Глава 14

      Поток школьных дней незаметно слился в полосу из пар, домашки и тряски в автобусе вперемешку с разговорами одногруппников. Дома неизменно ждал Снежок и Дрифт с Рэтчетом (мне правда повезло, что за дверь нам никто ничего не предъявлял), порция энергона и иногда беспечные обсуждения пройденного дня. Все это, несмотря на мою усталость по вечерам, складывалось в почти идеальную картинку.       В очередной условный четверг, когда пар было поменьше, я жаловалась на транспортные пробки и задержки автобусов Спайдглум. Та кивала и что-то быстро писала на планшетке, лишь изредка поднимая на меня взгляд.       — Прости, мне уже пора. Меня сегодня дома раньше ждут, — кивнув на прощание, фем взяла свою сумку с подоконника и пошла к лестнице.       — Пока, — тихо провентилировала я и, обернувшись, едва не столкнулась с Лонгармом. — Шлак, ты чего тут стоишь? Подслушивал?       Серый мех пожал плечевыми сегментами.       — Тебе в какую сторону идти?       Помедлив, я махнула в сторону остановки, которую было видно даже из окна главного корпуса академии.       — А что?       — Пройтись не хочешь?       Я поморгала, слегка растерянно разглядывая его. Лонгарм сохранил такое же невозмутимое выражение фейса, что и обычно, только смотрел ещё более равнодушно.       — Можно, — наконец ответила я, все же решив, что ответ «ого, ты с кем-то общаешься», будет не самым вежливым.       С чего это он вдруг так нуждается в компании?       Пока я размышляла, имеет ли смысл начинать диалог на какие-то учебные темы или есть шанс попробовать узнать что-то о нем, Лонгарм задал вопрос первым.       — Почему ты вообще ездишь на автобусах?       Я остановилась, подняв манипулятор, чтобы толкнуть дверь корпуса, но не задев ее. Спустя несколько миллициклов я быстро вышла наружу и как можно более уверенно усмехнулась.       — Нравится, может.       — И поэтому жалуешься на них всем подряд?       — Кажется, допросы у нас начинаются ещё не скоро, если судить по программе основ теории разведки.       Какое-то время мы шли молча, я рассматривала высоченные дома с яркими вывесками вдоль дороги и считала пролетающие такси и катящихся роботов-доставщиков. Лонгарм продолжал сверлить меня взглядом, особенно довольным, когда я несколько раз дёрнула крыльями, сгоняя напряжение с них.       — В конце концов, что ты хочешь от меня услышать?       — Почему ты не летаешь?       — С чего ты взял? — я фыркнула. — Летаю. Ещё как летаю.       Фейс Лонгарма приобрел вопросительно-заинтересованное выражение.       — Может, продемонстрируешь? Было бы чудно посмотреть на такое зрелище.       Я встала на месте и сложила руки на грудной панели, хмуро смотря на него сверху вниз.       — Если целью прогулки было меня позлить, то мог просто в оптику сказать, что я тебя раздражаю и что ты не хочешь общаться.       — Если не полетишь, через гиперцикл другой просто свихнешься.       Я хотела было ответить что-то резкое, но так и не придумала, что именно. Свихнусь? Это же бред, как можно свихнуться просто без полетов? Не должно это быть настолько необходимым.       Он знает что-то? Черт возьми, рядом с ним всегда казалось, что он сверлит дыры в корпусе своим неживым взглядом и видит внутренности собеседника вместе со всеми его мыслями, но сейчас все росло и росло ощущение, что я начинаю неслабо так балансировать на грани того, чтобы повредить свое прикрытие.       — Не можешь, да? Я так и думал. Я мог бы помочь, но если ты не хочешь, не настаиваю.       Мех демонстративно развернулся, готовый уже махнуть манипулятором на прощание и уйти, но я его окликнула:       — Раз ты такой умник, то я готова в этом убедиться. Мало ли просто выпендриваешься сейчас. Сделаю вид, что не умею летать, а ты покажешь свои умения в преподавании.       — Ничуть. Тогда пойдем в ближайший внутренний дворик, — ухмыльнулся Лонгарм. — Если ты, конечно, уверена в своем решении.       