Глава 21. Альфред Ван Хауверин

      — Ах, Mi belle, знаешь, что-то мне нехорошо, — Агата была бледна. Её фарфоровая кожа стала несколько серой и вся она осунулась и сильно исхудала.       — Агата, душа моя, что случилось? Мне позвать доктора?       Девушка устало улыбнулась и легонько кивнула.       — Пожалуйста, позови доктора. Я хочу немного отдохнуть. Пусть принесёт мне лекарство и проведёт процедуру.       Альфред тут же отпустил руку жены и пошёл в направлении больших двустворчатых дверей.       — Скажи камердинеру, чтобы позвал доктора Пленэ, — сказав это молодой горничной, мужчина вернулся к жене.       — Знаешь, я иногда думаю, что этот доктор шарлатан, — мужчина провёл рукой по взъерошенным светлым кудрявым волосам. — Сколько бы процедур он ни проводил, сколько бы лекарств ты ни пила — всё одно. Тебе не становится лучше.       Как только мужчина высказал свои подозрения, в комнату, объявляемый камердинером, вошёл немолодой доктор. Волосы его давно поседели от времени, а глаза из-под очков с толстыми линзами с интересом наблюдали за графом и графиней.       Агата протянула худую бескровную руку, ожидая новую дозу лекарства. Доктор Пленэ тут же открыл свой потрёпанный саквояж и достал пузырёк, наполненный густой красной жидкостью. Агата покрутила его в руках, осматривая потухшими серыми глазами и махом выпила.       — Знаешь, Mi belle, лекарства доктора помогают, — графиня щебетала это как бы невзначай, но Альфред сразу понял — это ответы на его подозрения. — Когда выпью его, мне становится так хорошо… И совсем не больно.       Доктор уже начал процедуру кровопускания. Взяв длинный ланцет, он провел тонкую короткую полоску на сгибе локтя, выпуская дурную кровь.       Альфред скривился. Да, его жена болела, но эта формулировка… «дурная кровь» была у низших сословий, бедняков и юродивых. Его жена же, была прекрасна. Во всех смыслах. Поэтому мужчина не позволял говорить таких вещей. Особенно при ней.       — Ну, сколько там, доктор? Может быть, на сегодня хватит? — Агата отняла от лица вторую руку, заглядывая серыми омутами в искажённые очками глаза профессора. Тот кивнул и перетянул ранку чистым бинтом.       За всё время доктор Пленэ не произнёс ни слова. Он вообще мало говорил и именно это заставляло Альфреда относиться к нему с настороженностью.       Впрочем, стоило ему покинуть комнату, как Агата сокрушительно вздохнула. Граф тут же опустился на корточки около софы и мягко сжал руку жены.       — Что такое, Mi belle?       — Ох, как же я устала, — тихо произнесла девушка, заглядывая в голубые глаза мужа. Потом поднесла руку Альфреда и прижала к своей холодной щеке. — Любимый, не мог бы ты помочь мне дойти до комнаты? У меня нет сил ждать горничных.       Альфред выпрямился в полный рост и протянул девушке руку, готовясь помочь встать. Агата в последнее время была слаба, поэтому ходить самой ей было очень и очень тяжело.       Девушка медленно поднялась, опираясь на протянутый локоть мужа. Она и раньше была миниатюрной: невысокая с аккуратной тонкой фигурой. Но сейчас, сражённая болезнью, она стала ещё меньше на фоне своего высокого, статного, широкоплечего мужа.       Альфред и Агата стали медленно подходить к дверям, за которыми была комната девушки. После начала болезни Агата попросила мужа о раздельных комнатах. Он понимал, что она не хотела, чтобы он видел эту её невзрачную больную сторону. И от этого ему становилось больно. Альфред любил Агату больше всего на свете и ни за что бы не стал отворачиваться от неё, увидев её больной.       Но, как бы то ни было, он выполнил просьбу жены и теперь они пользовались разными спальнями, которые были соединены лишь общей гостиной. Там они и проводили время перед сном вместе.       Дойдя до дверей, Альфред остановился. Он оглядел свою жену с ног до головы. Болезненно бледная кожа, которая сливалась с цветом её ночной рубашки, некогда прекрасные золотистые волосы и потухшие серые глаза. Альфреду было почти физически больно от того, какой она стала из-за этой проклятой болезни, которую не могут определить даже самые лучшие врачи во всей Феридии.       — Спасибо, Альфред, — обыкновенно произнесла Агата, перед тем как нежно погладить холодной рукой щёку мужа. — А теперь мне пора спать. Не нужно провожать меня до кровати, — девушка красиво улыбнулась.       — Но милая, мне будет спокойнее, если я провожу тебя, — Альфред поцеловал тонкую ладошку жены.       — Ха-ха-ха, да брось ты, не нужна мне помощь с тем, чтобы дойти до постели и лечь в неё, — Агата перестала смеяться, но не перестала улыбаться. — Я люблю тебя. Спокойной ночи. Увидимся утром.       Агата легонько дёрнула за шёлковый поясок, который заменял грубый шнур. Тут же зазвучали переливы колокольчиков, ознаменовывая открывание светлых, двустворчатых дверей.       Альфред наблюдал, как его жена заходит в спальню, махая ему рукой, и исчезает за закрывающимися дверями.

