Чаепитие

К концу седьмого класса я зачастил ходить к Олегу домой. На Новый год родители купили ему приставку. Не потому что сынишка очень просил, а так... Видимо решили, что для мальчика его лет это будет подходящий подарок. Чем, к слову, сразу же и показали, что своего ребенка вообще не знают. Олег не любил видеоигры. Я так-то от них тоже не фанател, но некоторые мне нравились. Драки всякие, например. А вот Курчаев сам в приставку почти не играл, хотя она всегда была у него под рукой. Зато ему нравилось смотреть, как я вышибаю дерьмо из компьютерного противника. Иногда друг даже снисходил до того, чтобы сыграть со мной пару матчей. Но чем дальше, тем больше мне приходилось при этом поддаваться. Игровые сессии мы устраивали после школы, и я всегда уходил до прихода старших Курчаевых, дабы не вызывать лишних проблем. Не то чтобы меня так в этой семье не любили. Просто им не нравилось, что чужой человек в гости ходит. Моя личность тут вообще не причем. Олег жил в очень странной семье. Как однажды сказал про них мой не слишком изящный в выражениях отец: "Пиздец жиды какие-то!", хотя никаких еврейских корней у Олега не было – папа у него русский, а мама, вроде бы, из Чувашии. Но я понимаю, почему старый антисемит так их обозвал. Когда семья хорошо зарабатывает, и при этом ругает сына за то, что тот скормил пришедшему в гости другу два бутерброда с колбасой... Честное слово, спорить с таким трудно. Как сказал все тот же папаша уже сильно позже: "Жидами не рождаются, жидами становятся". Не знаю, почему его так зациклило, но еврейское происхождение его вообще не волновало. Просто мелочную жадность он терпеть не мог. А Курчаевы были именно такими, хотя от чужих глаз свою суть и прятали. Они неплохо зарабатывали, и вовсе не жалели денег, чтобы поехать на море, или купить сыну ненужную приставку. Но вот когда дело касалось чужих, они просто меру теряли. Олег как-то рассказал, что его во втором классе за карандаш наказали. Он его одолжил соседке по парте, а потом решил не забирать. "Я тебе не для того карандаши покупаю, чтобы ты их всяким девкам раздавал!" – распекала мама излившее щедрого сыночка. А Олег был именно таким. Родительской жадности он вообще не унаследовал. Сперва, правда, жутко боялся чего-нибудь лишнее отдать, даже ненужное. Но со временем, под моим дурным влиянием, друг неплохо научился врать. И избавляясь от очередной вещи, он просто говорил, что потерял ее, или сломал и выкинул. Олег бы, наверное, и приставку мне отдал, но с ней такой номер бы не сработал. Да и подарок ведь, какой-никакой. Неудобно. Что характерно, когда я что-то отдавал их сыну, Курчаевы вообще не протестовали. И все-таки, мне нравилось в гостях у Олега. Дело даже не в приставке. Просто у него была очень крутая комната. За моей мать следила, и ничего лишнего я напоказ выставить не мог. А на стенах моих висели лишь книжная полка, да большущая карта мира. Родителям же Олега было плевать, что он делает со своей комнатой. Во всяком случае до тех пор, пока обстановка особо не страдала. В этой комнате все стены были чем-то завешены. Вот буквально так, что разглядеть узор обоев было почти невозможно. Там были плакаты, распечатки всяких рисунков с компьютера, вырезки целых статей из журналов, с картинками. Актеры, персонажи мультфильмов, музыканты... И просто неизвестные мне люди и существа. Несколько страшных монстров, плакат с двумя зловещими глазами, которые должны были светиться в темноте. Но больше всего на стенах было девушек, женщин и так далее. Весьма красивых, пусть и одетых. Вполне ожидаемо дело, для парней нашего возраста. Хотя если приглядеться, можно было найти фото парочки старушек. Да и парней тоже хватало, в