Я кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Не то чтобы я боялась, скорее, это было предвкушение чего-то нового, чего-то, что могло изменить мое представление о себе самой. Или о нем.       — Уверена, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Покажи мне, что ты умеешь. И заодно научи меня, если это так просто.       Лонгарм повернулся и направился в сторону, откуда доносился приглушенный шум и пение каких-то мелких существ. Я последовала за ним, стараясь не отставать. Воздух здесь был чище, пропитанный ароматом цветущих инопланетных растений от крупных воздухоочистителей с вентиляторами на стенах домов.       — Здесь, — произнес он, остановившись посреди небольшой, утопающей в металлической зелени площадки. — Идеальное место. Никто не помешает.       Он обернулся ко мне, и в его оптике мелькнул тот самый взгляд, который я так хорошо знала — взгляд хищника, выслеживающего добычу. Но сейчас в нем было что-то другое, что-то, что заставило меня почувствовать себя не добычей, а скорее… ученицей.       — Итак, — начал он, его голос стал чуть тише, почти шепотом. — Ты говоришь, что летаешь. Но не показываешь. Почему?       Я пожала плечами, чувствуя, как напряжение нарастает.       — Не знаю. Не хочется. Не вижу смысла.       — Смысл есть, — настаивал он. — В каждом движении, в каждом вздохе. В том, чтобы быть собой. А ты… ты словно прячешь часть себя.       Я молчала, не зная, что ответить. Он был прав. Я прятала. Прятала так долго, что сама почти забыла, что именно прячу.       — Хорошо, — сказала я наконец, решив, что отступать уже поздно. — Давай попробуем. Но если я не смогу…       — Ты сможешь, — перебил он, его голос звучал уверенно. — Просто поверь. Поверь в себя. И в то, что ты можешь.       Кажется, уже мы оба поняли, что я вру о своих умениях полета, но Лонгарм решил этого не показывать.       — Давай… — он задумался, оглядывая пространство вокруг себя. — Вот! Отлично.       — Горка для спарков? — скептически фыркнула я, сложив манипуляторы на груди и смотря туда, куда он указывал.       — Она довольно высокая. Что не нравится? Думаешь, что не справишься?       Я вздохнула, отводя взгляд.       «Справиться» — это не то слово. Скорее, я боялась, что он увидит мою полную неспособность, мою фальшь.       — Просто… не вижу, как это поможет. Горка для спарков. Серьезно?       — Это не просто горка, — он сделал шаг вперед, его манипулятор указал на гладкую, изогнутую поверхность. — Это трамплин. Идеальный для начала. Ты же говоришь, что летаешь. Значит, умеешь отталкиваться, набирать высоту, управлять своим телом в воздухе. Это все, что нужно.       Я скрестила манипуляторы на груди, чувствуя, как мои крылья непроизвольно напряглись.       — А если я не умею? Если я просто… не могу?       Лонгарм подошел ближе, его взгляд стал мягче, но не менее проницательным.       — Тогда я помогу тебе научиться. Но сначала ты должна попробовать. Ты сама предложила.       Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает смесь страха и какого-то странного, неуместного возбуждения. Он был прав. Я сама предложила. И теперь отступать было бы еще более унизительно, чем потерпеть неудачу.       — Ладно, — пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Но если я упаду и разобьюсь, ты будешь виноват.       Он усмехнулся, и в его оптике мелькнул огонек, который я не могла расшифровать.       — Договорились.       Я вдохнула поглубже, стараясь успокоить дрожь в крыльях. Лонгарм отошел на несколько шагов, давая мне пространство. Я подошла к горке, ощущая ее гладкую, прохладную поверхность под манипуляторами. Это было не простое сооружение, а вызов. Вызов самой себе и ему.       «Ты летаешь», — повторила я про себя, пытаясь поверить в это. Я сделала шаг назад, взбираясь, затем еще один, потом прыгнула, набирая скорость. Мысль о том, что он наблюдает, одновременно пугала и мотивировала. Я оттолкнулась от земли, чувствуя, как ноги отрываются от поверхности. На мгновение я ощутила невесомость, но затем, вместо того чтобы взмыть вверх, я почувствовала, как тело стремительно падает вниз.       