Глава 18. Лилия

      — Твою мать, твою мать, твою мать, ТВОЮ МАТЬ, ЧТО ЭТО БЫЛО?!       Ляля даже не пыталась сохранить спокойствие. Она была напугана. Настолько, что это вызывало у неё самые неприятные, самые ужасные воспоминания о такой же растерянности и таком же первородном ужасе.       Девушка рвала на себе волосы, ходила туда-сюда перед дверями и кричала, пытаясь хоть как-то воззвать к ответам. Кого — Ляля и сама бы хотела знать.       — Куда она, мать вашу, делась?! Откуда здесь двери?! ЧТО ВООБЩЕ, ЁБАНЫЙ РОТ, ТУТ ПРОИСХОДИТ?!       Девушки, что сейчас стояли неподвижно, даже и не думали отвечать ей: Тася застыла в шоке, переживая глубокие душевные потрясения, которые отражались на её лице, а Марша полушёпотом бормотала что-то, не моргая глядя на двери.       — Блять, да скажите вы хоть что-нибудь! — в голосе девушки слышалась не столько злоба, сколько мольба. Эта тишина убивала её.       Но ответа не было. Ни от Таси, ни от Марши. Они просто стояли, погружённые в транс. Так Ляля осталась одной-единственной, кто сохранил хоть какое-то подобие рассудка.

***

      Сколько прошло времени — девушки считать перестали. И спать. Спать тоже перестали. Кто-то боялся, кто-то просто был настолько потрясён, что не мог заснуть, а кто-то просто не мог оторвать взгляд от дверей.       С тех пор девушки не разговаривали. Тася молчала, уставившись в стену и качаясь взад-вперёд. Марша, сложив руки вместе, усиленно молилась кому-то.       У Ляли же не было богов. Не было так же и ступора, который помог бы отключить мозг. Ничего у неё не было. Кроме жгучего желания выместить свою злость хоть куда-нибудь.       Девушка била стены, была двери. Так же пыталась их открыть. Ничего. Ничего не могло успокоить её злость. И страх. Да, она боялась. Боялась неизвестности, боялась ожидания.       Ляля села на пол в дальнем углу. Взяла в руки помятую пачку сигарет.       Вш-ш-ш-ш…       Длинная затяжка. Сигарета в трясущихся руках. Слёзы, которым так и не удастся вырваться наружу.       Вш-ш-ш-ш…       Ещё одна затяжка. Воспоминания застилают глаза как пелена слёз. Но Ляля смахивает их. Не до них сейчас.       Вш-ш-ш-ш…       Третья. Облако серого дыма кружит над головой, уходя сквозь потолок.       «Господи, за что мне это? Ты же не веришь в бога. Это не значит, что я не могу использовать крылатые выражения».       Хоть картинку она и смахнула, звук голосов всё ещё слышен в её голове.       Вш-ш-ш-ш…       Последняя. Ляля и не заметила, как закончилась сигарета. Такими же трясущимися руками девушка потушила окурок о белый гладкий пол. Трясущаяся рука потянулась обратно к помятой пачке.

***

      Ещё сколько-то времени. Вроде как девушки начали приходить в себя. Они по-прежнему молчат, не обращая внимания друг на друга.       — Почему двери не открываются?! — Ляля уже довольно долгое время пытается открыть двери. Но, увы, это просто не возможно. Их как будто бы забетонировали невидимым цементом.       — Ты их не откроешь, — спустя, кажется, вечность, Марша перестала молиться и открыла свои красные глаза. Теперь в них нет ничего, кроме твёрдой уверенности в чём-то. — Так что перестань и успокойся.       Это злит Лялю даже больше, чем призыв к спокойствию.       — То есть ты хочешь, чтобы я перестала пытаться выбраться?! — опять крик, кажется, таким темпом девушка рискует сорвать и без того сиплый голос. — Может тебе и нравится сидеть в этой белой чистенькой клетке, но мне нет! Я тебе что, зверушка какая то, что-ли?! Я человек! Человек, блять! Так что извини уж, но мне свойственно пытаться выбраться оттуда, где мне не нравится!       Ляля тяжело дышит, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Марша лишь спокойно и как-то печально смотрит на неё в ответ. И молчит, не говоря ни слова.

***

      С тех пор, как они перестали считать дни, прошло около двух недель. По крайней мере, так ощущала Ляля. Как оно было на самом деле, никто никогда уже не узнает. В напоминание о когда-то бывшей здесь Агате остались лишь ненавистные светлые двери. Сколько ни пыталась Ляля открыть их, даже после разговора с Маршей, у неё всё никак не получалось. Это бесило, заставляло злиться, так что пришлось оставить эту затею. Иначе девушка рисковала сойти с ума.       Прямо как Тася. С момента пропажи Агаты, девушка стала сама не своя. Хоть, признаться честно, по большей части никто и не обращал на неё внимания, занятый собой. Но сейчас это стало заметно сильнее. Наверное, потому что Ляля стала успокаиваться и присматриваться к окружению.       Так вот, смотря на Тасю сейчас, Ляля могла отметить, что под глазами девушки залегли огромные мешки. Тёмными тенями они больше походили на очки, чем просто на кожу вокруг глаз. Всё это время девушка, очевидно, нормально не спала. Лишь короткими перебивками, больше теряя сознание, чем засыпая, она отдыхала.       От этого страдала её нервная система. Девушка стала дёрганой и нервной. Вздрагивала каждый раз, стоило кому-то пройти мимо неё.       Ляля понимала, что долго она так не протянет. Пыталась собраться с мыслями, чтобы поговорить с ней. И даже один раз собралась. Но, увы, Тася ушла в себя настолько, что просто-напросто не слышала ничего.       Отчасти Ляля понимала её. Она и сама боялась засыпать после того случая. Боялась, что точно так же увидит что-то, скорее всего, из своего прошлого, что заставит её просто исчезнуть. Поэтому, не достучавшись до девушки один раз, они с Маршей бросили это занятие

