Пьеса первая. Песнь о погибшем

Он сидел и вспоминал о том, как засыхали желтые цветы. О том, как Свидригайлов собирался в Америку и как умирали люди на холме, а холм был похож на женскую грудь без соска, а люди ломали себе кости. Ему так хотелось снова ощутить всё болото и грязь на своем лице. Ему так хотелось быть покусанным сытым львом, что в душе только котенок, лежащий на картошке. А на седьмой день ему всё осточертело Он ждал, что люди будут жить всего три дня, что всё это время они будут любить, и в спальном мешке будет тепло. Но лежащий ничком старик решил иначе. Мост взорвался. Змеи опутали ноги. Людей охватил детский страх остаться в темноте. Стемнело. Выл ветер. Всё было хорошо. Люди ходили по кругу, добровольно обрекая себя на сто лет одиночества, добровольно соглашаясь выносить невыносимое, добровольно соглашаясь понимать непонятное. И всё было хорошо. Только мышки задохлись в духовке. Только голубям свернули шеи, и их трупики пустили по ветру. А мы думали о том, как бы вытащить перья из глотки, как бы выйти из комнаты, да не встретить оленя без головы. Весь мир спал. Деревья спали. Спали поезда. Только он не спал. Он бился головой о стекло. Боль осколками дергала его тело. Фонтаном била из его носа кровь. Пышный бред стянул его кожу. Красный смех сочился из глаз. Его била дрожь, люди били в набат. Как итог: он удавился шарфом и приказал искать себя среди звезд. Может быть, он в бесов уверовал? Может быть, уничтожил весь мир? Или был обречен на каторгу? Его била дрожь, люди били посуду, ходили по кругу и обвиняли во всём пораженный мозг.