Косой Переулок

Нет, Селестия не была удивлена. Девочка знала о своем крупном состоянии и положении семьи: Джоан ей все рассказала. Селестия также знала, что у нее есть биологическая семья, поскольку единственный способ попасть в приют Святого Петра – это быть проданным родственниками. Чего она не знала, так это того, что ее крестные сидели в тюрьме, а она была их наследницей. — Я могу как-то связаться с крестной матерью и крестным отцом? Или, может быть, даже с моим прапрадедушкой? — спросила она. Ей было все равно, кто ответит на этот вопрос – Том или Клинге. — Поскольку вы несовершеннолетняя, вам запрещено навещать их без разрешения ваших опекунов, — сказал Клинге, прежде чем на его лице появилась ухмылка, — но Альбус Дамблдор стал им без вашего согласия или согласия вашей семьи, так что это дает вам возможность самой выбрать себе опекунов и отправить им письмо, если пожелаете. Она кивнула, снова взглянув на имена. Ее крестная Нарцисса была все еще жива и не находилась в заключении. То же самое можно было сказать и об ее дяде Люциусе, а также об их сыне Драко, который был всего на несколько месяцев старше Селестии. «Люциус занимает высокое положение в Визенгамоте и министерстве. Это хороший выбор. Также я бы посоветовал тебе поискать двоюродного деда Арктуруса, если он все еще жив. Он был главой семьи Блэков и на момент твоего рождения пользовался большим уважением даже в самых влиятельных кругах чистокровных волшебников.» — предложил Том, и Селестия тихонько хмыкнула, поворачиваясь к Клинге. — Если нетрудно, не могли бы вы связаться со всеми моими живыми членами семьи, кроме Поттеров, пожалуйста? Я хотела бы лично обсудить этот вопрос, — спросила она. — Конечно, леди Гриндельвальд. Письма будут разосланы сию минуту, — гоблин понимающе кивнул, а Селестия слегка улыбнулась, — но сначала, — сказал Клинге, щелкнув своими длинными пальцами, и перед девочкой появилось пятнадцать коробок, — вам следует признать себя наследницей и избранницей домов, чтобы получить доступ к хранилищам и их собственностям. Гоблин открыл коробки. Хром чуть ли не подпрыгивал от возбуждения, обнюхивая каждое из увиденных колец. Селестия догадалась, что нюхль прикидывает, какое из них он сможет прикарманить, чтобы никто не заметил. — Наденьте их и, если родовая магия примет вас, вы официально станете Леди или же наследницей домов, — объяснил Клинге, указав на первое кольцо слева от нее. Селестия сделала, как было сказано. После того, как каждое украшение было надето, а затем аккуратно убрано обратно, она почувствовала, как магия в воздухе вибрирует и изо всех сил пытается пробиться к ее Магическому Ядру. Селестия достала свой носовой платок и прокашлялась в него. Закончив, она вытерла им уголки рта и подавила желание посмотреть на запекшуюся кровь. Ее Ядро в большинстве случаев было способно само приспосабливаться к различным типам магии, но количество нахлынувшей силы чрезвычайно затрудняло задачу. Вдруг Селестия почувствовала странную, но знакомую ауру, исходящую от кольца Гонта. Электрический заряд Темной магии прошелся от кончиков пальцев к позвоночнику. «Это еще