Обречённые на ошибки

      — Соён? — проснувшись утром, Чимин не увидел Соён рядом.       Кровать с её стороны пустовала, а простынь была прохладной. Ему не понравились тревожные ощущения, которые он испытал в этот момент. Молодой человек быстро поднялся на ноги, не сразу вспоминая то, что они находились в загородном домике Тэхёна. И пока Чимин пытался координироваться, дверь в комнату открылась, а на пороге стояла сонная и удивлённая Соён.       — Доброе... утро, — медленно проговорила девушка, опустив дверную ручку. Небольшой хлопок огласил о наличии запертой двери, а облегчённый вздох Чимина — о том, что он опоздал.       Он опоздал в принятии себя. Своего брака и предначертанной ему жены. Теперь путь, на котором он искал ответы, одарил его паническим страхом.       Соён слегка удивилась тому, каким озадаченным её встретил Чимин. Но девичье сердце, которое безоговорочно верило мужу, забилось чаще, а пронизывающий трепет уверено скользил по телу. Так что этот неопределённый жест от Чимина не сулил для неё ничего тревожного. И именно благодаря спокойной реакции супруги Чимин смог обуздать свои возникшие эмоции.       — Напугала, — но честный ответ легко освободился из его уст. — Всё в порядке?       — Да, — девушка приблизилась к Чимину, неосознанно притрагиваясь ладонью к его грудной клетке. Пак был без футболки, поэтому тепло от решительного прикосновения Соён обожгло кожу. — Искала зарядное устройство для телефона. Вечером делилась им с Ли и, наверное, оставила на первом этаже, — Соён приподняла руку, демонстрируя предмет. — Прости, мне нужно зарядить телефон, — девушка просияла улыбкой и принялась внимательно осматривать комнату.       — Там, около комода была розетка, — Чимин указал рукой в нужном направлении. — Ты дозвонилась к отцу?       — Нет, — пальцы Соён взволновано коснулись губ. — Надеюсь, сейчас... — девушка отвлеклась на звук, оповещающий включение мобильного телефона, и сразу же увидела уведомление от отца.       — Я в душ схожу, — у Чимина не было острой необходимости в этом, но неотвязные мысли мешали даже тогда, когда молча оседали в его сознании. А коварный оскал, который сопровождал его длительные терзания, так чётко визуализировался в голове.       Пак понимал, что ему не сбежать от всякой ответственности, но оттянуть решающий момент возможно. Мрачное предчувствие охватывало Чимина всё больше и больше, а невозможность Соён поговорить с отцом — будто раскалённая пауза перед тем, как возненавидеть себя ещё больше.       Соён не особо заметила внутреннюю борьбу Чимина сейчас. Всё её внимание было приковано к телефону и повторным гудкам. Девушка просто кивнула на слова мужа и продолжила ждать. Наконец на том конце провода послышался знакомый голос.       — Доченька, с днём рождения! — тон, которым господин Хан произнёс поздравления, показался Соён обманчивым. Или, скорее неестественным даже.       — Что-то произошло? — поэтому Соён не смогла проигнорировать странное поведение отца.       — С чего такие вопросы? — удивился мужчина, явно подавляя эмоции.       — Не знаю, — Соён решила полностью не делиться своими мыслями, переключаясь к другому. Да и после недавних новостей ей было трудно понять свои ощущения касаемо отца.       Будто он отдалился от неё. Но по-прежнему любит. В этом Соён не сомневалась.       Но было так грустно от того, что с появлением его новой семьи. Полноценной. С ребёнком. Он сможет забыть свою первую жену. Когда Соён нечего было даже вспомнить о матери.       — Просто возникли некие трудности и... Прости, я не смог вчера говорить, — господин Хан полностью отдавал себе отчёт в том, что происходящие изменения в его жизни с Борам действуют на его общение с Соён. Хоть изначально ему казалось, что собственная семья с Чимином избавит дочь от переживаний.       Знал бы мужчина, насколько сильно они все связаны.       — Ты расскажешь? — Соён плотно сжала губы. Густая тень сомнений тяжело легла на плечи девушки, вновь заставляя её ощущать пропасть между ними.       — Конечно. Приедете и всё расскажу. Но тебе незачем переживать, — голос мужчины на этот раз звучал более оптимистичным. Господин Хан был рад тому, что дочь проявляла определённый интерес, но и давать ей повод для переживаний он не хотел. Особенно в её день рождения.       — Хорошо, — девушка любезно согласилась. Да и желания наделять свой праздник негативными диалогами не было. Настороженная боязнь отступила, послушно склонив голову. Но Соён знала, что она обязательно вернётся при первой же возможности.       — Непривычно, что ты в этот день не дома, — господин Хан вернулся к теме дня рождения дочери. — Но я рад, что у тебя есть люди, с которыми ты можешь провести этот день.       — Спасибо, — Соён искренне улыбнулась и почувствовала, как расслабленная нега успокаивала её тело. Отец прав. Это непривычно. Но это неплохо. — Чимин хорошо заботится обо мне.       — Господин Пак говорит, что ты положительно на него влияешь. Только это будет наш с тобой секрет.       — Он тоже меня меняет.       — Надеюсь, я не ошибся однажды с выбором. Хоть и переживал за вашу разницу в возрасте, — мужчина вспомнил, что между ним и первой супругой не было разницы в годах. Единственная проблема, с которой они столкнулись — это зачатие Соён, а в следствии и рождение.       — Тебе незачем переживать. Чимин хороший муж... — внезапно Соён стало неловко обсуждать это с отцом. Обычно такие разговоры брала на себя Борам. Не без просьбы от господина Хана, конечно. Теперь же Соён всё чаще ловила себя на мысли, что всё, что касалось её жизни с Чимином — это приватность. — Давай созвонимся завтра, — девушка попыталась как можно скорее закончить телефонный разговор, услышав, как шум воды прекратился.       — До завтра, родная! Ты у меня единственная, помни, — господин Хан оставил после себя грустное послевкусие, но Соён быстро избавилась от него, когда Чимин вновь появился в комнате.       — Дозвонилась? — Пак лениво подошёл к кровати, продолжая на ходу вытирать волосы полотенцем. Контрастный душ неохотно смыл тягучую тревогу, которая загнала его в тупик, а неугодное настроение осталось на холодном покрытии ванной комнаты.       — Да, — голос Соён тоже не выдавал никаких волнений, поэтому Чимин свободно вздохнул, окончательно прогоняя тяжесть дней, которую он ощущал в последнее время.       — Всё в порядке? — всё-таки уточнил он, замечая неуверенность супруги.       — Угу... — Соён суетливо закусила нижнюю губу, не смея опустить взгляд ниже обнажённого торса мужа, смущённая тем, что единственное полотенце, которым мог прикрыться Чимин, было у него в руках.       — Иди ко мне, — молодой человек отбросил влажную вещь в сторону и подозвал Соён.       Девушка положила телефон на стул у комода и бесшумно подошла к мужу, стараясь не отвлекаться от его внимательных глаз, растворяясь в них на каждый шаг, который приближал её к нему. Не подозревая, как сильно она действовала на Чимина в такие моменты.       Даже и не догадывалась о том, что именно её уязвимые места были катализатором многих действий и слов Чимина. И что, несмотря на все изменения, которые происходили с ней, она не переставала последовательно давить на его рычаги, приближая его тем самым к ответам, в которых он откровенно нуждался.       Пак чувственно прикоснулся пальцами подбородка Соён, а второй рукой хватко придвинул ещё ближе к себе, цепляясь за край её пижамной кофты. Соён шумно сглотнула и интуитивно ухватилась за предплечья мужа, а затем, не выдержав его привычной ауры, чуть опустила глаза. Но Чимин быстро вернул её взор к себе и горячо впился в губы. Ладони парня послушно оказались на хрупкой спине Соён, медленно скитаясь в области лопаток. Чимину всегда виднелись там крылья ангела. Соён опустила упоительный стон, несмотря на то, что пухлые губы мужа полностью захватили её уста в плен. Обоюдное возбуждение захватило эмоции, и Чимин, не имея власти над собой во время близости с Соён, наспех освободил девичье тело от одежды, поочередно скидывая кофту и шорты. Мурашки совсем скоро настигли юное тело Соён, стоило Чимину приблизиться максимально близко, чтобы чужая кожа ощутила его, влажную после душа.       — С днём рождения, ангел! — шепнул тихонько Пак, укладывая жену на кровать и с особой осторожностью заполнил собой.       Ему бы сказать о том, что он жалеет о многих вещах. А ей бы запомнить его сегодняшнего, пока грядущая реальность не настигла её до конца.