Я закричала, инстинктивно пытаясь расправить крылья, но они не слушались. Это было не то ощущение полета, которое я себе представляла. Это было падение прямо на металлическую поверхность горки. Удар обжег мне щеку, а я медленно скатилась, осев на земле.       — Твою мать, — вырвалось скверное словечко, пока я недовольно потирала лицевую пластину.       В сторонке группа спарков смеялись как жеребята. Один из них даже начал меня пародировать, расправляя свои мелкие крылья. Я фыркнула.       — Что ты сказала? — удивленно спросил Лонгарм, подходя ближе, чтобы помочь подняться.       — Да ничего… Из старокибертронского, — соврала я, вставая.       — Еще разок?       — Нет-нет, давай что-нибудь из теории расскажешь, пожалуйста. Лонгарм старательно начал демонстрировать, как именно нужно взлетать, когда от входа в дом послышались грозные крики.       — Я сейчас ваши фейсы в уголовный отдел отправлю за вандализм! Чему детей учите, наркоманы несчастные?!       Спарки разбежались с самыми жалостливыми окулярами и начали тыкать в нашу сторону, пока красно-желтая фем шла к горке, уже издали перечисляя повреждения, которые мы нанесли площадке и ранимой детской психике.       — Вот это вот что? — ткнула фем в едва заметную царапину с ржавчиной на горке. Судя по рыжему пятну, не то что эта царапина, сама горка была старше меня раза в полтора.       Лонгарм под шумок юркнул под горку, уже оттуда жестами показывая куда-то за спину громкой мамочки. Там был виден только серо-бирюзовый мех с визором, стоящий возле двери и наблюдающий за сценой во дворе. Отсюда не было видно толком его лица, но почему-то было ощущение, что он улыбается и улыбается слишком широко.       — Тут так все и было, — вяло ответила я фемке, та уже орала что-то совсем неразборчивое.       — Не до того, как вы тут устроили притон!       Отличный двор, никто не мешает. Лонгарму ставлю пять звёзд за выбор места.       Пока фемка руками разводила над горкой, я схватила Лонгарма за манипулятор и рванула обратно на более оживленную улицу.       Пробежав где-то домов семь, мы остановились возле автобусной остановки. Лонгарм держался за нее и тяжело вентилировал, уже не такой уверенный, как когда трепался про свои знания о полетах.       — И что это был за тип, которого ты так испугался?       — Психолог из академии, — спустя несколько минициклов смог выдавить из себя Лонгарм. — Ужасное существо, лучше не попадаться.       — Страшнее Ж-Ж?       Мех кивнул. Представить страшно, если честно. И чем Лонгарм так успел насолить психологу, что уже шарахается от него за километр?       — Я с тобой больше гулять вот так не пойду.

***

      Полететь получилось не с третьего и даже не с пятого раза. Лонгарм рассказывал про жажду полета, которую испытывают крылатые, если долго не поднимаются в небо. Звучало это странно и одновременно как-то логично.       Полеты мои поначалу не длились дольше нескольких минициклов, а крылья после них ломило ещё сильнее, чем до них, но постепенно становилось проще. Сложности возникли лишь с тем, чтобы пытаться лететь выше, потому что стоило мне хотя бы попытаться осмотреть землю под собой, как двигатель тут же отказывался работать нормально, и несколько раз я падала прямо на шею Лонгарма.       Тот, однако, выказывал удивительное упрямство и продолжал давать дельные и не очень советы.       — Не смотри вниз раньше времени, вот и все. Что тут сложного? — вновь и вновь повторял Лонгарм, в упор не понимая, как летучий кибертронец может бояться высоты.       Я терла ушибленные бока, молча хмурясь в ответ из-под козырька шлема.       Над нами простиралось небо, бездонно розовое и до одури близкое. В этот раз я пробовала взлететь с автобусной остановки на окраине, чтобы не пугать излишне впечатлительных жителей маленьких дворов.       