85131

Если ты читаешь это, то прислушайся к моим словам, ибо я предупреждаю вас. Вещи, которые, возможно, вы бы сочли нормальными, могут показаться не такими безобидными, какими они казались раньше… Каждый хранит тайны и теперь вы столкнетесь с ними… Я – Селестия Гриндевальд, повелительница магии. И скоро все, во что вы когда-либо верили, будет перевернуто с ног на голову. Пусть весь магический мир объединится и сокрушит врагов, ~ Селестия

***

Джеймс Флимонт Поттер молчал. Тот, кто знал этого мужчину, рассмеялся бы, услышав нечто столь абсурдное. Джеймс Поттер всегда был тем человеком, который привлекал к себе все внимание. Совершенно неважно какое. И все были уверены, что в мире нет ничего, что могло бы заставить его замолчать… Все же, он стоял здесь. Его жена Лили была рядом и рыдала. Оба были одеты в черное, стояли перед могилой его старшей сестры, окруженные предполагаемыми Пожирателями смерти. Сейчас вы спросили себя, что я имела в виду, когда сказала «его старшей сестры», верно? Что ж… До рождения Джеймса Дорея Поттер, урожденная Блэк, перепробовала все, чтобы зачать ребенка. Пока она и ее муж Чарлус не решили, что девушка будет вынашивать ребенка от другого мужчины. Это было тяжело для обоих, но другого шанса у них не было. Тогда Дорея обратилась за помощью к своему старому другу Тесеусу Гриндевальду. Он не был женат. Видя их отчаяние, зная, что они никогда не попросили бы его о таком, будь у них другой выход, он согласился. Не прошло и десяти месяцев, как родилась Элиза Гриндевальд. А еще год спустя Поттеры были в шоке, получив известие о второй беременности Дореи, которая привела к рождению Джеймса. Джеймс не стал бы лгать. Он знал, что к нему с сестрой относились совершенно по-разному. По крайней мере, их отец. Чарлус всегда выделял мальчика, ужасно балуя его, пока Элиза, казалось, никогда не вписывалась в общую картину семьи, как бы сильно не старалась. Все стало еще хуже после того, как ее распределили на Слизерин. Элиза начала проводить все больше и больше времени в доме Блэков, и Арктурус объявил ее наследницей после отречения Сириуса. Джеймс видел, как его сестре становилось все хуже как ментально, так и физически, но игнорировал это. Он заверил себя, что с ней все в порядке. Ведь, в конце концов, Элиза Гриндевальд была сильной девушкой. А когда Лили забеременела, Джеймс совершенно забыл о своей старшей сестре, девочке, которая носила его на спине, когда мальчишка разбивал колени, несмотря на то, что леди так не подобает себя вести. Девочка, которая защищала его от других слизеринцев и ругала его всякий раз, когда он кого-нибудь разыгрывал. Девушка, которая поддерживала его, когда он осуществлял свою мечту стать Мракоборцем, и искренне радовалась, когда он взял маглорожденную Лили в жены. Джеймс даже не знал, что она родила девочку через несколько месяцев после рождения его сына Гарри, до тех пор, пока его коллега-мракоборец не поздравил его с тем, что он стал дядей. После этого Джеймс решил навестить Элизу, но не знал, чего следует ждать. Но он точно не ожидал, что увидит ее, сидящей в постели, с пустым, бездонным взглядом, напоминающим Дементора. Доктор сказал Джеймсу, что беременность еще сильнее ухудшило ее и так хрупкое здоровье. А когда девушке предлагали подержать дочь, она начинала кричать, как Банши, хватаясь за волосы, пока слезы стекали