Интерлюдия

– Вась, ну я не могу, а... – взволновано ходила туда-сюда, по кухне, женщина лет сорока с небольшим, – Ну не могу. Уже какую неделю от сына ни слуху, ни духу. Одно это письмо нам передали, и то непонятно по нему, как он там поживает, всё ли хорошо, нормально ли их там кормят... Ничего не понятно! – Марин... Муж этой женщины, сидящий за столом и наблюдавший за тем, как она ходит без устали, попытался было успокоить её, но в ответ сразу же получил очередную порцию тревоги. – Что Марин?! Ну что Марин?! Что я сделаю, если даже твои связи не помогли понять, что с нашим сыном. Ничего не понятно! Вдруг его это... – у неё слезы стали наворачиваться на глаза, – Вдруг его заставили контракт подписать и на СВО отправили? Василий сразу же подскочил к своей женушке, после чего приобнял и стал поглаживать по голове. – Тихо-тихо... Не надо надумывать, пока не ясно наверняка. Если бы уж это и случилось, мы бы сразу об этом узнали. Но раз ни слова, значит дело не в этом. – Так а в чем же тогда...? – спросила она у него, подняв свои глаза. В этот момент в дверь квартиры позвонили. Разок позвонили, потом второй, третий. Примечательно то, что они никого сегодня не ждали. А соседи не имеют привычки звонить по какой-либо причине. Даже банально соли никогда не просили. И тут вдруг звонок. От кого интересно? Ну-с, пока они не откроют и не посмотрят – не узнают. Поэтому Василий, отпустив свою женщину, пошел в прихожую, прокрутил все замки на входной двери, после чего приоткрыл её и выглянул. Увиденные им господа за жалкие доли секунды были опознаны, как не самые простые гости, которых приходилось когда-либо встречать на пороге своей квартиры. Одеты в строгие костюмы, начищенные до блеска туфли, в руках дипломаты, взгляд серьезный, но при этом не угрожающий. – Василий Львович? – спросил мужчина в костюме, что выглядит на лет десять старше своего коллеги. – Ну да. А вы кем будете, господа? – Капитан Хитров, – ответил всё тот же мужчина, показывая Василию своё удостоверение, – А это мой коллега, лейтенант Карпов. Федеральная служба безопасности. Особист помоложе тоже показал своё удостоверение, дабы подтвердить сказанное своим коллегой. Выражение лица Василия надо было видеть. У него так глаза выпучились, что чуть из глазниц не выпали. – Эээээ... Допустим. А мы что-то нарушили такое, что аж вас запрягли к нам прийти? – Нет, товарищ, – заговорил ФСБ-шник по-моложе, при этом улыбнувшись, – Если бы вы что-то нарушили и пришли бы мы, не думаю, что мы сейчас беседовали бы. Логично. Более того, они не были бы одеты так, как одеты. На них была бы более практичная боевая форма, с бронежилетами и шлемами, а также балаклавы на лицах. Не говоря уже об оружии в руках, вместо чемоданчиков. Но такого нет. Значит и правда пришли по другому вопросу. – Ну что ж, проходите, раз пришли. Василий любезно впустил их. При этом этих двоих явно нельзя было обвинить в незнании базовых норм приличия гостей. В прихожей они разулись, чтобы не пачкать чужие полы, а как зашли на кухню, вслед за мужчиной, поздоровались с женщиной, что схватилась за место на груди, в районе сердца, перепугавшись от появления новых лиц в её доме. – Здравствуйте, Марина Сергеевна, – заговорил с ней капитан ФСБ, – Вы присаживайтесь. Нам нужно побеседовать с вами обоими. Женщина не стала строить из себя сильную и независимую. Села рядом со своим мужем, как и попросили. Гости сели с противоположной от них стороны, после чего тот, что помладше, принялся доставать документы из своего дипломата. Говорить продолжил старший. – Ну-с. Мы не будем ходить вокруг да около, нет у нас на это времени. Скажем сразу: с вашим сыном всё хорошо. Он жив и здоров, продолжает проходить службу по призыву, согласно плану. Вам не стоит о нем волноваться. Скажи об этом