Во тьме

      Голос пьянит, голос дурманит, погружает её в сладкий, вязкий туман. Если не думать, не смотреть вокруг, а только слушать, слушать, слушать, то можно и впрямь унестись прочь отсюда, далеко-далеко. Можно забыть и о холоде камня, и о вечной непроглядной тьме подземелий, и о ядовитом дыхании старого змея.       «Сколько я здесь?» - думает она. – «Тысячу лет или больше?»       Как бы ни был долог этот срок, проведенный в темнице с единственным, кто у неё остался, он уже подходит к концу. Лицо супруга – восково-бледное, с запавшими от бесконечной муки глазами – выражает больше не отчаяние, а нетерпеливое ожидание. Иногда во тьме она видит, как в нехорошей, безумной улыбке блестят его зубы.       Где-то далеко, наверху, его порождения готовятся к великой битве.       Говорят, эта битва станет последней.       Говорят, что после неё не останется ничего, кроме пустоты.       Говорят, её боятся и с трепетом ждут во всех мирах.       Ей все равно.       Когда горны протрубят, когда армии ощерятся оружием, когда ненависть, азарт и боевая ярость наполнят сердца, владычица мертвых Хелль откроет врата своего мрачного царства, чтобы мертвые встали плечом к плечу с живыми.       И тогда она вновь увидит своих сыновей.