по ее лицу. Элизабет сочли неспособной воспитывать ребенка, и девочку отдали крестным, поскольку семья Гриндевальдов погибла во время войны. Джеймс пытался поговорить с сестрой, плакал и умолял ее вернуться к нормальному состоянию, но это было бесполезно. Через два месяца Элиза умерла, ее ослабший организм не выдержал. И сегодня, в день ее похорон, он мог только смотреть, ничего не говоря, хотя обычно он бы прожигал семью Блэков взглядом. Потом он увидел ее. Маленькую девочку с белыми кудрявыми волосами и двухцветными глазами, сидящую на руках у Барти Крауча младшего. Она была такой крошечной, ей не было и пяти месяцев. Но все же Джеймс был удивлен, насколько сильно она была похожа на Вайолет Гриндевальд, покойную младшую сестру Элизы. Он всегда думал, что девочка будет копией Элизы, но с некоторыми отцовскими чертами. Теперь, когда он подумал об этом, Джеймс осознал, что видел Блэков, Лестрейнджей, Малфоев и еще одну семью, однако нигде не было видно отца ребенка. — Джеймс, — отвлекла его Лили, мужчина повернулся к своей жене, которая смотрела на него с сочувствием, — пойдем, я хочу поздороваться с нашей племянницей. Он кивнул, и пара направилась к Барти Краучу младшему, который держал девочку, пока Беллатриса пыталась ее рассмешить, корча смешные рожицы ей, мужу и другим членам семьи, стоявшим рядом. — Лестрейндж, Крауч, — поприветствовал их Джеймс. Они повернулись к нему, то ли свирепо глядя, то ли насмехаясь. — Поттер, — усмехнулась Беллатриса; Родольфус, сдерживая свою жену, тоже был недоволен встречи с ним, особенно в компании жены-грязнокровки. — Это...? — спросил Джеймс, глядя на маленькую красивую девочку, которая с любопытством смотрела на него, не в силах понять, кто он такой. Барти крепче прижал ее к себе, развернулся и направился к Кассиопее и Арктурусу Блэк, главе и наставнику наследников семьи. Первый смотрел на свою дальнюю племянницу с желанием увести ее подальше от Лили Поттер. Арктурус тоже не выглядел довольным их прибытием. Но все же на его лице не было никаких признаков этого, его Чистокровная маска была безупречна, как всегда. Беллатриса сделала один шаг к паре, свирепый взгляд все еще был на ее лице, и она сказала: «Я предупреждаю тебя, Поттер. Только посмей прикоснуться к моей маленькой Звездочке, и я обещаю тебе, что тебя постигнет гораздо худшая участь, чем получить Круцио.» Волшебница полюбила малышку так, словно та была ее дочерью. Беллатриса подарила ей материнскую любовь, которую не могла дать ей мама, выжившая из ума настолько, что не могла ничего осознавать. Родольфус решил сыграть роль отца, приняв девочку как будущую наследницу, если у них с Беллой не будет своих детей. Она была ребенком, благословленным самой леди Гекатой, пробудившем мощную магию через несколько мгновений после рождения, заставив целую комнату сверкать в лунном свете. И они знали, что однажды она принесет Волшебному миру успех. Родольфус обнял Беллатрису, когда она вернулась к нему, и оба Чистокровных поспешно вернулись к своей крестнице, которая мила хихикала благодаря улыбающемуся Барти Краучу младшему, обронившего на них лепестки цветов. Лили и Джеймс нахмурились, наблюдая за происходящим издалека. Ведь о ребенке, который принадлежал Свету, заботилась Тьма. Но они знали, что скоро она будет с ними, так как у Альбуса Дамблдора уже были планы по ее спасению.