Забралась я на нее с плеч Лонгарма, который как-то особо болезненно крякнул, когда я случайно пнула его в лоб. Высокие шпили домов Иакона одновременно царапали кромку неба и тонули в ней, подсвеченные с одного бока сразу двумя зелёными закатами.       Я уже привычно прыгнула, но по какому-то резкому порыву полетела не прямо, а круто взвилась вверх, ощущая, как скручиваются органы внутри. Лонгарм пронзительно орал что-то снизу, но его голос потерялся в гуле воздуха под крыльями.       Я вдруг поняла, что он имел в виду, когда говорил не смотреть вниз. Мне было невозможно осмыслить раньше, каково это, не смотреть на землю, а устремить взгляд куда-то выше и осознать, что между мной и этой хищной высотой пропала защитная оболочка приземленности и тяжести.       Небо обрушилось сверху и словно накрыло свинцовым одеялом. Зависнув в воздухе, я, широко распахнув оптику, смотрела на заходящие звёзды. Небо рвало искру на части, забирая себе осколки и словно напитывая собственной бесконечностью в ответ, щедро заливая в камеру искры все без разбора: глубоко сиреневую полосу на горизонте, изумрудно-зеленые пятна на домах и ощущение свободы, смешанное с отчаянной паникой.       Вентиляция сбилась.       Мне захотелось кричать и разбиться об край неба. Я расправила крылья и круто спикировала вниз, набирая скорость, чтобы резко вильнуть в сторону и наклониться набок, облетая остановку по широкому кругу.       Крылья ныли, но уже не так болезненно, как раньше, а как мышцы после тяжёлой тренировки. Восторг закипал внутри, и я без раздумий снизилась, перейдя в форму робота и спикировала на Лонгарма, решив попытаться поднять его в воздух, чтобы показать всю нереальность полета, но реальность оказалось более суровой. Не сумев удержать его дольше трёх миллициклов, в течении которых он вопил так, будто его режут, я бросила его вниз и рухнула рядом.       — Ты совсем уже? — продолжал орать мех, с трудом поднимаясь на дрожащие сервоприводы.       — Совсем, — подтвердила я и подняла палец вверх, не вставая с тротуара.       Полеты быстро вошли в привычку.       Другой вопрос, как именно я выясняла, как добираться от Иакона до Асхилла без автобуса. Но потом дорога от дома до академии стала занимать в разы меньше времени, да и было это куда приятнее.       Выйдя из магазина со списком от Рэтчета и ещё раз убедившись, что все необходимое было запасено, я заметила, что кибертронцев на улице стало меньше. Все будто старались зайти в любое заведение или здание под крышу.       Я глянула на небо. Низкие фиолетовые тучи ползли над шпилями домов, закрывая мутное розоватое небо. Две звезды уже скрылись за облаками, и улицы погрузились в зыбкий полумрак без теней. В воздухе ощутимо пахло чем-то прогоркло кислым.       — Как будто кто-то умер и уже разлагается, — пробормотала я, прежде чем трансформироваться в прыжке и взять курс на дом.       Воздух казался более густым, чем обычно. В домах загоралось все больше окон, а снаружи начало быстро темнеть. Небо почти вплотную приблизилось к городу, и мне то и дело начинало казаться, что тучи давят на крылья.       Первые крупное капли просвистели мимо, и я не особо обратила на них внимание, пока одна из них не обожгла крыло.       Что за чертовщина?       Я взвизгнула и резко сменила траекторию, пытаясь стряхнуть с себя эту едкую влагу. Но капель становилось все больше, они били по металлу с такой силой, что казалось, будто кто-то сыплет на меня горсть мелких, раскаленных осколков. Запах прегорькой кислоты усилился, смешиваясь с озоном, и я поняла, что это не просто дождь.       Паника начала подступать к горлу. Я попыталась ускорить полет, но воздух стал настолько вязким, что каждое движение крыльями требовало колоссальных усилий. Казалось, я плыву сквозь густой сироп. Внизу, сквозь пелену падающей жидкости, я видела, как кибертронцы спешно укрываются в зданиях, их силуэты мелькают в окнах, словно испуганные мотыльки.       