основном среди музыкантов. Было ощущение, что Олег не особо запаривается с подборкой. Просто цепляет на стену любую классную штуку, которая попадется на глаза. Но вот место он выбирал очень тщательно, и потому смотрелась его комната просто мега-круто. В ней приятно было и просто посидеть. А ещё у него был музыкальный центр и большой телевизор с видеоплеером. И вот этими вещами Олег пользоваться очень любил, не то, что приставкой. Как легко догадаться по такой комнате, мой друг предпочитал смотреть и слушать, а не играть. С моими визитами Курчаевы просто смирились, как и в целом с тем, что их сын дружит с подобным типом. И там и там возник негласный договор, который можно выразить словами: "Только постарайся ничего не испортить". Пока мои визиты не оставляли следов, их никто запретить не пытался. Пока я не втягивал Олега в особо опасные неприятности, ему на мозги не капали. Однако однажды и то и другое случилось вместе. И начало этому положил вовсе не я. О, то был особый день... За который Олегу здорово влетело, а мои визиты прекратились почти на месяц. – Ты когда-нибудь коньяк пробовал? – поинтересовался у меня Олег. Мы только пришли к нему, прямо из школы. Я едва запустил приставку, и даже матча сыграть не успел. – Не, только пиво. Мне папаша летом полчашки налил. – И как? – Так-сяк. Не особо. А что? – А не хочешь попробовать коньяк? – А у тебя он есть? – спросил я, считая вопрос риторическим. – Ну, вообще-то... Олег привел меня к одному из шкафов в большой зале, и достал из него бутылку коньяка. Там ещё много всего было, но конкретно она оказалась открытая и почти полная. Друг открутил крышку, и протянул мне напиток. – На, глотни! Да не бойся ты, – добавил он, видя мое колебание. – Это мамин. Она почти его не пьет. Глоточка не заметит. Все ещё неуверенно, я все-таки поднес горлышко к губам, наклонил... Если бы Олег не перехватил бутылку, я бы наверняка ее уронил. У меня горло свело судорогой, я резко закашлялся. А потом побежал в ванную – промыть все водой. – Как она вообще это пьет, а? – возмутился я, когда снова смог говорить. – Гадость жуткая. – Не знаю, – пожал плечами Олег. – Хуже пива? – Да пиздец! – Я вот тоже не понимаю, как такое пьют. – Насчет коньяка я не знаю, но водку, например, запивают. Моя мама так делает на праздниках, – припомнил я. – А моя разбавляет. Но коньяк пьет так. Чем он ей нравится, как думаешь? – Не знаю. Вообще пьют ведь не для вкуса. Если кто-то говорит, что пьет ради вкуса, перед тобой пиздабол, – процитировал я отца. – Он по мозгам давать должен. И тут вдруг Олег со звоном поставил бутылку на стеклянный столик, убежал на кухню, и тут вернулся назад. В одной руке у него были две чашки, в другой большая бутылка колы. – Думаю, ещё по чуть-чуть стащить можно. Ты как? Я был молод и глуп, так что ответил: – Ну а чё? Можно. А будь я повзрослее и поумнее, выдал бы что-то в духе: "Подчеркиваю, не я это предложил". Ну не мог же я позволить Олегу оказаться круче! Курчаев плеснул в каждую чашку коньяка, а потом залил сверху колой. Почти до краев. Вкус коньяка в этой смеси почти не чувствовался, и мы быстренько ее уговорили. А потом, глянув на бутылку, поняли, что напитка в ней стало очевидно меньше. – Как думаешь, твоя мама заметит? – Ну... – Олег поднес коньяк к лицу. – Вообще-то может. Но все равно ничего уже не сделаешь. Наверное, на этом все должно бы было и закончиться. Его мамаша ничего бы не поняла. А если бы поняла, Курчаев бы отмазался. Можно было, например, сказать: "Я слышал, что коньяк и водка горят. Решил попробовать". Это даже могло бы сработать. Но тут я вспомнил историю, которую мне Костя рассказывал. Не в деталях, но общую суть: – Говорят, если в коньяк