одна часть моей души... Это второй крестраж, моя дорогая.» — сообщил ей Том. Девочка посмотрела на кольцо, на камне был изображен символ Даров Смерти. Том продолжил: «Я наложил на него заклинание и спрятал в хижине Гонта, но я не ожидал, что гоблины получат его после моей предполагаемой кончины... Наверное, мне следовало подумать об этом раньше, поскольку ты мой самый близкий кровный родственник и все еще ходишь среди живых. Заклинание, которое я наложил на кольцо, не действует на тебя из-за ночи Самайна, когда часть моей души соединилась с тобой.» Селестия напевала от услышанного, глядя на другие кольца и проводя костяшками пальцев по маленьким бриллиантам, которые излучали мягкое свечение, покрывшее все украшения, кроме фамильного кольца Гонта. Знак трех Даров Смерти вырисовался на раскрытой ладони девочки и исчез сразу после того, как испустил вспышку сияющего света. «Как странно...» — подумала она, проводя пальцем по своей ладони, где она все еще ощущала тепло. Обычно подобные символы оставались на коже человека, чтобы служить напоминанием о силе, которую он смог обрести, или о защите, которую они ему предоставили. Интересно, почему с ней не произошло того же... — А теперь приступим к коронам, — Клинге отвлек Селестию от размышлений, и ее внимание вернулось к гоблину. Он открыл две последние коробки. В каждой лежало по две короны. Одна пара головных уборов предназначалась для мужчины, а другая – для женщины. — Как только вы найдете супруга, будь то муж или жена, они автоматически разделят ваши титулы. Естественно, они не будут обладать такой властью, как вы, но все же они будут помогать и защищать вас, — объяснил Клинге, вручая ей две королевские короны. Селестия надела их. Обе приняли ее. Две драконьи головы короны Авалона – знак того, что даже если дом Пендрагонов когда-то был разделен, они все еще придерживались некоторых общих обычаев. Увидев это, гоблин склонил голову, ухмыльнулся и произнес: «Всегда к вашим услугам, ваше величество.» Селестия улыбнулась, слегка смущенная тем, что ее назвали по высшему титулу, звучание которого все еще было несколько неприятным для слуха девочки, которая всю жизнь провела в заключении. — Прими мою благодарность, Клинге. Затем ее взгляд переместился на Хрома, который уставился на короны так, словно мог наброситься на них в любую секунду. Вздохнув и зная, что он сохранит их в целости, она сказала: «Можешь взять их.» Хрому не нужно было повторять дважды. Он перепрыгнул через стол, засунул две короны в карманы и взглянул на кольца Селестии. — Это – нельзя. Ты же знаешь, что я не могу снять их, Хром, — сказала она, поднимая зверька и сажая его к себе на колени. Он раздраженно фыркнул, но сразу же перестал дуться, услышав ее следующие слова, — Мне также потребуется помощник. Ты мне нужен, чтобы перенести кое-какие вещи из хранилищ. Я уверена, что Клинге тоже так считает. Затем Селестия вспомнила кое-что важное, снова повернулась к гоблину и спросила: «Скажите, "Гринготтс" вкладывается в маггловские компании?» Клинге широко улыбнулся. Ох, как ему начинало нравиться вести дела с молодой леди Гриндельвальд.