какой-то левый мужик, семейство Некрасовых однозначно не поверило и потребовало бы, в следующий раз, доказательства прикреплять к своим словам, чтобы они не казались пустыми звуками. Но тут перед ними сидят ФСБ-шники, и особых причин не доверять им не было. Но как наступило облегчение, так почти сразу же накатила тревога по-другому поводу. – Так, ну это конечно же хорошо. Мы рады. Вот только не думаю, что вы пришли сюда лично, чтобы всего лишь об этом сказать. Есть подвох? Двое ФСБ-шников переглянулись между собой, будто телепатически переговариваясь, но вскоре повернули свои головы обратно в сторону Некрасовых. – На самом деле, есть. Если это можно назвать подвохом. Ваш сын сейчас проходит усиленную подготовку в связи с тем, что будет привлечен к участию в войне за Вратами. На контракт его не переводили, он все ещё числится военнослужащим-призывником. В другие горячие точки он отправлен не будет, а по истечению срока службы немедленно демобилизован и отправлен к вам. Отец семейства прищурился. – То есть на контракт его не запишут? – Не запишут, – честно сказал капитан, – Только если он сам не изъявит желание его подписать. – Единственное, – встрял в разговор лейтенант, – Предупредим сразу, что хоть пока и неофициально, но на срочников, кто будет отправлен за Врата, действует специальный режим. Служить они будут два года, поэтому ваш сын вернется домой не в две тысячи двадцать четвертом, а в две тысячи двадцать пятом. Василий ещё какое-то время пристально прожигал ФСБ-шников своим взглядом, но вскоре перестал и посмотрел на бумаги, которые они перед ними разложили на столе. – Ладно. А это что такое? – Это, Василий Львович, расписка о неразглашении. По ней вы обязываетесь не разглашать ни капли информации о привлечении вашего сына к участию в операции за Вратами. До того момента, пока информация об участии призывников не будет официально опубликована. – А что если мы откажемся? – рискнул спросить Василий. – А вы как думаете? – недвусмысленно улыбнулся бэшник. Марина и Василий посмотрели друг на друга, повторив трюк двух коллег, сидящих перед ними, после чего, повздыхав, все же подписали врученные им расписки. Младший забрал их, положил в свой дипломат, но после вручил им планшет, на котором был открыт документ с двумя страницами. – Электронные подписи тоже надо поставить, – уточнил старший. Женатая пара и электронные тоже поставила, после чего планшет забрали и положили туда же, куда и бумаги, то есть в дипломат. – Что ж, приятно было иметь с вами дело. Кстати, чуть не забыли. Постараемся держать вас в курсе касаемо статуса вашего сына. Мы понимаем, ему не так давно исполнилось восемнадцать, и он не так давно закончил школу. Это очень волнительно, особенно, когда нет никакой нормальной информации. – Хорошо, – кивнул Василий, – Спасибо и на этом. Двое особистов более никаких вопросов и новостей для женатой пары не имели, поэтому встали со своих мест, сказали им, что дел у них ещё невпроворот, и что им пора идти. Попрощались, с ними в прихожей, Василию пожали руку по-мужски, и только после этого вышли за порог квартиры и понеслись по лестнице вниз, стуча каблуками об каменный пол подъезда. Некрасов старший закрыл за ними дверь, прокрутил замки по-нескольку раз, и когда закончил с этим, услышал, как вновь всхлипывает его жена. Пришлось вновь обнять, поглаживая по голове, чтобы хоть как-то успокоить. А параллельно он поговаривал: – Ну-ну. Всё хорошо будет, не волнуйся... Раз срочников туда отправляют, значит они там нужны, и значит, что риски там намного ниже, чем на западе... Но при этом в мыслях... "По крайней мере, я надеюсь на это..." – высказался Василий у себя в голове, припоминая свою срочную службу в девяностых, когда он едва остался в живых во время Первой Чеченской.