***

— Привет, Селестия, — поздоровалась Лили, улыбаясь и беря на руки свою юную племянницу, Джеймс стоял рядом с такой же счастливой улыбкой. Глава семьи Поттеров повернулся, чтобы посмотреть на Фрэнка и Алису Лонгботтом, которые были частью группы, пытавшейся забрать девочку из поместья Лестрейндж. — Я не могу выразить, насколько благодарен вам за это. Все прошло хорошо? — спросил он. Пара кивнула, улыбаясь в ответ. — Не волнуйтесь, нам удалось избавиться от Пожирателей смерти еще до того, как они покинули поместье, — сказал Фрэнк, радуясь, что они смогли помочь Поттерам. Алиса же была счастлива, что они спасли бедную девочку. Но образ кричащей Беллатрисы, пока слезы стекали по ее лицу, а глаза были полны ужаса и отчаяния, не хотел покидать ее сознание. Не говоря уже о Барти Крауче младшем, который в одиночку отбился от пятерых из десяти Мракоборцев, Родольфусе и Рабастане Лестрейндж, делавших то же самое, чтобы добраться до Селестии. Все трое были ранены и окровавлены, вероятно, на грани потери сознания, но они не сдавались. Возможно ли, что они действительно любили Селестию? Алиса встряхнула головой, такая возможность казалась абсурдной. — Теперь ты в безопасности, — пообещала Лили, заправляя локон белых волос Селестии за ухо. Девочка смотрела на нее, а по ее щекам текли слезы. — Ах! Похоже кому-то пора спать! Я отведу тебя к Гарри, — сказала она, к сожалению, даже не подумав о возможности того, что ее племянница может бояться их, а не Темных волшебников, у которых ее забрали. Джеймс повернулся к ним, вспомнив что-то важное, и произнес: «Кстати, какое ее полное имя?» Дамблдор шагнул вперед, знакомый огонек блеснул в его глазах, и он ответил: «Ее зовут Селестия Моргана Кассиопея Аврора Гриндевальд. Хотя при этих обстоятельствах я бы посоветовал вам позволить ей взять фамилию отца – Стрэндж.» — Стрэндж? — повторил Джеймс, он и другие присутствующие нахмурились из-за того, что невинную девочку назвали в честь самой Темной волшебницы в истории, но он никогда не слышал такой... Он широко раскрыл глаза. — Не говори мне... Ее отец...? — Маггл? Да, это так, — сказал Дамблдор, подчеркнув тот факт, что он сам этого не знал, поскольку Элиза до самого конца держала в секрете личность отца своего ребенка. Джеймс был невероятно рад услышать это. Это означало, что его сестра не презирала Магглов, как он думал. — Он знает о Селестии? — спросил Сириус, прислонившись к стене. В конце концов, в нынешние времена Селестия была бы в безопасности именно в Маггловском мире, ведь Волдеморт и Пожиратели смерти на свободе. Дамблдор грустно улыбнулся и ответил: «Да, но, к сожалению, он не хочет связываться ни с ней, ни с Волшебным миром.» Орден Феникса был не слишком доволен, но они понимали, что Магглам нужно время, чтобы принять подобное, и как только Свет одержит победу в этой войне, они помогут им в этом. — Все в порядке, — сказал Римус, входя в комнату с кружкой горячего шоколада. — Он, вероятно, в шоке. Я уверен, что он придет, когда успокоится. Пока они разговаривали, разъяренный Родольфус Лестрейндж указал своей палочкой в небо и произнес: «Я, Родольфус Лестрейндж, объявляю кровный долг Фрэнку Лонгботтому и его жене Алисе Лонгботтом из дома Лонгботтом за похищение и причинение вреда моей крестнице Селестии Гриндевальд. Должна ли пролиться кровь за то, что они совершили? Да будет так.» — красная нить магии обвила его запястье прежде чем исчезнуть. Беллатриса, Рабастан и Барти последовали его примеру, на их лицах был выражен только гнев. — Просто подождите, Лонгботтомы, — процедил Барти сквозь стиснутые зубы. — Вы будете истекать кровью за то, что причинили ей вред, — мужчина сжал кулаки, держа в руках ожерелье с подвеской в виде Луны, на которой была изображена счастливая четырехмесячная Селестия.