***

      — И как тебе? — Тэхён ловко приобнял Ли за талию, одной рукой приближая к себе. Девушка продолжала смотреть в след выезжающей со двора машине, а Ким стоял сбоку от неё.       — Было очень весело, — наконец, Ли переключила своё внимание на молодого человека, повернув к нему голову. Закат, который потихоньку окрашивал день, виднелся в уходящих лучах солнца на лице Тэхёна. — И ты такой счастливый, — ей хотелось об этом сказать ему ещё вчера перед сном.       О том, что ей нравилось наблюдать за его дружескими перепалками с Чимином. Или следить за тем, как он задумчиво молчал, наверняка погружаясь в прошлое.       — Если моей незнакомке хорошо, то и мне тоже, — с лёгкостью поделился своими размышлениями Тэхён. — Ты причина того, что я смог вернуться сюда.       — Могу ли я быть причиной того, что ты поделишься?..       — Можешь! — смело уверил её Тэхён.       Так легко смог озвучить свою необычную потребность в том, чтобы показать ей всё. Вдруг в голове пронеслась настойчивая мысль о том, что после случившегося в больнице он тоже обязан преподнести ей что-то горькое.       Чтобы они оба страдали, утешая друг друга.       — Правда? — несмотря на уверенные внутренние размышления Тэхёна, на его лице застыла недоверчивая пауза, которая свидетельствовала о том, что он боролся в первую очередь с собой, а уж после с воспоминаниями.       День, о котором он готов рассказать Ли, вновь без разрешения напомнил о себе. Но сегодня Тэхён примет его, держа в своей руке ладонь незнакомки.       — Вот... — выжидательно промолвил Тэхён, когда они подошли к месту, хранящему детское воспоминание, пронизанное холодом и безысходным одиночеством.       — Здесь были лошади? — Ли изучающе осматривала ограждённое небольшое поле. Видно было, что оно не использовалось уже давно. Но в некоторых местах можно было заметить инвентарь для тренировок лошадей.       — Мама их обожает... Обожала, — грустно исправился Ким, прикусывая кончик языка              Глубокое чувство несправедливости, пустившее корни в самое сердце Тэхёна, коварно расползалось по венам, напоминая ему самые первые дни после трагедии.       Момент, когда госпожа Ким навсегда попрощалась с животными, отдавая их нужным людям. Женщина не обронила ни одной слезы, пока не закрыла деревянные ворота навсегда. Тэхён стоял сбоку дома. Растерянный и дрожащий от холодного ветра, когда встретил рыдающую истерику собственной матери. Госпожа Ким беспомощно сползла по забору и издала истощённый крик. Но именно после этого дня Тэхён не замечал больше её слёз. Будто она оставила их там. На месте, где погиб её муж.       — Он здесь умер?.. — Ли тяжело сглотнула. Фантомный ком в горле перекрывал дыхание. Девушка крепко сжала ладонь Тэхёна, переплетая их пальцы после. Но она не нашла в себе сил для того посмотреть ему в глаза и продолжила сканировать территорию.       — Да... — Тэхёну было трудно отвечать, проскальзывали нотки сомнений. Кажется, он переоценил себя. Молодой человек интуитивно сделал шаг назад, но Ли не сдвинулась с места и продолжила держать его за руку. Тэхёну ничего не оставалось, как продолжить находиться рядом и посмотреть в глаза своему прошлому. — Это был обычный день. Отец учил меня верховой езде. Но на этот раз всё шло не так, — Тэхён представлял события того времени заново проживая их. — То солнце часто пряталось. То лошадь не слушалась. А он... Просто закрыл глаза и упал.       — Остановись! — Ли практически прокричала и совсем скоро приблизилась к Тэхёну, торопливо обнимая его за спину. — Не нужно рассказывать, если... — не смогла больше слушать, как его голос беззащитно вздрагивал, а пальцы рук безвольно тряслись. Она чувствовала его боль каждой клеточкой своей души.       И это было невыносимым.       — Это был тромб, — Тэхён всё же продолжил говорить, медленно запуская ладонь в девичьи волосы. Близкое присутствие Ли одарило его тело ноткой спокойствия. Хотя нет. Скорее хмельным признанием. Капитуляцией перед тем, что произошло. — Просто раз... и его нет.       — Мне очень жаль, — Ли вытерла мешающие слёзы длинным рукавом своей осенней кофты и уткнулась носом в грудную клетку Тэхёна, невольно вспоминая день в больнице.       — Мне всегда казалось, что я странный. Со мной тяжело. Но когда я был с ним, всё было правильным и нормальным.       — Потому что он был такой же не как все? — девушка подняла на него свой взор, уныло шмыгая носом.       — Наверное, — Ким просто пожал плечами и продолжал обнимать Ли за талию. — Давай сделаем фото? — внезапная мысль укоренилась так быстро, что Тэхён не дождался ответа и достал свой мобильный телефон из кармана кофты.       — Здесь? — удивление окутало каждую произнесённую букву Ли.       — Мне это нужно, — и она не смогла оставить его просьбу не исполненной.       Особенно после возникшей догадки в её мыслях. Ли попыталась улыбнуться как можно счастливей, чтобы он вспоминал её именно такой.