***

      Время почти три часа. Альфред уже час сидит в своем кабинете, просматривая какие-то бумаги при тёплом свете свечей. Он ждёт, когда придёт доктор. Хочет поговорить с ним.       Стук в дверь. Это камердинер, он объявляет что доктор Пленэ заходит в кабинет. Альфред откладывает бумаги и складывает руки перед собой на столе, показывая что настроен на серьёзную беседу.       — Граф Ван Хауверин, чем могу помочь вам в столь поздний час? — противно-гнусавый голос режет слух, а доктор расширкивается в приветствии.       — Скажи мне вот что, Грегори Пленэ… — начал Альфред низким, угрожающим голосом. — Почему же моей жене не становится лучше, а наоборот, с каждым днём она всё больше чахнет на глазах.       Голубые глаза Альфреда зло сверкнули, заставляя гнусавого доктора сжаться до размеров ребёнка.       — П-понимаете, граф Ван Хауверин, д-дело в том… Что г-графиня… Н-ну, она…       — Доктор Пленэ! — громогласный оклик Альфреда заставил робкого профессора замолчать и побелеть, подобно бумаге. — Дайте мне чёткий ответ: почему моя жена не поправляется?!       Доктор сухо сглотнул и поднял дрожащие глаза на возвышающегося над столом графа.       — Н-на самом деле… — немного подумав, вновь начал доктор. — На самом деле ей становится лучше!       Альфред скептически сложил руки на груди.       — Я а-активно изучаю болезнь и выявил наиболее эффективное лечение, которым уже з-занимаюсь. Кровопускания о-откачивают «дурную кровь», а то красное лек-карство, оно замещает эту д-дурную кровь на здоровую!       В доказательство этому Пленэ достал из кармана тот самый бутылёк, который буквально сегодня выпила Агата.       Альфред, подобно жене, повертел пузырёк в руках, посмотрел на свет. Жидкость была мутной. Мужчина откупорил его и поднёс к носу.       — Это… Это кровь? — глаза Альфреда наполнились яростью. — Ты давал моей жене кровь?!       Пленэ испуганно попятился назад, бормоча объяснения. Но стоило Альфреду выйти из-за стола…       — Прошу, послушайте меня, граф! — взмолился доктор, падая перед мужчиной на колени. — Э-это лекарство и вправду сделано на основе крови! Но я модифицировал его, поэтому теперь оно помогает крови в теле графини очиститься! А е-ещё оно снимает боль! Поэтому мадам Ван Хауверин становится легче.       Альфред устало потёр глаза. Кажется, то, что говорил доктор имело некий смысл. Хоть Альфред и не был до конца в этом уверен, приходилось соглашаться и на уговоры этого… шарлатана. Ведь больше никто не мог помочь его жене.

***

      Ночь прошла быстро. Сначала разбирательства с Пленэ, потом ещё немного разбирательств с бумагами и вот, наконец, Альфред забылся сном. Его разбудили утром горничные.       Мужчина умылся и сразу же направился в комнату жены. Это был их ежедневный ритуал: как только Альфред просыпался, то шёл к жене и будил её. А потом они вместе лежали в постели, разговаривая обо всём на свете.       Вот и сейчас, берясь за ручку двери, Альфред открывает массивную дверь. Мужчина проходит к кровати и видит там её. Прекрасную, спящую красавицу. Но… что-то насторожило его.       Агата была бледна, даже несколько синевата. Её рот был слегка приоткрыт. Альфред сделал ещё шаг к кровати. Агата не шевелилась, лёжа на спине и сложив руки на груди. Совсем не шевелится и даже… Не дышит.

***

      Как только Агата легла в постель, она тут же провалилась в сон. Пусть он был поверхностным, но всё-таки девушке удалось немного поспать. Однако, как это обычно случалось, девушка проснулась посреди ночи от нехватки воздуха. Она попыталась приподняться но оказалась парализованная. Ни двинуться, ни закричать.       На глазах девушки выступили слезы. Она внутренне кричала, звала на помощь, но из её рта не выходило ни звука. Воздуха начало не хватать. Как бы глубоко не вдыхала, как бы не выдыхала — всё одно.       Перед глазами в и так тёмной комнате заплясали черные мушки. Агата теряла сознание.       Так, не в силах сказать ни слова, она медленно закрыла глаза, а по щеке её скатилась одинокая слеза, а в угасающем сознании мелькнуло лишь его имя и слова «прости»…

***

      После похорон графини, доктор Грегори Пленэр был казнён как шарлатан. Граф Альфред закрылся в себе и очень тяжело переживал смерть любимой жены. Он так и не женился во второй раз, постепенно превращаясь из молодого красивого человека в стареющую, осунувшуюся бездушную оболочку.       А Агата Ван Хауверин умерла в возрасте двадцати семи лет, снедаемая пока ещё неизвестной тогда лейкемией. Она быстро сгорела от неизлечимой болезни, покинув мир в 2:35 ночи.