***

Прошел месяц. Поттеры переехали в небольшой дом в Годриковой впадине, их сын Гарри Джеймс Поттер и племянница Селестия Стрэндж были с ними. И тогда предупреждения Альбуса Дамблдора сбылись. В ночь на Самайн, Хэллоуин для Магглов, Лили сидела с сыном и племянницей, пытаясь уложить их спать. Гарри был ребенком, требовавшим много внимания: он всегда был громче других детей, в чем Лили винила Джеймса. Селестия же была спокойной. Она была настолько тихой, что даже никогда не кричала, когда плакала. Молли однажды сказала Лили, что Селестия напоминает ей сломанную фарфоровую куклу, прекрасную снаружи, но всюду покрытую трещинами, как будто с ней было что-то не так. Лили хотела бы отрицать это, но сама осознавала правдивость слов подруги, даже если Джеймс не хотел видеть этого. Небольшая морщинка появилась на ее лице, плюшевый волк был в ее руках, когда Лили опустилась на колени перед Селестией, пытаясь заставить ее улыбнуться. — Ну же, Селес, — сказала она, снова показывая девочке волка, — Ты же любишь мистера Вульфа! Смотри! — Лили изображала его ходьбу, при этом имитируя звуки животного, но в отличие от Гарри, который уже громко смеялся, Селестия смотрела на нее равнодушно. Очень странно было видеть подобное поведение ребенка. Молодая мама тяжело вздохнула, прислонившись головой к колыбели. Затем она посмотрела ей в глаза, надув губы и сказала: «Ладно, сегодня ты победила.» Однако прежде чем она успела произнести что-нибудь еще, снизу раздался громкий хлопок. БААААННННННГГГГГГГГ!!!!!!!!!!!!!!!!!!! — ЛИЛИ! ЭТО ОН!!!! ЗАБИРАЙ ДЕТЕЙ, Я ЕГО ЗАДЕРЖУ!!!!!!!! — закричал Джеймс, и Лили неуверенно поднялась на ноги, направилась к двери, сжимая палочку дрожащими руками. Закрывая дверь, последнее, что она услышала и увидела, был красный свет и глухой удар, заставивший ее разразиться беззвучными рыданиями. Используя заклинание Левитации, она пыталась заставить дверь тяжелой мебелью, чтобы ее не смогли открыть. Быстро встав перед сыном и племянницей, она начала шептать, опасаясь, что это будет последний раз, когда она их увидит: "Гарри... Любимый... Такой любимый... Мамочка любит тебя... Папа любит тебя... Гарри, будь осторожен, будь сильным..." Шаги замерли прямо у входа в комнату, фигура в плаще направила свою палочку на дверь... — Бомбарда Максима, — и дверь сразу же распахнулась, повсюду разлетелись части сломанной мебели. Лили сделала все возможное, чтобы защитить двух младенцев. Ее палочка вылетела у нее из рук. Она обернулась, на ее лице отразился страх, столкнувшись лицом к лицу с тем, кого Волшебный мир боялся больше всего. Лорд Волан-де-Морт. — Отойди, — сказал он, его голос Лили могла сравнить только с шипением змеи. Слезы снова потекли по ее щекам. — Нет... Пожалуйста, только не Гарри и Селестия..! Возьми меня вместо них! Убей меня, но, пожалуйста, не трожь их..! — она умоляла, и единственное, что проносилось у нее в голове, были мысли о защите детей. Но на Лорда это не произвело никакого впечатления. — Отойди, — приказал он, помня о своем обещании Северусу Снейпу. Хотя, честно говоря, его начинала раздражать хозяйка дома. — Нет... Нет... Нет... Пожалуйста..! — умоляла она. Этого было достаточно для Волшебника. Он направил на нее свою палочку, и вспыхнул красный свет, отправивший ее на пол. Однако, как и ее муж, Лили не была мертва. Темный Лорд просто оглушил их. Затем его взгляд обратился к двум младенцам, сидящим в колыбели. Он был сбит с толку, ведь у них должен был быть только один ребенок. Он наклонился, разглядывая каждого из них и произнес:  «Кто из вас моя предполагаемая смерть?» Гарри начал громко плакать, испуганный и понимающий, что с его мамой что-то не так. Селестия же улыбнулась и начала хихикать, протягивая руки к Волан-де-Морту, по-видимому, желая, чтобы он подержал ее. Он посмотрел на нее и встал как вкопанный, когда почувствовал, что она проникает в его разум, разрушая все мысленные щиты, даже не осознавая этого. — Ты прирожденная Легилименс, — тихо сказал он, пристально глядя на ребенка. Девочка совсем не походила на Поттеров. Копну белых волос и двухцветные глаза, один льдисто-голубой, другой серый, он видел всего один раз. Тот самый оттенок серого, который был у всех Блэков. Но черты ее лица... Он мог бы поклясться, что видел их раньше. В его мыслях промелькнул образ женщины, кладущей руку на округлившийся живот. «Она будет такой же сильной, как и ее отец.» — произнесла женщина. Быстро придя в себя, он посмотрел на девочку, неосознанно решая свою судьбу следующими словами: "Ты... Ты тот ребенок, о котором говорилось в пророчестве." Он направил на нее свою палочку и произнес: "Мне жаль, но это единственный выход... АВАДА!!!" Зеленый свет смертельного заклинания направился прямо к маленькой девочке... Ее глаза вспыхнули золотом, магия окружила ее, и заклинание отскочило, поразив Лорда Волан-де-Морта, чья душа была отделена от тела, которое превратилось в ничто. Крыша обрушилась, похоронив под обломками двух младенцев в колыбели. Селестия Стрэндж потеряла сознание, ее тело истощилось от использования большого количества магии. Пока она крепко спала, глаза вернули свой прежний вид. Гарри плакал, часть обломков попала ему в лоб. Все что осталось – рана в виде молнии. Когда Альбус Дамблдор, Сириус Блэк и Мракоборцы прибыли в дом Поттеров, они обнаружили Лили и Джеймса живыми и здоровыми. Дамблдор использовал заклинание, чтобы проверить Магическое Ядро обоих детей. Гарри Поттер был объявлен "мальчиком, который выжил", Селестия же Сквибом. Пока все восторгались своим "Спасителем", никто, казалось, не заметил большого шрама на внутренней стороне запястья Селестии, который был наполнен Темной магией. В ту же ночь Селестию оставили на пороге дома ее тети, и Петуния Дурсль, урожденная Эванс, и ее муж Вернон Дурсль не сдержали слово, считая ее "Ненормальной", просто взглянув на девочку. Они приехали в место, где с такими людьми, как она, будут обращаться так, как они того заслуживают. Дурсли отдали ее на попечение Экспериментальной лаборатории, хотя, вернее сказать, продали ее. И пока Волшебный мир праздновал поражение Волан-де-Морта благодаря своему спасителю Гарри Поттеру; девочку заперли в камере, другие волшебники приветствовали ее с сочувствием на лице. Число 85131 было навсегда выжжено на ее коже прямо под шрамом, который она получила часами ранее. Это был тот самый день, который Дамблдор однажды проклянет, потому что он совершил ужасную ошибку.