***

— Вот мы и пришли, — сказал гоблин, держа лампу, чтобы они могли все разглядеть. Селестия и Филиус сошли с тележки, — хранилища 00001 и 00002. Декан Когтеврана взволнованно взвизгнул, пребывая в шоке после того, как его ученица вернулась и рассказала ему, что в жилах ее семьи течет кровь семей Пендрагон и Ле Фэй. И когда Селестия попросила его пойти с ней в хранилища, он, не колеблясь, согласился. В конце концов, какой когтевранец откажется от такого предложения? Оба хранилища находились в самой глубокой части банка, охраняемые семью Драконами, двумя Нунду и Химерой, готовыми атаковать любого человека, в ком не течет кровь Пендрагонов, попытавшегося что-то украсть из хранилищ. Гоблин прижал ладонь к замку, одновременно проворачивая три ключа, из-за чего хранилище открывалось очень медленно. — В каждом хранилище такая система? — спросила юная волшебница. Ее мозг уже работал над тем, как использовать недавно полученные знания для ее собственных проектов. — Где-то необходим только ключ, где-то же приходится использовать и руку, и ключ. Чем выше уровень безопасности, тем больше существует мер предосторожности, — ответил Клинге, и Филиус снова улыбнулся, заметив в девочке признаки истинной когтевранки. Насколько он знал, Элизу и Вайолет распределили на Слизерин: Вайолет за ее огромное стремление получить знания и власть, а Элизу за ее стремление проявить себя и защитить самых близких ей людей. Тесеус Гриндельвальд учился на Когтевране, а его покойная жена Йе Ын стала слизеринкой после перевода из Сеульского университета в Хогвартс на четвертом курсе. Филиус знал, что Селестия будет распределена либо на его факультет, либо на Слизерин. Он надеялся, что ее стремления к учебе и творчеству пересилят остальные черты, но профессор был почти уверен, что этого не произойдет. Он посмотрел на хранилища, и они с Селестией широко раскрыли глаза от удивления, когда их встретили две гигантские мраморные комнаты, которые были до краев наполнены золотом, серебром и другими драгоценностями. — Дорогая, Ровена... — выдохнул Филиус. Клинге усмехнулся и вручил девочке сумку с бесконечным дном, как она просила, чтобы Селестия могла хранить внутри все, что ей необходимо. — Внимательно осмотритесь. Здесь есть немало вещей, которые могут вам пригодиться, — сказал гоблин. Селестия взглянула на Хрома, который смотрел на нее с мольбой в глазах. .................. .......... .. . — Дерзай, — сказала она, опуская его на пол. Не прошло и секунды, как зверек запрыгнул на одну из многочисленных куч золота и зарылся в нее. Девочка усмехнулась. Если кто-нибудь спросил бы ее, как выглядит самый счастливый нюхль, то она без раздумий бы указала на Хрома, который оказался в раю, зайдя в хранилища Пендрагонов и Ле Фэй. — Я подожду вас здесь, моя дорогая, — сказал Филиус, улыбаясь юной леди, — идите и возьмите то, что вам нужно.  — Спасибо, профессор, — ответила Селестия, заходя внутрь.  «Я бы посоветовал поискать дневники твоих предков и предметы, которые они оставили после себя. Ты также могла бы поискать их портреты, но я совершенно точно уверен, что портреты короля Артура висят в замке Пендрагонов.» — предложил Том. После разговора с Клинге, она согласилась вложиться в некоторые маггловские компании, которые, по ее мнению, однажды достигнут большого успеха. Селестия также позволила «Гринготтсу» оставлять себе 45% выручки, так как она имела достаточно средств, чтобы прокормить свою семью до скончания веков, не учитывая суммы, которую она заработает в будущем. Гоблины без раздумий согласились, быстро проникшись симпатией к юной волшебнице, которая относилась к ним с уважением и даже решила отдавать им почти половину дохода от своих будущих вложений. Также Клинге и Том убедили Селестию переехать в замок Пендрагонов. Девочка знала, что больше не сможет находиться в своей тюремной камере, но все же была неуверенна, ведь она прожила там всю свою жизнь. Не говоря уже о том, что там были похоронены люди, которых она считала своей семьей. — Гоблинам потребуется время до Йоля, чтобы полностью восстановить замок. До тех пор вы можете собрать все свои вещи и убедиться, что ничего не забыли, — сказал Клинге, закончив записывать дополнения к просьбам Селестии, в которых говорилось о том, чего бы она хотела добавить в замок и чему стоить уделить особое внимание. Спустя добрых десять минут Селестия вернула Клинге и отдала своему профессору дневники, палочки и другие предметы, не считая множества книг, которые она убрала в сумку. — Вы нашли все, что искали? — спросил Филиус. Беловолосая девочка кивнула и огляделась по сторонам, пытаясь найти Хрома. Профессор, поняв, кого она ищет, усмехнулся, указывая на сундук с изображенным на нем гербом Пендрагонов. На нем лежал нюхль и крепко спал с набитыми до краев карманами. Селестия подняла зверька и положила его обратно в карман своего платья, прежде чем выйти из хранилища.