***

      Спустя несколько дней Соён и Чимин, как и обещали, направлялись в дом семьи Хан.       За эти дни после поездки в загородный дом настроение Соён немного изменилось. Отец снова привычно часто звонил, что привело к тому, что сердце дочери растаяло, а тело охватило безмятежность. Чимин, как обычно, забирал девушку после тренировки, не забывая жадно обнимать и интересоваться её успехами. А однажды отменил свою важную встречу, когда у Соён были слишком болезненные критические дни, и остался дома. Около неё.       С тех пор тяжёлые мысли Соён улетучились, и девушка наслаждалась спокойствием. Поэтому в отцовский дом она зашла с широкой улыбкой. Даже внезапно возникшее ранее подозрение к Борам осталось позади. Соён крепко обняла отца, принимая поздравления, и таким же образом поздоровалась с Борам.       — Рады видеть! — абсолютно искренне лились слова из уст господина Хана, когда Чимин дружественно пожал ему руку.       — Взаимно, — молодой человек уважительно поклонился, прикасаясь ладонью к грудной клетке. Затем Чимин выровнялся и коротко кивнул Борам.       В отличие от Соён, он сразу заметил подозрительную ауру вокруг. Несмотря на то, что в доме было шумно, так как семья Хан, как обычно, пригласили важных и нужных людей на семейное торжество. По всей видимости, господин Хан держался получше Борам, которая с треском провалилась, обнажая Чимину свой внутренний конфликт.       И печаль?       Взгляд девушки был тусклым, а тёмные круги под глазами свидетельствовали о проблемах со сном.       — Пойдём, поздороваешься с госпожой Квон, — раздался голос господина Хана, который обращался к Соён. — Она очень рада, что смогла встретить ещё один твой день рождения, — мужчина напомнил дочери о дальних родственниках в возрасте.       — Хорошо... — девушка посмотрела на Чимина.       — И мужа тоже покажешь, — дружелюбно послышалось от мужчины, когда он уловил мысли дочери. — Позволишь? — господин Хан обратился к Чимину, замечая, что хрупкая ладонь Соён осторожно покоилась в его руке.       — Конечно, — Чимин постарался избавиться от внезапных мыслей о Борам и сконцентрировался на диалоге с мужчиной. Но стоило ему разомкнуть ладонь и отпустить Соён, тяжёлая горечь осела в груди, потому что пронзительный взгляд Борам был слишком очевидным и заслуженным.       — Я ждала тебя, — наконец девушка перестала молчаливо презирать его и окутала свою обиду в слова. Борам тяжело вздохнула и, взяв со стола бокал с вином, направилась вглубь коридора. Ей нужна была тишина от всех и хотя бы короткий разговор с Чимином.       — Я ведь не ответил, что приеду. Был занят, — молодой человек последовал за Борам, наспех осматривая территорию, дабы удостовериться, что они не привлекали лишнего внимания. — И... Погоди, — Пак указал рукой на алкогольный напиток, употребляемый девушкой. — Разве тебе можно пить?       — Знаешь, — Борам лениво провела ладонью по открытым ключицам, убирая прядь волос. — Это оказалось сложнее, — девушка продолжила смотреть на дно пустого бокала, не оставив там ни капли алкоголя, выпив его залпом.       Ровно столько и осталось от её связи с Чимином, чувства к которому она пыталась приструнить.       Ничего. Не осталось.       — Борам, — Чимин вложил руки в карман своих брюк и нервно облизал собственные губы. — Мы находимся не в том месте, где ты можешь много болтать...       — Мы и не болтали особо, — перебила его девушка, горько пожав плечами.       Борам подняла на него свой безжизненный взор, смотря грустными глазами, в которых Чимин заметил много нечитаемого сожаления. Но ему нужны объяснения и слова. Чтобы поставить жирную точку.       — Именно. И ты знаешь почему.       — Да, помню. Просто секс, — спокойно произнесла Борам, изучая черты лица Чимина расфокусированным взглядом, будто запоминала то, что неуклонно ускользало.       — Тише ты! — Пак торопливо схватил девушку за локоть, так же быстро осматриваясь по сторонам. — Ты, что пьяна? — Чимин вдохнул поглубже и приблизился к лицу Борам, чтобы тщательнее присмотреться. — А как же ребёнок? — молодой человек слегка отстранился, но продолжал следить за лицом Борам.       — Нет никакого ребёнка. Не переживай, — девушка раскрыла ладонь Чимина и вложила в неё пустой бокал. — Ты ведь хотел этого? И да, имел на это полное право, — внутри Борам было пусто, как и в фужере. — Он был твоим. Всё кончено.       — Чимин?..       Выстрел.       Дробный.       И Соён не уклониться.       В голове шум, приправленный острой болью: «твой», «ребёнок». Конечная цель достигнута. Ангел обречённо потерял свои крылья.       — Соён... — ошарашенно произнёс Чимин и стал быстро надвигаться к девушке. Не замечая немого ступора у Борам и громкого звука от разбитого бокала, осколки которого незримо в его груди.       До крови и так заслужено больно.       — Вот вы где, — внезапное появление господина Хана поставило всех на паузу. — Милая, всё в порядке? — мужчина скорым шагом приблизился к Борам, как только увидел у её ног стекло.       — Д-да... Случайно разбила, — девушка нервно поправила волосы, закидывая их за спину, и украдкой осмотрела Соён. И Борам не смогла найти на девичьем лице ни одной эмоции. Она просто смотрела мимо них всех.       В никуда.       — Не поранилась? Сейчас позовём кого-то для уборки. Хорошо?       — Хорошо, — растерянно повторила Борам.       — Соён... — Чимин не прекращал смотреть на неё, не обращая внимания на неподалёку стоящих господина Хана и Борам.       Как он мог так оступиться и предоставить ей то, чего она не заслужила? Всё рухнуло в один миг. И то, что раньше казалось просто развлечением, теперь, подобно холодному айсбергу, накрывало их без права на спасение.       — А вы что застыли? — наконец господин Хан обернулся к Соён и Чимину.       — Ничего, — глубокий голос девушки умалчивал о её настоящих эмоциях сейчас.       И самое главное, о том, почему ей приходилось сдерживать не только свой тембр, но и слёзы. А их было много. Внутри её надломленной души виднелся солёный водопад из невидимых слёз. Соён так сильно ощутила это состояние, что невольно провела костяшками пальцев по щеке.       — Скоро ужин. Давайте проходить в гостиную, — господин Хан взял Борам под руку и направился к гостям. Соён собралась последовать примеру отца, но как только девушка развернулась, Чимин схватил её за руку и приблизил к себе.       — Пожалуйста, ангел... — неспешно прошептал он где-то в районе девичьей макушки, провожая взглядом уходящих. — Мы должны поговорить.       — Мадам в Англии говорила, что негоже семейные проблемы обсуждать при всех, — Соён уныло закусила нижнюю губу, испытывая так много жалости к самой себе. — Вы с Борам тоже должны были это предусмотреть, — идеально поставленная речь лилась из уст девушки, не давая усомниться в том, что её сдержанности хватит до конца вечера.       — Мне плевать на неё. Соён... — Чимин резко развернул её лицом к себе. Как бы она не пыталась скрывать боль и глубинное разочарование, глаза ангела больше не смотрели на него так, как прежде. — Ты сейчас придумаешь то, чего не было...       — Ты сможешь рассказать мне правду? — перебила его девушка, слегка отстраняясь. Соён опустила взгляд на их переплетённые руки, ощущая, как кожа горела от его прикосновений, принося непривычный дискомфорт и боль вместо тёплого покалывания и приятных мурашек. — Мне больно, — брошенная фраза, разбившая реальность до конца. — Ты сможешь сделать мне снова больно?       — Я виноват в этом, — Чимин приподнял вторую руку в надежде прикоснуться к лицу девушки и вернуть её взгляд к нему, а затем понял, что не сможет вынести того, как невинные глаза облекались в боль. — Я расскажу всё, если обещаешь выслушать.       Сделает ещё один раз больно, чтобы после никогда не обижать.       — Хорошо, — впервые покорное согласие принесло Чимину неоднозначные ощущения.       Было трудно держать лицо и делать вид, что празднование дня рождения Соён в этих стенах приносило ему нужные эмоции после случившегося. Чимин абсолютно не обращал внимания на Борам. Его глаза были прикованы к молодой супруге. Это заметили все. И каждый позавидовал и порадовался.       Кроме Борам. Она знала почему. Как и осознала то, что она никогда бы не заняла место Соён. Всё это не больше ни меньше, чем просто ошибочное времяпровождение и стечение обстоятельств. Судьба преподала им слишком болезненные урок, с которым они не справились.       — Скучаешь по этому? — господин Хан случайно увидел Соён в её комнате. В последнее время он и сам часто приходил сюда.       — Честно? Нет, — девушка медленно провела рукой по поверхности комода, понимая, что не врёт. Ей даже сейчас хотелось уехать и оказаться в квартире Чимина.       — Тогда это хороший знак, — мужчина с уважением принял ответ дочери, не подозревая ни о чём. — Твой дом теперь там, где Чимин. Так было суждено с первых твоих дней.       — Расскажи что-то об этом... — девушка неспешно обернулась к отцу, так как до этого смотрела в сторону окна. — Ты мало что говорил о том времени.       — Это трудный период, — господин Хан освободил горестный вздох и присел на кровать. — Я был счастлив и сломлен одновременно...

The flashback.

      — Ох, мой друг, — господин Пак успокаивающе похлопал молодого мужчину по плечу и сел за стол, оказавшись напротив убитого горем товарища. — Тебе будет трудно заменить ей мать. Но знай, что наша семья всегда готова помочь.       Семья Пак впервые посетила дом семьи Хан после трагического события. И они были первыми, кому господин Хан показал Соён. Ведь однажды она войдёт в их семью.       — Знаю, — досадно согласился мужчина. — Это и другие не сделают, — господин Хан открыл окно в своём кабинете и подкурил сигару. — Но я попытаюсь сделать всё для благополучия дочери... Она бы хотела этого, — грустный взгляд упал на фотографию супруги, покинувшей этот мир слишком рано. Но оставившей после себя ангела.       Маленький Чимин уже тогда это заметил.       — Почему она такая светлая? — поинтересовался мальчик, с интересом осматривая в детской кроватке младенца. — У нас в детском саду все дети с чёрными волосами. А она... — он вновь обратился к маме, устремив на неё любопытный взгляд, пытаясь ускорить процесс утоления своего любопытства.       — Она только появилась на свет, сынок, — госпожа Пак прикоснулась ладонью к груди, всё ещё ощущая глубокое сострадание. — Младенцы меняются. В следующий раз ты заметишь изменения.       — Мы ещё приедем? — мальчик по-прежнему оценивал детали и приподнял свою руку, сравнивая с маленькой ладошкой новорождённой Соён.       — Обязательно.       — Я буду с ней дружить?       — И даже больше, — женщина взмахнула слезу, которая всё же обречённо скатилась по её щеке.       Щемящая грусть поглотила всё её тело, как только маленькие ручки Чимина смело прикоснулись к пальчикам Соён. Госпожа Пак уже тогда дала себе обещание воспитать сына так, чтобы у него не возникло желания обижать её.

The end of the flashback.

