос, непосредственный из-за ее мельтешения перед диким животным, но при всем этом такой соблазнительный из-за малого количества одежды, открывающий прекрасный вид на соблазнительные формы. А когда он смеялся так искренне и открыто? А смотрел с таким вожделением?       Юри не смеялась так же громко, как и он, но еле слышно сопровождала свою улыбку смешками, поглядывая на заинтересовавшуюся ими обезьянку. В этом уединенном, почти позабытом для мира месте она впервые почувствовала свободу. Она наконец-то ощутила себя собой. Без груза обязательств перед кем-то.       

***

      Чимин устал до такой степени, что его единственной целью в эти минуты было — добраться до своей кровати в собственной уютной квартире и проспать минимум сутки. Почти три недели он со своими ребятами-хакерами, не отвлекаясь ни на что другое, искали Чо Юри. По камерам он отследил ее до пирса, куда она пришла в компании с каким-то мужчиной, лицо которого рассмотреть не удалось из-за кепки и низко надвинутого капюшона спортивной ветровки. И мужчину этого она будто «захватила» по пути через четыре дома от тетушки. Они сели на крупное рыбацкое судно, и на этом все. Ее телефон в это же время исчез из сети. Навести справки о том, куда направлялось судно, не удалось из-за странных ошибок в системе. Куда бы ребята ни двигались, везде их ждали либо тупые ошибки, либо отсутствующие камеры. По всем фронтам был полный провал.       Чо Юри ушла в море, исчезнув там от пристального внимания клана Белый Тигр.       Юнги не говорил прямо, но своим видом при затрагивании этой темы показывал недовольство. Он вообще мало говорил в последние дни, два раза на короткое время съездил в Китай, но там будто все стало спокойно. Никаких нападок, никаких помех в ведении их темных дел. Вообще ничего. Тихо. И это пугало еще больше. И Мин затаился, принимая бремя мыслителя и стратега.       — Скажи, что ты смог что-то найти, — тихий голос Ким Тэхена заставил Чимина взбодриться и скинуть с себя сонливость.       — Ты знаешь ответ, — блондин встал, размял шею, плечи и, оглядывая хмурых и поникших ребят, скомандовал: — На сегодня все. Завтра продолжим.       Четверо верных сподручных удалились неспешно, но явно с удовольствием, также разминая затекшие от долгих скрюченных поз у ноутбуков конечности. Они не виноваты, что путь побега Юри выбрала самый удачный. В море нет камер наблюдения, а спутники редко следят за рыбацкими судами.       — Давай я помогу, — Тэхен преградил путь Чимину, — скажи, что делать.       — Тэхен, мы все пересмотрели по несколько раз, — усталый вздох Чимина и его теплая рука на плече напряженного брата не возымели успехов.       Ким дернулся, скидывая руку, отвернулся, прошел к железной лестнице, ведущей из подвала в клуб, но остановился там же, не найдя сил ступить вверх.       — Тебе тоже нужен отдых, — блондин подошел к Киму, надеясь, что это двинет его вперед.       Но эффект получился обратный. Тэхен обернулся и толкнул Пака в грудину двумя руками. Его лицо исказилось гримасой злости.       — Мне нужна Юри!       Чимин оступился, двигаясь назад, ударился ногой о кресло, которое крутанулось и подбило его подлокотником в бедро, заставляя завалиться вбок и чудом, ухватившись за край стола, не упасть на бетонный пол.       — Что ж ты сразу ей это не сказал, — процедил сквозь зубы Чимин. Он устал, ему надоело выслушивать просьбы Тэхена и вообще постоянно подбирать слова при разговоре с ним.       В ответ Ким рыкнул и кинулся на Чимина с кулаками. Увернулся раз, два, на третий получилось дотянуться до скулы и получить зеркальный ответ. На третий получил по носу, отшагнул, дернулся в сторону лестницы, но запнулся, падая на нее. Чимин подлетел к нему, ухватил за черную рубашку и, сжав ткань в кулак, подтянул к себе озлобленное лицо брата.       — Если так любишь и так нужна, какого хрена не сказал ей все это сразу, а дал уйти?!       Тэхен ударил по руке, второй дал Чимину под дых, заставляя разжать руку и, отшагнув назад, ухватиться ей за перила во избежание падения.       — Тэхен, черт возьми! — крик сквозил усталостью и обреченностью.       — Что? — просипел Ким, сначала желающий встать, но, резко потеряв все силы, упал обратно, больно ударившись затылком о железную ступеньку, разнося глухой стук по подвальному помещению.       — Я не могу найти ее, — Чимин опустился вниз, скользя полуразжатой рукой по железной балке, поддерживающей поручень. — Не могу, Тэхен.       Над ступенькой мигала лампа, наглядно отражающая все вспышки боли внутри Кима. Он будто на миг мог спокойно дышать, а в следующий его коротило, и ему казалось, что он начинал задыхаться.       — Что мне делать, Чимин? — не сказал, прошептал.       Блондин повернул лицо на брата, сквозь балки его лицо было плохо видно, но во всем его облике уже три недели проглядывалась безысходность, и помочь избавиться от нее Пак Чимин оказался не в состоянии.       — Что делать? — Тэхен повернул голову в сторону Чимина, встретился с ним взглядом и не удержал слезу, прокатившуюся по покрасневшей от удара щеке.       — Привыкать к новой жизни.