***

— Теперь, когда с этим вопросом разобрались, пришло время приобрести палочку, — сказал Филиус, улыбаясь Селестии. Они направились в менее людную часть Косого Переулка. — Куда мы идем? — спросила девочка, заметив, как вокруг стало темнее, а разгуливающих волшебников меньше. Профессор нервно огляделся, натягивая капюшон мантии на голову, и сказал: «Вообще я должен был отвести вас к Олливандеру, но я точно знаю, что готовая палочка вам не подойдет, моя дорогая... Вот почему мы должны отправиться в Лютный Переулок. Наденьте капюшон и ни на кого не смотрите, ладно?» Селестия кивнула, накинула капюшон на голову и, подойдя к Филиусу поближе, убедилась, что ее белые кудри скрыты. Том рассказывал ей об этом месте, поскольку когда-то работал здесь. Селестия знала, что будет часто приходить сюда, так как влияние Эсмеральды пробудило в ней еще больший интерес к Темным искусствам. Кроме того, многие книги, которые ей обычно были нужны, невозможно было найти во «Флорише и Блоттсе». Она не любила читать ничего, кроме правды, а в книгах, написанных победителями, много ее не бывало. Они вошли в небольшой магазинчик и сразу же обратили внимание на волшебницу средних лет, стоящую за прилавком. Она явно имела корни с Ближнего Востока. Ее черные, как вороново крыло, волосы были заплетены в косу, а часть из них была повязана на голову, в носу у нее был пирсинг. Пара зеленых глаз уставилась на вошедших. — Здравствуйте, — поздоровался Филиус, снимая капюшон. — Полагаю, вам нужна персональная палочка на заказ? — спросила женщина. Он кивнул. — Для этой девочки? — он кивнул еще раз, на что волшебница коротко хмыкнула, поворачиваясь к Селестии. — Ладно, мисс, подойди к столу. Я завяжу тебе глаза и положу перед тобой пару предметов. Тебе просто нужно протянуть руку и позволить своей магии направить тебя туда, где ты чувствуешь себя наиболее комфортно, — сказала она, и Селестия кивнула, снимая капюшон, — Ты вейла? — спросила хозяйка магазина, приподняв бровь. — Наполовину, — коротко ответила девочка, а волшебница кивнула, удовлетворенная ответом. — У вейл обычно очень любопытные палочки. Когда-то у меня был клиент, палочка которого была сделана из четырех видов древесины и двух сердцевин, — сказала женщина, завязывая глаза посетительнице. Затем она достала разные породы древесины, положила их на стол и наблюдала, как рука Селестии двигается по ним. Женщина заметила кольцо со знаком Даров Смерти на среднем пальце девочки, но решила ничего не говорить. Все это время Селестия чувствовала, как разные виды деревьев реагируют на ее магию. Некоторые откликались сильнее, чем другие, но никто не подходил по-настоящему. Пока она не дошла до самого конца. — Древесина тиса и бузины... Неплохо, — заключила старшая волшебница и ухмыльнулась. Затем она взяла выбранные Селестией необработанные ветки и заменила все остальное различными типами сердцевин. Филиус был достаточно мудр, чтобы не спрашивать о том, как именно были получены многие из них. Рука Селестии снова скользнула по столу, на этот раз останавливаясь чаще. Напевая, старшая волшебница взяла все, на чем остановилась девочка и сказала: «Перо темного феникса, волосы с хвоста фестрала, яд Василиска, мантия дементора и сердцевина из чешуи рогатого змея. Сложно, но мне нравится это сочетание, звучит опасно. Кстати, можешь снять повязку с глаз.» Девочка вернула хозяйке кусок ткани. — И последнее, ты правша или левша? — спросила женщина, достав измерительную ленту. — Я – амбидекстер. — Тогда обе руки вперед, — Селестия сделала, как было сказано и ей измерили длину руки, — так, пятнадцать дюймов. — Сколько это будет стоить, и сколько времени вам понадобится, чтобы закончить палочку? — спросила девочка. — Хмм... Обычно я бы попросила доплату за редкие породы деревьев и сердцевины, но ты мне нравишься, мисс. Как насчет двадцати галлеонов? Футляр для волшебной палочки и набор для полировки тоже входит в стоимость. Мне потребуется около двух часов, чтобы все закончить. «Это хорошая цена, особенно, учитывая тот факт, что палочка будет сделана из одних из самых редких компонентов.» — сказал Том, соглашаясь с ценой. — Хорошо, — сказала Селестия, доставая из своего кошелька двадцать галлеонов и протягивая их волшебнице, которая попробовала одну из монет на зуб, чтобы проверить, настоящие ли деньги. — Тогда мы вернемся через два часа. Пойдемте, мисс Гриндельвальд. — сказал Филиус, проверяя, накинула ли Селестия капюшон, прежде чем выйти из магазина. Он не заметил, как хозяйка магазина ухмыльнулась, услышав фамилию девочки. — Гриндельвальд, значит, — пробормотала она, прежде чем развернуться, чтобы приступить к работе.