***

      Три недели. После того, как они снова начали считать дни, прошло ещё около недели. За это время мало что изменилось. Единственное, что действительно имеет значение — девушкам наконец удалось заставить Тасю поспать. Так же им наконец удалось вытащить её из ступора. Теперь, хоть и вяло, она могла немного разговаривать. Гитару она даже не брала в руки. Да что там, она и лишний раз пошевелиться боялась.       Конечно, Ляля знала, что она робкая и замкнутая, но что бы настолько…       С Маршей, что не удивительно, не происходило никаких изменений. Разве что… она стала более серьёзной, более угрюмой и задумчивой. Ляля догадывалась, с чем это связано, но признаться в этом девушка не хотела ни себе, ни кому бы то ни было ещё.

***

      Так, с момента пропажи Агаты прошёл уже месяц. Девушки, кажется, оправились после этого и начали «жить» дальше.       Тася стала более открытой, даже иногда смеялась. Марша, хоть и оставалась всегда собранной и серьёзной, тоже иногда позволяла себе шутить. Кажется, их существование потихоньку начало налаживаться.

***

      Ляля сидела возле стены, как всегда рассматривая двери и думая о своём. Тогда, спустя две недели после пропажи Агаты, она скурила всю пачку сигарет. За раз. И сейчас, от нечего делать, покурила бы ещё.       Тася лежала, свернувшись комочком и прикрытая своей олимпийкой. Спала. Теперь её усталость затмила страх, и девушка наконец стала погружаться в глубокий сон.       Марша тоже бодрствовала. Она сидела чуть ближе к центру комнаты, погружённая то ли в медитацию, то ли в раздумья.       Ляля запрокинула голову, прикрывая глаза.       «Надо встать и размять кости. Всё болит, да что же это такое, блять. Сука, как же скучно. Ну вот что мне делать, а?! Что делать в этой душной, маленькой, выбеленной комнатушке? Я точно сойду с ума…»       Ляля открыла глаза, поднимаясь на ноги.       — Опять пошла двери ломать? — серьёзно поинтересовалась Марша, не открывая глаз. В ответ на это Ляля закатила глаза.       — Ну ебана в рот, ну прекрати ты эту хуйню! — в который раз Ляля говорила одни и те же слова и в который раз Марша лишь усмехалась в ответ на это.       Да, спустя какое-то время, Ляля и «ломать дверь» стали синонимами. Каждый раз, когда девушка вставала она ноги, Марша всегда, ВСЕГДА, делала ей предупреждение о том, что двери сломать не получится.       Так, обменявшись парой дежурных фраз, Ляля принялась «разминать кости». Каждый раз, делая растяжку, или активные упражнения, протез девушки громко грохотал о пол. По началу Маршу и даже Тасю это немного раздражало. Но ещё больше их бесило то, чем занималась Ляля, если не упражнялась. Девушка завела себе привычку «вызывать на бой» своих соседок, чем очень раздражала оных. Поэтому девушкам пришлось смириться с тем, что пару раз в «день» на протяжении какого то времени слышны грохот и металлический скрежет.

***

      Ляля занималась уже довольно давно. Это помогло разгрузить мозги и успокоиться. Когда она закончила, то осмотрелась вокруг. Марша уже не медитирует, но всё так же сидит, наблюдая за тем, что происходит вокруг. А Тася… спит…?       Ляля нахмурила брови. Как это так? Обычно девушка спит очень чутко, вздрагивая во сне каждый раз, стоит Ляле сделать хоть шаг. А тут… тут совсем ничего. Странно это всё.       Ляля поборола острое предчувствие чего-то плохого. Сейчас верить во всё это не хотелось. Категорически.       — Тася…! — Маршу тоже насторожил слишком глубокий сон девушки. Поэтому, позвав её, она поднялась с пола и встала поближе к Ляле. — Таисия!       Стоило Марше обратиться к ней полным именем, как Тася открыла глаза. О нет… Нет-нет-нет…       — … нет-нет-нет-нет-нет, — пробормотала Ляля, глядя в знакомо стеклянные глаза. — Только не снова! — почти плача добавила девушка.       Марша оставалась молчаливой и несгибаемой.       Тася моргнула пару раз, приходя в себя. Она села и потянулась.       — Да уж, засиделись мы. Ты права, уже поздно.       Обращаясь к невидимому собеседнику, проговорила Тася. Она смотрела на Лялю, но видела уже не её.       Девушки молча смотрели на неё, не в силах пошевелиться. Тем временем Тася хватает гитару и засовывает в чехол.       — Да?! Тогда хорошо, я возьму гитару. Хахаххахах, нет, что ты, мне не тяжело.       Надевая олимпийку и чехол с гитарой на плечи, Тася идёт туда, где стоят неподвижные зрители сей сцены одного актёра.       — Всё, мам, пока! — Тася быстро целует Лялю в щёку, заставляя вздрогнуть от прикосновения. — Не переживай, я провожу Элю и быстро вернусь. Сколько тут идти? Я скоро вернусь!       Тася бежит к стене, махая на прощание рукой. Потом останавливается и берётся за пустоту около стены.       Глаза девушек округляются от неверия. Разрывая пространство стены, открывается… дверь. Среднего размера, деревянная, новая, черная…       Тася тут же забегает в неё, и захлопывает.       Ещё одна. Ещё одна из них исчезла. Непонятно куда, непонятно зачем. Просто… исчезла.