      — Но семья Чимина очень поддержала меня в своё время, — мужчина вспомнил главную причину, по которой никогда не отказывался от семейных уз с четой Пак. — А Чимин рос, зная, что где-то была девочка Соён исключительно для него. Быть может, это звучит странно... Но меня так же однажды представили твоей маме. А господин Пак, например, точно так же встретил свою жену. Это наши семейные традиции, и нам бы очень хотелось, чтобы и наши дети продолжили их. К тому же бизнес империя становится только сильнее. Никаких минусов, — мужчина мило вздёрнул кончик носа дочери, замечая молчаливую реакцию. Соён и правда задумалась над его словами. А после того, что ей довелось случайно услышать, этот диалог обретал важный посыл.       — И ты полюбил маму сразу? — боязно задала вопрос Соён, непреднамеренно делая ему больно.       — Нет. И это нормально. Как и то, что после неё я никого не любил, — честность сегодня послушно была около господина Хана.       — А как же?..       — Борам? — мужчина опередил дочь и избавил от неприятного послевкусия, задав провокационный вопрос. Господин Хан осмотрел дверь и продолжил: — Мне нравится то, что она рядом. Если подумать... Ты остаёшься с Чимином, а я... Мне будет не так одиноко вечерами. Я не планирую расставаться с ней. Хоть и понимаю, что мы оба неидеальные в этом браке. Но если так вдруг произойдёт, — мужчина взял руку дочери в свою, неспешно осматривая их. — Я больше не буду никого искать. Быть может, поэтому ребёнок не задержался в нашей семье, — мужчина напомнил Соён новость, которой поделился с ней ранее. А Соён вспомнила, как умело закрепил результат её собственный муж.       — Я не хочу, чтобы ты был одинок, — уголки губ Соён опустились, а девушка грустно нахмурилась от представленной картины.       — Надеюсь, не буду, — если бы только господин Хан знал, как много пищи для размышлений дали его слова Соён сейчас.       — Детка? — взволнованный голос Чимина, доносившийся из коридора, привычно отозвался мурашками на девичьей коже, а затем режущей болью в районе солнечного сплетения.       — Я здесь, — отозвалась Соён. И молодой человек мигом оказался в комнате.       — Ой, если я не вовремя, — Чимин попятился назад, но был остановлен.              — Возвращаю тебе сокровище, — господин Хан поднялся с кровати и подошёл к Чимину, перед этим оставив невесомое прикосновение губ на макушке дочери. — Береги её, — очередное напутствие от мужчины в данный момент прозвучало как регулярное напоминание о том, что Чимин не справился.       Ненавидеть себя и презирать? У него это отлично получается в последнее время.       — Домой? — Чимин продолжил стоять на месте и озвучил желание, которое хотелось исполнить как можно скорее.       — Можете остаться здесь, — предложил господин Хан. — Места хватает, а время позднее...       — Нет! — категорично отреагировала Соён, тут же поднимаясь с кровати. — Мы поедем домой, — Чимин невольно улыбнулся. Несмотря на предстоящий кошмар, который им следует пройти. Он был рад, что Соён даёт ему шанс.       Осталась на его стороне. Как однажды и обещала.       Дорога в такси была тихой. Ничтожно беззвучной и болезненной.       Соён не отрывала своего взгляда от меняющегося вида ночного города за окном, а Чимин не прекращал следить за ней, ощущая, как она рассыпалась на мелкие осколки. Поблескивающие руины, выстроенные на его сожалении и её резкой боли. Пак не знал, чего ожидать от разговора. Как много он сумеет рассказать и как отреагирует Соён? Он всё ещё не разгадал пазл юной супруги до конца, и она по-прежнему была для него не такой, как все. Любая другая импульсивно среагировала бы ещё в отцовском доме. Но его сильная милая Соён уделяла ему должное внимание весь вечер, не подавая вида. Танцевала с гостями и дарила улыбки. Единственная, на кого Соён не смотрела, была Борам.       Всего несколько слов определили исход вечера и жизни в целом.       Тягостное молчание сопровождало молодых людей до самых дверей их квартиры. Впервые Чимин отчётливо ощутил то, как сильно он надругался над этим «их». Соён вошла внутрь и остановилась в коридоре, машинально снимая туфли на небольшом каблуке, звук которого отозвался лёгкой вибрацией в теле, когда обувь оглушительно упала на пол. Будто все эмоции, которые она пыталась сейчас устранить, сделали из неё оголённый провод, пропускающий через себя абсолютно всё, но не имеющий власти прожить эти моменты и освободить себя.       