Глава 23

03.07.22. Очнувшись утром следующего дня Маяковская обнаружила, что находится, как неудивительно, в палате. Рядом с ней лежит Косторная, а на стуле слева от Лили сидит и спит Туктамышева. Маяковская попыталась осторожно принять положение сидя, но не получилось. А всё из-за того, что под ней довольно-таки, громко проскрипела койка и она сама тихо простонала от боли в ногах. Не успела Лиля ни слова сказать, ни хотя бы немного сдвинуться, как оказалась зажата в объятиях Елизаветой, которая очевидно, проснулась из-за либо скрипа койки, либо тихого стона. Косторная тем временем продолжала мирно, и очевидно, очень крепко спать. — И вам доброе утро, Елизавета Сергеевна. Сказала Лиля, в ответ несмело обнимая Елизавету. Туктамышева хмыкнула и отстранилась. — Я же говорила, что необязательно называть меня по имени отчеству вне ледовой площадки. Сказала Елизавета, смотря на Лилю, с лёгкой улыбкой, сев на прежнее место. — Это по привычке. Смущённо сказала Лиля, смотря на Елизавету, а после перевела взгляд на свои ноги. Вспомнив о том, что было вчерашним вечером, Маяковская вздрогнула. В горле появился небольшой ком, а в голове пронеслась мысль «Я им отомщу. Отомщу.». — Насколько всё серьёзно? Спросила Лиля, смотря Елизавете в глаза, резко посерьёзнев. — Тебе предстоит пробыть здесь ещё минимум до послезавтра. А нормально, не более менее, а именно, нормально ходить ты сможешь минимум в конце сентября. Ответила Елизавета, смотря Лиле в глаза. — Ох… Удивлённо произнесла Лиля. Она конечно ожидала, что всё будет серьёзно, но не ожидала, что будет настолько серьёзно. Маяковская не собиралась препираться. Ну, а смысл? У неё травма. Она ничего не может с этим сделать на данный момент. Не будь травмы, и будь так, что Елизавета просто волнуется за то, чтобы Лиля не перетрудилась, скорее всего, Маяковская стала бы препираться, а так, в этом просто нету ни капли смысла. Повисла тишина, что оказалась прервана спустя минуту с небольшим проснувшейся Косторной, которая чуть не упала с койки, заметив, что Маяковская очнулась, пока она спала. Лиля её и словила вовремя, в то время, как Лиза сдерживала смех. — Алён, будь поосторожнее. Не хватало нам ещё одной травмированной за последние два дня. Сказала Елизавета, смотря на Алёну, сдерживая смех. Косторная недовольно закатила глаза. — Спасибо. Сказала Алёна, смотря на Лилю. Маяковская хмыкнула. — Всегда пожалуйста. Сказала Лиля, с лёгкой улыбкой, смотря на Алёну. Косторная приняла положение сидя, после чего достала из кармана штанов телефон и недовольно фыркнула. — Что-то не так? Спросила Лиля, смотря на Алёну. — Тренер уже завтра ждёт меня на тренировке. Я не смогу к тебе приходить. Мне надо будет сегодня же улететь в Москву. Ответила Алёна, смотря на Лилю. — Ничего страшного. Сказала Лиля, смотря на Алёну. — Точно, божий одуванчик? Спросила Алёна, с лёгкой улыбкой, смотря Лиле в глаза. — Точно, Лёна. Ответила Лиля, с лёгкой улыбкой, смотря Алёне в глаза. Косторная усмехнулась. — Не будь тут сейчас Лизы, я бы тебя поцеловала, а так мне пора. Сказала Алёна, смотря на Лилю, перед тем, как быстро поцеловать её сначала в одну щёку, а потом во вторую, а после, попрощавшись и с ней, и с Лизой уйти. Туктамышева хмыкнула. — Папа уже успел прилететь, правильно понимаю? Спросила Лиля, смотря на Елизавету. — Да, он, насколько я поняла, живёт в гостинице неподалёку. Ответила Елизавета, смотря на Лилю. — Если вам надо обратно в Питер, то можешь улететь, мы с папой справимся. Сказала Лиля, смотря на то Елизавету, сделав небольшую паузу. — Я бы не сказала, что мне прям надо обратно в Питер, но раз уж ты не против, то я сегодня вернусь в Питер. В день выписки напиши и мне, и Алёне и сообщи, куда поедешь после выписки, чтобы я не волновалась о тебе слишком сильно. Сказала Елизавета, смотря на Лилю. — Окей. Сказала Лиля, смотря на Елизавету. — Пока, золотце. Сказала Елизавета, перед тем, как встать с стула, а после уйти из палаты, предварительно поцеловав Лилю в лоб. Маяковская тяжело вздохнула и повернула голову к окну. Она уже знала, что ей будет не хватать тренировок и явно будет ломка по фигурному катанию, и ей даже было страшно представить, насколько ей будет трудно это всё терпеть. Слишком долго думать об этом ей не дал внезапно пришедший отец, который тут же зажал дочь в объятиях. Первым, что он ей сказал оказалась фраза о том, что бабушка и дедушка готовы в случае чего, принять и её, и его в Грузии. Лиля в ответ на это сказала, что в таком случае поедет в Грузию после выписки. Отец хмыкнул и сказал, что в таком случае сейчас съездит в Питер, перевезёт её вещи в Грузию, попросит владельца квартиры дочери вернуть деньги за те дни, которые они будут не в Питере, а после вернётся к дочери, но уже явно завтра. Лиля опять тяжело вздохнула и согласилась с планом отца, который чуть-чуть после, попрощавшись с дочерью ушёл. Маяковская вновь осталась одна… Медсестра придёт вряд-ли скоро, так что один чёрт знает, сколько ей придётся потерпеть одиночество. Ей было некомфортно в одиночестве. А всё из-за мыслей, что начинали атаку. Мысли о прошлом, мысли о том, что будет дальше, сможет ли она восстановиться, когда она вообще восстановится, попадёт ли она хотя бы на контрольные прокаты, которые пройдут в сентябре. Она не боялась того, что Лиза найдёт себе ещё одного ученика или ученицу, не боялась, что Алёна её бросит, не боялась, что потеряет возможность прыгать тройной аксель и не только, не боялась, что не сможет, как бы это странно и ново для неё не звучало, отомстить Трусовой и Нугумановой за произошедшее. Она обязательно утрёт нос обеим. Никто из её семьи не пропустит подобное так просто. И она не пропустит. Опустим тот момент, что не у кого из семьи Лили не было настолько серьёзных проблем с соперниками. Проблемы с соперниками тем не менее, у них были. Может быть, Трусова и думает сейчас, что она на длительное время избавилась от Маяковской, но это далеко не так. На деле сейчас затишье перед мощной бурей. Очень мощной бурей.