***

Но что же всё-таки с их сыном, Климентом Васильевичем? Ну, как уже сказали добрые дяди в строгих костюмах, с ним всё хорошо, и это ни в коей степени не вранье, и даже не приукрашивание. Это чистая правда. Другое дело, что начало его службы в октябре и действительная на данный момент служба – абсолютно разные вещи. Что было в октябре и ноябре? Да всё как обычно, как это бывает у призывников. Прошел медкомиссию, получил степень годности, вскоре был отправлен в воинскую часть. Там прошел курс молодого бойца, после чего принял присягу. Ну а с декабря... Начался самый смак, как кто-то бы сказал. До них довели вполне четко и недвусмысленно: выбор у них из двух зол. Либо они участвуют в операции против противника за Вратами, при этом не подписывая контракт, но всё равно получая солидные выплаты, а в перспективе могут быть повышения в звании и даже награды получить. Либо же их переводят в другую часть, где они будут просиживать свои задницы в незнакомом им месте и коллективе, с неизвестно каким командованием. И хотя призыв подействовал не на всех, но большинство, включая самого Климента, всё же согласилось. И тут дело даже не столько в деньгах, сколько в желании помочь на фоне того, какая пятая точка сейчас происходит в мире. Не говоря уже о том, сколько людей убили эти иномирцы в Ханты-Мансийске, сколько перевезли в качестве рабов, и вообще, с какими целями они пришли к ним. А уж с учетом того, что никто не будет заставлять подписывать контракт, чтобы потом отправили ещё на СВО, где сейчас в разы опаснее, так вообще хорошо же. Но всем хорошо известно, что молодой призывник будет на голову, если не на две, слабее даже среднего бойца на контракте, находящегося в составе мотострелковых войск. Нужно подтягивать навыки. Чем, к счастью, и занимаются в данный момент. Выдали бойцам срочной службы современную уставную снарягу в виде "Ратника 2", вручили кому старый-добрый АК-74М, кому не менее старый и добрый ПКМ, раздали гранат и после погнали на специально сконструированный инженерными войсками полигон, который неплохо так имитирует города иномировой Империи. Всё же, смысла тренироваться в каком-нибудь заброшенном городке, построенном при СССР, смысла не то чтобы много. Градостроительные мысль и возможности СССР и иномирового государства находятся на совершенно разных уровнях, в разных плоскостях. Отрабатывали штурмы зданий. Климент действовал в тройке, вместе с другим своим товарищем по призыву, а командовал ими обоими сержант-контрактник, который расположился в середине их змейки. Сам Климент шел вперед, а следовательно, товарищ-призывник шел позади них обоих и прикрывал тылы. – Не забываем закидывать гранаты, – наставительно говорил сержант, – Всегда, когда нужно проверить помещение, первой заходит граната, а уже потом ваша лапа. Поняли? – Так точно, – ответили призывники. Дойдя до входа в одно из помещений, следуя наставлению сержанта, Климент снял со своей разгрузки гранату, после чего активировал её, как учили. Вытащив предохранительную чеку, он резким движением метнул её вовнутрь помещения, так, чтобы своим силуэтом сильно не маячить перед глазами потенциального противника. В момент броска, когда он отпустил РГД-5, она издала характерный хлопок. Спусковой рычаг отделился от гранаты. Спустя три с небольшим секунды раздается громкий и оглушающий в помещениях взрыв, после чего Климент, вскинув автомат, зашел вовнутрь. Его взору предстали посеченные осколками манекены, разодетые в доспехи, наподобие тех, что носили римляне когда-то в древности. Но понимая, что сейчас не на экскурсии находится, он сразу же принялся отстреливать по ним пули. С разной степенью точности. Первые манекены упали, сраженные в район груди и живота. Одному он прострелил голову, образовав в ней рваную дыру. Но манекенов было слишком много, чтобы один боец, тем более пока что ещё зеленый срочник, мог их всех сразить. Поэтому в этот момент в дело вступили два его товарища, которые принялись расстреливать магазины своих автоматов. Стрельба внутри помещения ощущалась так, словно в считанных миллиметрах тяжелый молот бил по наковальне. И бил очень быстро. Настолько она была оглушительна, из-за чего в ушах, по окончанию стрельбы, стоял характерный звон. Но как сказали сами сержанты и офицеры, придется к этому привыкнуть. Это им не из воздушек в тире, на отдыхе, стрелять. – Заебись! – крикнул сержант, стараясь пробиться через звон в своих и чужих ушах, – Неплохо отработали, погнали дальше!

***

Но срочники, которые будут участвовать в операции против иномировой Империи, числились не только мотострелками. Да и не только тыловыми были, вроде тех, кто из Службы Горючего, или каких-нибудь железнодорожных войск. Были ещё и срочники-танкисты, которые будут переброшены за Врата, вместе с контрактниками, для выполнения боевых задач. И они тоже в данный момент проходили учения. – Осколочно-фугасный заряжай! – крикнул командир экипажа танка. Заряжающий в этот момент ухватился за осколочно-фугасный заряд, лежащий в боеукладке, после чего дослал его в ствол. – Выстрел! – крикнул командир. Раздался громкий хлопок. Механизмы Т-62М с огромной силой выплюнули из ствола тяжелый осколочно-фугасный снаряд, отправив его в полет, в сторону импровизированных позиций противника. Если быть более точным, это была большая куча манекенов, выстроенных под манер того, как строятся иномировые войска. Разворошило всю эту толпу более, чем красочно. Те манекены, которым не повезло получить прямое попадание, просто прекратили свое существование, развалившись на множество кусков металла и резины. Кто же попал под раздачу радиусного воздействия, тем повезло не то чтобы больше. Потому как осколочное воздействие снаряда в достаточной мере велико, и эти маленькие, но смертоносные острые элементы во множестве мест прошили солидное число манекенов. Не говоря уже о том, что снаряд имеет и фугасное воздействие. Будь на их месте живой человек, его бы не только осколками посекло, но ещё и прибило бы ударной волной, вместе со звуковой. – Есть попадание! – подтвердил командир, – Неплохо стреляешь! – Спасибо, командир! – ответил ему наводчик, не так давно подписавший контракт, – Тут в принципе и ничего сложного! – Мехвод! – переключился командир на другого члена экипажа, – Команда прорыв! Едем прямо через противника! Как понял?! – Понял вас отлично, командир! – ответил ему мехвод. За считанные секунды, несмотря на то, что мехвод является срочником, он заставил танк двигаться. И не просто двигаться. На максимально возможной скорости он наехал на неподвижную кучу манекенов, придавливая их к земле и превращая в натуральные металло-резиновые лепешки. Хоть и несильно, с учетом рева двигателя и звона в ушах после выстрела, но было слышно, как траки давят потенциального врага под собой. Здесь всё просто. Командир проверяет, насколько быстро боец начнет действовать по его команде, а также насколько уверенно. Да, конечно, давить манекены это не то же самое, что давить настоящих людей. Но тем не менее, всё максимально приближено к реальности. Манекены, имитирующие людей, плюсом не раз им говорили, что они будут выполнять боевые задачи, и придется убивать настоящих людей. Так что должно быть хотя бы небольшое представление того, что сейчас он давить не манекены, а людей. Что он будет превращать их в кроваво-мясные кучи, с разбрызганной вокруг них кровью и другими телесными жидкостями. – Хорош! – закричал командир, – Тормози! Неплохо пока справились! В следующий раз отрабатывать будем с магами! – Что?! – переспросил мехвод, – Повторите, товарищ сержант! С кем отрабатывать?! – С магами говорю отрабатывать будем! Херачить по нам молниями будут! – Аааа! Понял! – Всё! Поехали обратно! Война-войной, а обед по расписанию! – приказал командир.