***

Приобретя школьные учебники, профессор и юная волшебница направились в «Мадам Малкин», небольшой бутик, где большинству людям шили одежду на заказ, чаще всего форму для Хогвартса. — Здравствуйте, милочка, профессор Флитвик, чем могу помочь? — маленькая пухленькая волшебница поприветствовала их, улыбаясь. — Мантии для Хогвартса... И все для повседневной носки, — добавила Селестия, увидев взгляд, который бросил ей профессор, — зачарованное, чтобы вещи росли вместе со мной, пожалуйста. В приюте ей разрешалось носить только белые платья с белыми туфлями. У нее была и другая одежда, которую она крала из гардеробов заключенных, но все тоже было белым и часто не сидело по фигуре. Селестия была слишком худой. За годы, проведенные в приюте с сотнями таких же людей, привели к сильному истощению. — Конечно, дорогая. Просто запрыгни на платформу и не двигайся, — проинструктировала портниха. Девочка держалась так неподвижно, как только могла, пока измерительная лента касалась ее тела. — O! Каких цветов ты бы хотела одежду? — спросила женщина. — Черного, синего и белого… Вы можете выбрать еще по вашему вкусу, если хотите, — ответила Селестия, задумавшись на несколько мгновений. Портниха кивнула, довольная выбором покупательницы, но вскоре покинула ее, чтобы поприветствовать нескольких новых посетителей, пару средних лет с двумя мальчиками, которые выглядели ровесниками Селестии. — Мистер Поттер! Какой приятный сюрприз! — вздохнула Селестия. Просто отлично... Из всех возможных семей это просто обязаны были быть Поттеры... — Мы хотим купить несколько хогвартских мантий для этих мальчиков! Наконец-то они едут в Хогвартс! — громко провозгласил лорд Поттер, а его жена лучезарно улыбнулась. Селестия взглянула на своих родственников, явно не впечатленная увиденным. И Джеймс, и Лили Поттер были одеты в дорогую одежду, но она была им не к лицу. Это относилось и к их сыну Гарри, который был настолько похож на своего отца, что сохранял ту же высокомерную и самоуверенную ауру, что и он, хотя даже не пытался этого выглядеть таковым. Однако второго мальчика Селестия не узнала. У него были черные вьющиеся волосы и темно-серые глаза, похожие на ее собственные, бледная кожа и красиво очерченное лицо. Даже для своего возраста она должна была признать, что он был довольно красив. Также он, в отличие от Поттеров, носил темную одежду чистокровных волшебников. «Вероятно, это сын какого-то дальнего родственника Блэков.» — сказал Том, когда Селестия обернулась, ожидая, пока лента закончит снимать с нее мерки. Вскоре оба мальчика присоединились к ней с двух сторон, а двое взрослых с радостью общались с профессором чар, который отвечал им только из вежливости. Когда-то они были его любимыми учениками, но после многих лет купания в славе как семьи «мальчика, который выжил» и видя, в каких условиях они оставили Селестию, он действительно больше не был уверен, кем были эти люди на самом деле. — Ты тоже едешь в Хогвартс? — спросил мальчик, стоящий справа, со шрамом в виде молнии на лбу, нисколько не заботясь о манерах. — Да, — коротко ответила она, не удостоив его даже взглядом. Мальчик слева, заметивший это, едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться. Было очевидно, что она не хотела разговаривать с Гарри. Это было настоящим потрясением, поскольку обычно люди обхаживали Поттера из-за его титула. — Кстати, я – Гарри Поттер, мальчик, который выжил, а ты кто? — спросил Гарри, а его двоюродный брат закатил глаза, глядя на бахвальство Поттера. Снова. Девочка не ответила ему, чем вызвала раздражение Гарри. — Грубиянка. Что ж, разве это не любопытно...? Селестия проигнорировала Гарри вновь. Она заметила пристальный взгляд другого мальчика, устремленный на нее, но все еще продолжала молчать. Все трое закончили одновременно и спустились с платформ. Незнакомый мальчик повернулся к Селестии, протягивая ей руку, и представился: «Регулус Блэк из Дома Блэков.» Она повернулась к нему, и теперь он мог рассмотреть ее лицо. Девочка была очень красивой. Бледная кожа, точеное лицо, обрамленное белыми волосами, и пара двухцветных глаз, которые почти не фокусировались на его собственных. Регулус подозревал, что в ней течет кровь вейлы, судя по тому, насколько мощной была ee аура. Зная, что не сможет отказать, Селестия взяла его за руку и пожала ее. — Селестия, — он приподнял бровь, услышав ее имя и узнав его, — Селестия Гриндельвальд из Дома Гриндельвальдов. Он бал настолько сильно потрясен, что даже не заметил, как она отдернула руку. Регулус, конечно же, знал о своей давно забытой дальней родственнице: его тетя Нарцисса рассказывала ему о ней. Все знали, что Поттеры оставили девочку где-то в мире магглов после того, как Дамблдор объявил ее сквибом, но, судя по тому, что видел Регулус, магия стекалась вокруг нее в огромных количествах. Он пришел в себя только тогда, когда Селестия повернулась к нему в последний раз, уже заплатив за все, и сказала: «Просто, чтобы ты знал, у тебя на левом локте приклеен кусочек красной ткани.» Его голова прижалась к плечу, и, действительно, к рукаву был прикреплен красный кусок ткани с гербом Гриффиндора. Регулус усмехнулся, бросив на Гарри свирепый взгляд, который, без сомнений, был виновником произошедшего. Когда он обернулся, новая знакомая и декан Когтеврана уже ушли.

***

Вечером Селестия сидела на своей кровати с Хромом на коленях и читала свои школьные учебники. Ее волшебная палочка лежала на прикроватной тумбе. Материал был довольно прост для понимания, а также там было много заклинаний, которые она уже выучила и использовала в течение долгих лет жизни здесь. — Что думаешь, Хром? — внезапно спросила Селестия, заставив нюхля посмотреть на нее. — Обо всем этом? Мы жили изолированно ото всех, контактировали только с животными из леса неподалеку, а теперь нас отправляют в совершенно другой мир, где мы никого не знаем... Зверек вскарабкался Селестии на плечо и потерся мордой о ее щеку, как бы говоря, чтобы она не волновалась. — Спасибо, Хром... Я всегда могу рассчитывать на тебя, — она улыбнулась, обнимая его в ответ.