Часть 1

Я его послал! © Рок-опера Финрод-зонг Берен очень любил свою дочь. С того момента, как она впервые взглянула на него своими серыми глазками — точно, как у него! — окруженными бахромой материнских черных ресничек, он был готов для нее на все. Сейчас Диорэ как раз сравнялось восемнадцать. Она была красавицей, соединившей в себе черты обоих родителей. Диорэ вошла в комнату решительным шагом. — Адар! Я хочу выйти замуж. Берен откинулся на высокую спинку своего деревянного стула. Он этого ждал — ждал и боялся. — За кого же, моя дорогая? — ласково спросил он, покусывая полуседой ус. Точно почуяв неладное, из соседней комнаты появилась Лютиэн и села на соседний стул — низенький, с бархатной подушечкой. — Сейчас покажу. Хирдоджоп, заходи! — воскликнула Диорэ. Дверь тихонько скрипнула и в комнату вошел орк. Берен невольно схватился за висевший на поясе кинжал. И застыл. Это был очень непрезентабельный орк — даже для своего уродливого племени. Низкорослый, колченогий. Он потоптался на месте и потом вдруг посмотрел своими раскосыми черными глазками прямо в глаза Берену. И оскалился — улыбнулся во все свои восемь торчащих в разные стороны зубов. — Здравствуй, Берен-адар! — проговорил он, пришепетывая. — Я Хирдоджоп-урук. Дочка твоя любить, замуж брать. Внук тебе делать. Берену сделалось настолько плохо, что он был даже не в состоянии прирезать это мерзкое хамоватое существо. Он схватился за сердце, чуть не выронив при этом кинжал. Однако многолетний инстинкт не допустил такого позора. Лютиэн слегка наклонилась вперед. — Здравствуй, Хирдоджоп-урук. Многих лет жизни тебе и твоей семье. Добрым ли бы путь твой сюда? — Хорош быть путь, амэ. Шел, полз, плыл, дочка твой увидел. Очень хорош дочка. Хочу жениться, сын делать. Я честный урук. Диорэ победоносно улыбалась. Берен слегка очнулся. Прошлое пронеслось перед глазами. Он внезапно вспомнил и понял Тингола, отца Лютиэн. — Выкуп… — хрипло произнес он. — Выкуп моя принес. — Орк засунул руку вглубь штанов и вытащил мешочек. Раскрыл, показал. — Вот зуб золотой и серебряный, много. А вот… — орк, хитро улыбаясь, извлек на свет самый ценный предмет, — рука сушеный, скала достал. Сам достал, я, Хирдоджоп-урук. — Добавил он, явно гордясь собой. Лютиэн благосклонно улыбнулась, Диорэ засияла, как начищенная золотая монета. — Плохо, — прошептал Берен. — Ах, плохо. Малый выкуп, недостойный. — Он поморщился, взглянув на иссохшую руку владыки Маэдроса — если только орк не врал. Тот приосанился. — Ты говорить, какой выкуп хотеть. Моя доставать, — и хилый орк громко постучал себя в грудь. — Моя твоя дочь очень-очень любить, очень хотеть сын делать! Берену вновь припомнился Тингол. — Я хочу… — медленно проговорил он, выходя из предынфарктного состояния, — я хочу… — Тут он встретился взглядом с Лютиэн, с ее внимательным, пристальным, гипнотизирующим взглядом… Нет, сказал он мысленно, даже у тебя не выйдет. — Я хочу С… — тут на его руку легла рука жены, он закашлялся, — хочу ссс… из кккк. — Он снова закашлялся и неожиданно четко произнес: — Хочу сосиски с хреном из какого-нибудь трактира! Берен так удивился собственным словам, что даже рот забыл закрыть. Орк почесал немытую голову, а потом закивал. — Сосиськ хорошо, сосиськ вкусно. Хирдоджоп знать. Моя пойти, принести. Он чуть потоптался, потом хозяйски обнял Диорэ пониже спины, развернулся и вышел. Диорэ зарделась. Хлопнула дверь. Орк ушел за сосисками. Берен опустил голову и прикрыл лицо рукой, ощущая на себе взгляды жены и дочери. — До ближайшего трактира двадцать дней пути, — сказал он. — Я знаю. А этот твой Х… хердожо… знает, что такое трактир? — Он любит меня, — с уверенностью проговорила Диорэ. — Он найдет. — Найдет. Двадцать дней туда, двадцать обратно. — И Берен, погладив кинжал, бережно убрал его в ножны.