Внезапно, прямо перед глазами, вспыхнул яркий фиолетовый разряд, сопровождаемый оглушительным треском. Он прошел совсем близко, и я почувствовала, как мои крылья завибрировали от его энергии. Это была гроза, но какая-то неестественная, агрессивная.       Я чувствовала, как металл моих крыльев начинает тускнеть, покрываясь странным налетом. Страх сменился отчаянием.       С горем пополам я добралась до дома, недовольно осматривая поврежденные крылья. Вернее, до первого знакомого окна квартиры, где я жила. Я хотела сразу же заскочить внутрь, но на всякий случай заглянула и, заметив знакомую мебель, начала протискиваться в открытое окно.       Приземлившись на подоконник, я с трудом сохраняла равновесие, чувствуя, как каждая пластина моего корпуса ноет от напряжения. Рэтчет, сидевший за столом, на который я встала, и что-то сосредоточенно паявший, поднял голову. Его оптика расширилась, когда он увидел мой вид.       — Что, во имя Праймуса, с тобой случилось? — воскликнул он, откладывая инструменты. — Ты выглядишь так, будто тебя протащили через кислотную ванну!       Я тяжело опустилась на стол, пытаясь отдышаться. Мои крылья были покрыты едкими пятнами и налетом, а местами металл даже начал разъедаться.       — Это был не дождь, — прохрипела я, — это была какая-то… кислотная буря.       Рэтчет подошел ко мне, внимательно осматривая повреждения. Его манипуляторы осторожно коснулись моих крыльев.       — Да, это нехорошо, — пробормотал он. — Потом узнаем, из-за чего сегодня такая буря. Но сначала… тебе нужна серьезная чистка и ремонт.       Он помог мне спуститься на пол и провел в ванную комнату. Вода, смешанная со специальным раствором, шипела, когда я погружала в нее свои поврежденные крылья. Боль постепенно утихала, но тревога оставалась.       За стенами бушевала непогода. Даже отсюда было слышно, как где-то совсем близко рокочет гром и свистят молнии.       После очистки крылья выглядели совсем жалко, и пока Рэтчет возился с какими-то заживляющими средствами, Дрифт искал подходящую по цвету краску.       — Ну кто же знал, что у вас тут даже дожди ненормальные?       — А у вас какие-то другие? — Дрифт наконец нашел подходящий баллончик и уселся рядом.       — У нас они не убивают хотя бы. И стоять под ними не так страшно.       Беспокойство Рэтчета утихло, вновь сменившись привычным напускным раздражением.       — И где твоя внимательность? Все нормальные кибертронцы за полчаса до начала прогноз отслеживают и пережидают дождь, а не лезут в самое пекло.       — Хоть кто-то из нас двоих об этом рассказать додумался?       Дрифт осторожно приподнял мое крыло, покрывая прожженные пятна серым грунтом, на который уже после распылял краску.       — На Кибертроне дожди только такие. Кислотные. Постарайся больше не попадать под них, ты ещё легко отделалась на этот раз, — начал рассказывать Дрифт, то и дело шикая на Рэтчета, который пытался вставить хоть одно слово в укоризненном тоне.       Медик наконец тихо фыркнул и ушел паять дальше. Мы с Дрифтом посидели вместе уже после того, как он закончил с покраской, и просто тихо общались. Ему, кстати, было намного интереснее узнавать про Землю, чем Рэтчету, и мои рассказы про моменты (редкие, но яркие) из моей жизни его удивляли и вызывали у него море вопросов.       — И что, можно просто… ходить под дождем и ничего не будет?       — Нет, промокнешь только. И есть шанс заболеть, но это уже мелочи, правда.       Снежок проехал мимо, ударив меня по ноге щеткой и что-то пискнул, прежде чем замигать красным несколько раз.       — Эй! Ты чего?       — До тебя он признаков разума не подавал, — усмехнулся Дрифт.       — Эволюционирует по циклам.       Я потянулась и стукнула крыльями друг об друга, чтобы убедиться, что они нормально реагируют на движение.       — Спасибо за помощь, — я улыбнулась Дрифту, прежде чем перевести взгляд за окно.       Небо раскололось надвое под напором особо крупной молнии.