***

Правду говорят, что война-войной, а обед по расписанию. Конечно, противник не всегда даст тебе спокойно отобедать. Но это не должно быть отговоркой от того, чтобы есть. С чем вообще может справиться голодный солдат? По большому счету – ни с чем. Тяжести таскать не сможет, при марш-броске быстрее всех выдохнется и не дай Бог ещё упадет в обморок, став обузой для остальных. Тем более, что срочники и новоиспеченные контрактники пока ещё только готовятся к участию в операции. Поэтому обед по-настоящему по расписанию. – Клим! – поздоровался один из призывников с Климентом Васильевичем, подходя к нему с подносом еды, – Здорова. Я сяду? – М? Да, конечно, – дал он свое разрешение, уже в процессе поедания котлеты, – Садись. Подошедший незамедлительно сел и с облегчением вздохнул. – Что, Ден, ну как там наши танчики поживают? – поинтересовался Климент, пока жевал мясо во рту. – Ну а что с ними станется. Нормально. После выстрелов с пушки, правда, глушит нехило так. Но в принципе терпимо. Главное, что вести могу и командира худо-бедно слышу. А у пехтуры как дела? – спросил его Денис, с улыбкой хватаясь за ложку, зачерпывая ею лапшичный суп. – Гоняют. Сегодня отрабатывали штурм зданий, с применением боевых гранат. Не знаю, как у вас, но у нас как бахнет, по ушам дает будь здоров. Да ещё и представление того, что противник настоящий... Страхово малек. Говорят, что броники и шлема те же луки со стрелами и арбалеты с болтами не пробивают. Но если в руку или ногу попадут, то неприятно точно будет. А уж по роже получить это вовсе смертельно. – Хех. А мне норм. Я в танке, – усмехнулся Ден, – Только командир сказал, что танк стопануть могут молниями. Позовут магов, будем отрабатывать возвращение в строй после удара этими молниями. – Неплохо, – кивнул Климент, – Блин, знаешь. Полгода назад школу закончил. И вот... Вообще не думал, что поступлю на службу в армию и буду участвовать в операции в ином мире. – Аналогично, – согласился Денис, – В техникуме как отучился, призвали. Взяли в танковые. Ну думаю: "Прослужу годик да домой". А тут такие возможности подвернулись по службе. Не просто отсидеть годик, а помочь мужикам и самому деньгу заработать. – И тебя совсем не разочаровывает, что ты потом лет на пять невыездной станешь, после дембеля? – искренне поинтересовался Некрасов. – Не-а. Если честно, мне всё равно. Я и без того особо то не планировал по Европе кататься. – Понимаю. Кстати... – вдруг задумался Климент, – Вот появились Врата. Стало понятно, что можно открывать порталы между мирами. Как думаешь, может быть такое, что у России уже есть технологии для открытия порталов? Ну так, чисто в теории. – Не думаю, – честно высказался Денис, – Максимум только начали зарисовки этой технологии делать. Но до готового варианта нам пока как до Китая гуськом. Как готовы будем, отправят в Ханты-Мансийск, через магические эти Врата. – А у меня почему-то ощущение, будто нам о чем-то не договаривают... – Ахахах! Так всегда было. Говоришь, будто в первый раз такое делают.