Девушка ощутила прохладный пол своей стопой и желание укутаться в плед возросло мигом. Но стоило Чимину боязливо прикоснуться к ней, обнимая со спины за талию, Соён испытала на себе жар, который одинаково сильно обожал её и обижал. Хотелось грубо скинуть руки мужа, но тело усердно протестовало, а Соён не привыкла перечить.       — Соён, не молчи, — Чимин неспешно произнёс слова, буквально сдавливая её в своих крепких руках. Боялся, что уйдёт, но она даже не пыталась.       — Почему она, Чимин?.. — первая заслуженная пуля.       — Это было до свадьбы, понимаешь? Я даже не видел тебя тогда, — Чимин резко развернул девушку лицом к себе. — Это ничего не значило для меня. Это была обычная интрижка. Откуда мне было знать, что она мачеха моей будущей жены?       — А потом? — Соён плотно сжала губы, сдерживая всхлип, заранее расстраиваясь, если ответ Чимина будет отрицательным. — Потом ты остановился?       Соён упрямо смотрела в глаза мужа, пытаясь прочесть ответ. И как только поняла, что Пак не спешит с ним, а пальцы его рук так крепко сжали её кожу даже сквозь ткань одежды, перестала и вовсе ждать реакции.       — Всё очень сложно, Соён.       — Действительно сложно, — девушка попыталась отстраниться, но Чимин не прекращал удерживать её.       — Ударь меня. Много раз. Так сильно, как тебе сейчас больно, — ладони Чимина медленно скользили по девичьей спине, поднимаясь к лопаткам Соён.       — У меня нет столько сил, Чимин, чтобы также больно, — он легкомысленно сломал крылья ангелу и теперь тяжёлое бремя несёт не в одиночку.       — Я не хотел...       — Но это произошло, — объятия парня стали слабее, как и его уверенность в том, что в итоге они смогут найти причину для совместного будущего. — Ты сделал мне больно. Не Борам. А ты, — Соён сделала шаг назад, шмыгнув носом, стараясь не показывать ему того, как слёзы в итоге брали над ней контроль.       Девушка задержала на нём свой секундный взгляд и, развернувшись, направилась в ванную комнату, по пути избавляя себя от одежды.       Всё теперь напоминало о том, как тяжёлая пелена разделила её надвое.       Чимин молча последовал за ней, проделывая то же самое со своей одеждой. Пак привычно оказался рядом с женой, когда та вошла в душевую кабину. В голове успокоительно промелькнула мысль о том, что даже сейчас их традиция совместного душа выдерживала внезапный раскол. Пак остановился позади Соён, обдав её кожу своим горячим дыханием, так болезненно сейчас отзывающимся в девичьем сердце. Девушка обронила первую слезу, подставляя голову под поток воды.       Следом за ней ещё одну. И ещё.       Всё происходило в напряжённой тишине. Было слышно лишь тяжёлое дыхание Чимина и борьбу Соён с собственным телом, которое не имело в себе привычки не реагировать на прикосновения мужа, даже зная, что это всё доставалось не только ей. Внутри Соён рассеялись необузданные эмоции. Мешали и не имели нужной власти для того, чтобы оттолкнуть его.       Отругать.       Оставить.       Что угодно...       Соён не хотела ничего из того, что должна была бы сделать.       Единственная реакция, которую её тело не отторгало — это слёзы. И хорошо, что они ловко прятались под каплями прохладной воды. Когда Чимин развернул её лицом к себе, не имея больше необходимой выдержки для того, чтобы терпеливо наблюдать за тем, как внутри Соён что-то ломалось навсегда.       — Ты нужна мне, Соён, — Пак сглотнул ком в горле, будто его фантомное отсутствие вернёт ему возможность дышать полной грудью. — Ты слышишь меня, детка? Нужна. Ты... — Чимин импульсивно придвинулся к обнажённому телу супруги, обнимая её руками за лицо, и так же быстро накрыл девичьи губы своими. — Я остановился, когда понял это...       — Мне так больно, Чимин... — девушка с трудом проговаривала слова, ловя ртом воздух, пока губы Чимина покорно осыпали кожу её шеи торопливыми поцелуями.       Всё так чертовски неправильно. Но оба не умели иначе справляться с внутренней болью. Пока сознание пыталось найти нужные слова, тело послушно склонялось перед тем, кто однажды прикоснулся к сердцу.       Они больше не смогли поговорить. Тяжесть дня и эмоциональное давление сделали своё. Но по утру Чимин не обнаружил Соён рядом. Девушка, свернувшись калачиком, спала на диване. Чимин отменил все встречи в офисе и предупредил всех не беспокоить его, пока он сам не выйдет на связь.       Ему нужно во что бы то ни стало вернуть крылья своему ангелу.