крепкий чай подлить, никто не заметит разницы. Тут бы Олегу усмехнуться, спросить: "И что, реально работает?". Да и мне тоже верить не следовало. Но... Видимо нам тогда уже дало по мозгам. Вроде бы выпили всего ничего, но много ли детишкам надо? Так или иначе, но идея с чаем показалась очень неплохой. Курчаев тут же отправился на кухню, включил чайник. А вернувшись, очень пристально посмотрел сперва на чашки, потом на бутылку... – Раз мы все равно будем разбавлять, может еще? – А давай! Олег смешал ещё порцию коктейля, и вот она была уже совершенно лишняя. После нее мы перешли из состояния "навеселе" к состоянию "наклюкались". Но нам уже даже и его было мало. А чаю так никто и не заварил. Да и закуски взять у нас ума не хватило. Такие вещи помнятся очень смутно. Чего мы там делали? Вроде я пытался играть, а потом... В общем, начиналось все мирно. Но вскоре на меня напало странное буйство. Одна из стен вдруг показалась мне очень оскорбительной. Я подошел, и сорвал с нее один из плакатов. Потянулся к другому, но тут мою руку перехватил Олег. – Ты чё? – возмутился он. То ли морда у него в тот момент наглая была, то ли просто больно от захвата мне стало больно, но это злость только усугубило. Я не ответил, и потянулся второй рукой за другим плакатом. Курчаев меня оттолкнул, и в тот же миг началась драка. Хотя, наверное, для той несуразности такое слово будет слишком громким. Мы пару секунд пытались схватить друг друга, а потом я ударил его, то ли в живот, то ли в солнечное сплетение. Он упал... И, внезапно, разрыдался. От этого мне жутко стало. Помню, даже подумал, что бедняга от удара моего помирает. Но Олег рыдал не из-за боли. То есть и она там роль сыграла, и обида. Но в основном, слезы лили какие-то тараканы у него в голове. Мой друг прямо бился в рыданиях и жаловался. Его никто не понимает! Никто ничего не знает! И вообще, он самый несчастный в мире человек! Слова-то были простые и даже банальные. Но с рыданиями они так меня покоробили, что я попросту сбежал, не понимая, чего же происходит. Сбежал, забыв у Курчаевых свой портфель... Последствия нашей небольшой пьянки аукались нам ещё очень долго. Прибраться Олег так и не догадался, и все стало сразу понятно. А мой портфель, мирно лежавший у друга в комнате, дополнил картину нужными деталями. Это был скандал скандалов! Курчаевы позвонили и моим родителям, и классной руководительнице. Хорошо хоть не мэру. Что происходило дома у Олега осталось для меня загадкой, он про наказания не рассказывал. Но прошел месяц, прежде чем друг решился позвать меня зайти. А до тех пор я даже в подъезде старался не показываться. Пьянку эту мы иногда вспоминали. Типа: было весело, но больше так не надо! А вот про ее завершение... Мы не сговариваясь стали считать, что его не было. У меня же начались большие проблемы с матерью. Папаша-то лишь посмеялся, и махнул рукой. Мол, с кем не бывает? Взрослеет парень! А вот мама мне этот номер спускать не стала. Впрочем, с наказаниями у нее было туговато, так что меня скорее сама ссора угнетала. Эдакое разочарование, чувство, что тебя пропащим человеком считают. Но мама все-таки быстро оттаяла. А вот наша классная... Она собрала внеочередной классный час, на котором очень проникновенно вещала о вреде алкоголя для наших юных организмов. Имен не называлось, но мы из нашей попойки секрета не делали. Олег был скромнее, а я так и вовсе нос задирал всем историю рассказывая. В общем, все поняли причину этой задушевной беседы. И вряд ли она достигла нужного эффекта. Больше скажу: через пару дней ребята из класса собрались после школы попить пива. Что тут сказать? Дурной пример заразителен, а запреты часто работают в другую сторону.