Часть 1

А. Когда он придет, Кармиэль заслонит гроза, Пустыни замерзнут от взглядов его орды, И Несовместимы с жизнью его глаза, И не заживают пальцев его следы. И небом над Хиросимой висит над глазами храм - Там скоро заменят на полумесяцы все кресты, Так скоро. Простейшее действо – уже харам, И ты не поймешь, по какую границу ты. А было так просто – дать каждому равных прав, Овечек любителям, им же – лопат и вил, Вдолбить в эти головы – сдохла давно мораль, И девственница под фатой не моральней, чем некрофил. Ты все еще в джинсах, но выбито два окна, В том доме, где девушки майками не сберегли пупок, Невесту твою не Галина зовут, Зейнаб, Ее ты не видел, лишь черный глухой платок И пару накрашенных глаз. В них плескался животный жар И алчность до метров, до золота и парчи, Она как паук, и готова тебя держать Пока трепыхаешься. Поздно. Давай, кричи. Не трогают небо ли лайнер, ни вертолет, Их крылья в земле, уничтожены блок-посты, Так тикает бомба, которой тебя взорвет, А слышно – агонию раненой пустоты.