Я устала от тебя

      Лесли вымученно вздыхает, закидывая очередную коробку с краской в подсобку. Девушка не первый час горбатилась, и сейчас ей хотелось лишь поскорее разобрать огромное количество накопившейся работы, а затем отправиться домой и завалиться на кровать в обнимку с большим черным котом.       Бесконечное заполнение бумаг угнетало, оказывается, что вести бизнес чертовски затратно и муторно. Лесли любила процесс работы, набивать тату или заниматься скульптурированием чужих зубов, но бесконечная возня в подсобках и беганье по налоговым — убивало любое желание вести свое дело.       Кроме того, Лесли не выносила трущегося рядом Остина. Он был как пчела, вечно жужжал над ухом о чём-то возвышенном, хотя Фельдман даже не спрашивала. Иногда шатенка просто хотела врезать ему по яйцам и гордо уйти, хлопнув дверью, но вечно тоскливые взгляды Сары и Гарри сдерживали девушку от необдуманных решений.       Звон входного колокольчика отвлек запыхавшуюся Фельдман и заставил выйти встретить нового клиента. Гарденер как всегда выглядел свежо, опрятно, а сегодня даже немного навеселе. Мужчина уверенно подошел к Лесли и приветливо улыбнулся.       — Здравствуйте, доктор Фельдман.       — Гарри Гарденер, всегда рада твоей компании, — Лесли отзеркалила улыбку, сверкая своими натуральными клыками.       — Я буду очень рад, если ты придешь сегодня в «Музу» часов в десять вечера. — Остин тебя попросил? — Лесли фыркает и уже чуть более недружелюбно смотрит в       глаза Гарри. Ее глаза темнеют пропорционально тому, как она представляет очередной убитый вечер. Мужчина напротив кивает, грустно нахмурив черные брови.       — В любом случае мы с Сарой будем там, просто дружеская встреча. Пожалуйста, Лесли…       Лесли корчит недоверчивую гримасу, в конце концов скрещивает руки на груди и кивает несколько раз.       — Хорошо, я приду. Но никаких, блять, свиданий.       Гарри хмыкает, уже куда веселее прощаясь с Фельдман, и быстро уходит из салона. Лесли недовольно подпирает ладонями подбородок, поставив руки на кассу и смотря на закрывающуюся входную дверь. ***       Заходящее солнце слепило Лесли, и девушка корила себя за забытые очки, которые сейчас были бы как раз кстати. Прохладный ветер забирался под полы черного пальто, заставляя поежится. Кожаные штаны и длинные сапоги на шнуровке смотрелись, по мнению Лесли, довольно скромно, дополняла образ блуза с декоративным воротником и узким галстуком. Недостаточно, чтобы Остин посчитал ее приход соглашением на свидание, но достаточно, чтобы показать себя во всей красе перед коллегами. ***       «Муза» встретила Лесли женским приятным вокалом. Сара Каннингем как всегда прекрасно пела, Фельдман, чуть пританцовывая, подошла к дальнему столу, за которым увидела Гарри и Остина. Парни приветственно помахали девушке, Остин застенчиво улыбнулся, кивая на пустое место рядом с собой. Ну конечно, блять. Лесли вздыхает и садится, проклиная Гарри, который занял место для Сары, положив ногу на диван.       — Засранец… — Шепнула под нос Фельдман. Остин, заканчивающий разговор с Гарри, ничего не услышал, погруженный в беседу.       Наконец, Сара вернулась за стол, кидая на Гарри недружелюбный взгляд. Видимо, посадить Фельдман рядом с её воздыхателем было именно его идеей. Лесли не была удивлена, только чуть отодвинулась ближе к краю дивана. ***       Через пару часов неловкого сидения за одним диваном с Остином, который то и дело пытался как-то дотронуться, завести разговор, влюбленно посматривал в сторону Фельдман, Лесли почувствовала острую необходимость пойти и выкурить сигаретку другую. Извинившись и встав из-за стола, Фельдман подхватила свою черную кожаную сумку и вышла из бара.       Прохладный ночной воздух приятно ударил в отяжелевшую голову. Шатенка с первого раза сумела поджечь сигарету, выдыхая сизый дым и опираясь на деревянные перила, ограждающие террасу «Музы». Лесли зорким взглядом рассматривала ночное небо. Шаги сзади отдавались в уставшей голове неприятным звуком.       — Лесли, давай поговорим… — Лесли вздохнула, предвкушая не самый приятный диалог. Рядом встал Остин, опираясь локтями на крепкое дерево. Лесли скептически поджимает губы.       — Нам не о чем говорить, Остин. — Фельдман почесала указательным пальцем лоб, сигарета опасно приблизилась к волосам девушки.       — Я… Я не понимаю, что делаю не так. — Остин тяжело вздохнул, поворачиваясь лицом к Лесли. Он смотрит с горькой обидой и непониманием.       — Ты слишком назойливый, слишком-… Как бы тебе сказать… — Лесли ведет рукой с сигаретой в метафорическом жесте, стараясь подобрать нужные слова. — Короче, ты не в моем вкусе. — Фельдман равнодушно пожала плечами, переводя взгляд на собеседника.       Глаза Остина горели тысячью разбитых золотых зеркал, разливающихся янтарем в карих радужках. Драматург не мог так просто принять отказ, разворачиваясь всем телом и подходя ближе, вторгаясь в личное пространство Лесли.       — Ты моя муза, Лесли. Я творю последние полгода только для того, чтобы ты меня заметила. — Остин кривит губы в жалком подобии улыбки, хватаясь за предплечья Фельдман. Девушка фыркает, попытавшись скинуть чужие ладони с себя, но Соммерс не дает, сдавливая сильнее.       — Не глупи, Остин, я шутить с тобой не буду, — Остин продолжает «улыбаться», что заставляет Лесли почувствовать, как огромная волна дискомфорта буквально обрушивается на нее, отдаваясь в голове склизким ужасом.       Вот чуть дружелюбная, но слабая улыбка на лице парня кажется зловещей ухмылкой хищника, готового наброситься на жертву, как только та потеряет бдительность. Фельдман повторяет попытку, и наконец Остин отмирает, встряхивая девушку и одним резким движением разворачивая ее, прижимая спиной к перилам.       — Черт! — Шипит Лесли, больно ударившись копчиком.       Остин вздыхает и ведет носом по шее девушки, задерживаясь у уха и шепча, — Будь моей, Лесли…       Фельдман гортанно рычит и бьет коленом, попадая Соммерсу в пах. Тот сгибается, отпуская чужие предплечья и хрипит, сплевывает на деревянный настил. Лесли толкает драматурга и, дезориентированный, тот падает на спину, вскрикивая. Фельдман бросает сумку рядом, размахиваясь ногой и ударяя Остина ботинком в бок. Соммерс пытается схватить девушку за ногу, но та оказывается неожиданно прыткой и перепрыгивает через Остина, расставляя ноги по обе стороны от драматурга.       — Ублюдок, я же тебе сказала, что шутить не буду. Думаешь, написал пару популярных книжек и можешь лапать, кого вздумается, — Лесли в гневе хватает Остина за грудки, выплескивая слова ядом прямо на драматурга. Соммерс тяжело дышит, упираясь локтями в настил.       — Ты такая прекрасная сейчас, Лесли…       Удар оглушает, заставляя отплевываться кровью на пол. Фельдман что-то кричит, потряхивая горящей от удара ладонью, но Остин не слышит, упиваясь в желаемой боли и чувствуя болезненное наслаждение.       — Никогда больше не лезь ко мне, кретин!       Из «Музы» выбегает растрепанный Гарри, а за ним семенит встревоженная Сара. Каннингем подлетает к Лесли и Остину, отрывая девушку. Гарденер садится на колени перед Соммерсом, приподнимая голову парня, чтобы тот не захлебнулся в крови из разбитого носа, которая заливала черный свитер парня.       — Лесли, что случилось? — Сара отпускает девушку, и та встает, тяжело дыша.       — Я предупреждала, Остин полез — получил, что заслужил! — Фельдман сплевывает, хватая сумочку, и выбегает с террасы. Вдогонку слышится взволнованный голос Гарри, но девушка больше туда никогда не вернется. ***       Уже через три дня салон доктора Фельдман пустеет, на витрину вешают баннер с ярко-красными буквами «СДАЕТСЯ В АРЕНДУ». Лесли не может выдерживать настырного поклонника дальше, ей до скрежета в зубах это надоело. Лучше жить с сестрой-гомофобом и её мужем спортсменом, чем бегать от Остина, будто ей десять лет.       Пару недель приходят анонимные звонки и сообщения. Угрозы, романтические стихи, приглашения к себе, обещания лучшей жизни — ярко выраженный почерк Остина был виден в каждой букве телефонных посланий. Лесли, по совету Монтаны, сменила номер, и тогда сообщения уже не поступали.       Наконец, она обрела спокойствие и больше никогда не видела янтарные блики в карих глазах.