***

      С начала учебного года прошел один гиперцикл. Вот кажется, что довольно короткий промежуток времени. Но для меня прошло будто полжизни. За это время я даже смогла влиться в коллектив и не чувствовать себя одинокой. Я просто жила. Полной и яркой жизнью.       В очередной учебный день после пар нас загнали в огромный актовый зал в главном корпусе академии, причем отмечались мы в графе с электронной подписью. Видимо, следили, чтобы присутствовали все. Разведчикам, что было совершенно неудивительно, достались места в самом конце зала, где находились прожекторы и электронная установка управления, за которой сидел молодой мех в наушниках, не обращая внимания на происходящее вокруг себя.       — И что мы отсюда увидим? — недовольно вздохнул Сэлдом.       — Зато возле второго запасного выхода, — попыталась отшутиться я, ища наши места.       — Сейчас все будет, — ухмыльнулся Пелтис, а спустя миллицикл достал огромную аппаратуру двойного телескопа.       Я проследила за его действиями. Пелтис, как всегда, был готов ко всему. Его рюкзак, казалось, вмещал в себя целый арсенал, от самых необходимых инструментов до самых невероятных гаджетов, которые могли пригодиться в любой, даже самой абсурдной ситуации. Он ловко установил телескоп, направив его в сторону сцены, где уже началось какое-то движение.       — Это не просто телескоп, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Это модифицированный сканер с функцией усиления изображения и звука. Позволит нам увидеть и услышать все, что происходит на сцене, даже если мы находимся на другом конце галактики.       Сэлдом скептически хмыкнул, но я уже чувствовала, как внутри меня разгорается любопытство.       — И где же наши места? Эта штукенция поможет их найти? — спросила Пичдрим.       Но оказалось все куда интереснее. Наши места были отданы какой-то инспекционной комиссии, среди которой я узнала ту ненормальную мамашу из двора. Кажется, у Лонгарма нервно дернулась оптика.       Нашей компании пришлось кучкой стоять у стены. На нас кидала косые взгляды та самая фемка, но я старательно их игнорировала.       Наконец, зал затих, и под общие аплодисменты на сцену вышел идеально отполированный и нами глубоко обожаемый заместитель директора по воспитательной работе.       — Дорогие ученики! — торжественно начал Жэйлсфир. — Мы традиционно собрались здесь, чтобы подвести итоги прошедшего гиперцикла!       — Ты смотри, как фейс светится, — прошептал мне Сэлдом, ткнув под бок.       Я почувствовала, как напряжение, которое я старательно подавляла, начало медленно отступать, уступая место привычному чувству предвкушения. Жэйлсфир всегда умел держать публику в напряжении, и этот раз не был исключением. Он говорил о достижениях, о преодоленных трудностях, о новых горизонтах, которые открывались перед нами. Слова его были наполнены пафосом и уверенностью, словно он сам был воплощением всех тех идеалов, которые академия стремилась привить своим воспитанникам.       Пелтис, тем временем, уже вовсю колдовал над своим телескопом-сканером. Его пальцы порхали над панелью управления, словно у опытного пианиста, извлекающего мелодию из сложного инструмента. Я видела, как на экране, который он прикрепил к аппаратуре, начали появляться размытые изображения сцены, постепенно обретая четкость. Сэлдом, несмотря на свой скептицизм, не мог отвести глаз от мерцающего экрана, а Куншим тихонько хихикала, наблюдая за суетой Пелтиса.       — И так как в скором времени наступит день активации нашей академии, мы проводим уже родную для старших курсов эстафету поколений! — закончил свою мысль мех, а по залу раздались довольные возгласы и хлопки. Дождавшись, пока аплодисменты стихнут, он, продолжив улыбаться, добавил. — Но помимо хороших новостей есть и одна плохая: некто повредил дверь в главной аудитории в медицинском корпусе. Пока что виновник не найден, но ему лучше сознаться самому, потому что если его вычислю я, то я вот этими своими манипуляторами ему пальцы поотрываю.       — Интересно, а где директор? — задумчиво протянул Лампро.       — Соскучился по нему? — усмехнулся его брат.       — А мы давно стикерпак не пополняли, нужно больше экстрима, — сразу нашел достойный ответ Пелтису второй мех.       — Ребят, а что за эстафета? — воодушевленно спросила я. Почему-то у меня начали зарождаться мысли об участии в ней. — Я успею записаться?       — А она для всех обязательная, — громко хохотнул Сэлдом, на что сразу же зашипели со стороны инспекционной комиссии.       — Кроме администрации, — добавила Пичдрим. — Она за судей. Я считаю, что это нечестно. Пока мы, учителя и наши альфы будем отдавать искру за победу, им потеха.       — Ж-Ж просто не в спортподготовке, — сразу ухмыльнулся Сэлдом.       — Заискрен? — подловил его настрой Пелтис, улыбаясь во весь фейс.       Все сразу засмеялись, но смысла слова я не поняла. Надо обязательно спросить у Рэтчета его обозначение. Хотя я догадывалась, что оно значит «умалишенный».       — Мы тут почти два цикла торчим, это конец уже? — сказала Спайдглум, когда Ж-Ж покинул сцену.       Но в противовес ее словам возле площадки неожиданно материализовался мех в сером камуфляже с несколькими планшетками в манипуляторах, который ловко запрыгнул на нее, не обращая внимания на ступеньки в двух метрах от себя.       — Не расходимся! — довольно громко, причем без микрофона, получилось у него рявкнуть.       — Это кто? — спросил стоящий у запасного выхода Сэлдом.       — А я про него говорил, — Пелтис глянул в камеру. — Хорошо, что не спешил аппаратуру выключать.       Тем временем серый мех посмотрел как раз в нашу сторону. Лонгарм даже дернулся. К заместителю директора неизвестно по чему подошел Ж-Ж и передал микрофон. Потом у него мех что-то спросил, указывая взглядом на задний ряд, где находились мы.       — А чудо-техника опознает, о чем они говорят? — спросила Пичдрим.       — Надо сворачиваться, — в сторонке сказал Лонгарм.       — Еще чего, — ответил Пелтис, усиливая звукоприниматель телескопа. — Я разве что-то незаконное делаю?       — Студенты-разведчики со мной уже знакомы, поэтому представляюсь для медиков, — начал мех со сцены. — Я заместитель директора по безопасности, кадрам и разведкорпусу. Фликскар.       — Что-то от лютой химички он нас не обезопашивает, — прошептал Сэлдом.       — Мой коллега сильно разглагольствовал про достижения за прошедший гиперцикл. Но, к сожалению, кроме них уже появились и правонарушения.       После его громких слов Пелтис резко вырубил камеру.       — Многие учащиеся подписаны на экстремистские каналы, в том числе, на тематику десептиконского движения. А также ношение и выкладывание в сеть фотографий с их символикой, которая запрещена на Кибертроне! — с этими словами Фликскар хлопнул планшетками по своему второму манипулятору, а на большом экране начали появляться примеры таких каналов. — Позор! Вы учитесь в лучшем заведении Иакона. Мне стоит напомнить про прошлогоднее незаконное распространение наркотических средств в общежитии? А ведь эту молодую фемку посадили на тринадцать астроциклов. Она себе угробила будущее!       — Даже и такое было? — прошептала Пичдрим молчавшей все это время Куншим.       — Вот здесь, — мех поднял планшетки повыше, показывая их лучше затихшему залу, — здесь у меня собрано всё, на что и кто подписан! И информация про так называемые «стикеры» с преподавательским составом!       Я мельком глянула на инспекционную комиссию. Ее члены о чем-то довольно перешептывались и записывали некоторые моменты в датападах стилусами.       — Я требую, чтобы к первым большим каникулам все учащиеся почистили свои аккаунты и вели себя как благонадежные граждане. Никакой посторонней грязи! Иначе мы вернемся к этому вопросу!       Фликскар исчез так же быстро, как и появился, оставив пустоту на сцене и тишину повсюду. Правда, какой-то мех с первого ряда неуверенно произнес на весь зал:       — А уходить можно? Мне еще идти на старокибертронский!       — Можно-можно, — ответил ему, поднимаясь, Ж-Ж.       В нашей группе тут же начались шевеления, но отнюдь не в сторону выхода. На главный экран вывели списки прилежных учеников гиперцикла по группам, и все ломились сфотографировать свою группу, чтобы разослать остальным.       — Допустим, я понимаю, почему выше нас оказался Стилспринг и Гоуст, — задумчиво протянул Пелтис, которому удалось по стенке сползать до экрана и обратно. — Я вот только не понял, а как Серый оказался на первом месте?       — Кажется, только кажется, кое-кто работает на две стороны. Ты откуда стикеры добыл?!       — Да он еще явно и в неодесептиконской подпольной партии состоит! — добавил Сэлдом.       Я оторвалась от разглядывания списка и своего имени на тринадцатом месте, ниже меня были только Пелтис и Сэлдом, и растерянно глянула на Лонгарма, вокруг которого уже не очень хорошо толпились одногруппники.       — Лонгарм! — я почти обиженно опустила крылья.       Серый мех на окулярах терял уверенность и все более беспокойно старался влиться в толпу медиков, чтобы скрыться. Лампро бросился следом, и оба потерялись среди чужих корпусов.