7. И

Шурупчик стоит на краю могилы и светит фонариком. Мокрые волосы лезут в рот, в глаза, мешают копать. Сучий дождь. — Ты мог бы сделать это завтра, когда погода будет получше. — Тело, знаешь ли, ждать не будет. У меня вся мастерская провоняет. — Сырая земля тяжёлая, комья налипают на лопату, приходится то и дело счищать их сапогом. — А ты не можешь сделать так, чтобы оно само копалось? — Вопрос совпадает с моментом, когда лопата упирается в крышку гроба. Редко тут помирают, конечно. И все как один в дерьмовую погоду, суки.  — Тебе скучно? Хочешь, лопату вторую дам? — Не буду же я объяснять шурупчику, что если постоянно сидеть на жопе, то жопа вырастет, прям как у гигантской суки. Фыркает. — Интересно, что бы сказал про все это Фрейд. — Сейчас закончу с… — вглядываюсь в надпись на кресте. — С Рэдо Хером-с-горы и пойдём твоего откопаем, спросим. Смеётся. Чтобы получить женщину, её надо смешить и трахать. Это, вроде как, мое наблюдение. Жаль, не с кем поделиться жемчужиной мудрости. — Моро после твоих манипуляций вообще отупел, я, конечно, не уверен, но, кажется, он теперь чем срет, то и жрёт, — вышвыриваю из могилы лопату и беру заступ. — Фу, только не говори, что ты за этим наблюдал в бинокль. — Ну… — В тот раз виски спасло меня от приступа блевотни. Зато вроде Моро больше не рвётся излить душу и говно Матери. Поднимаю голову, свет фонарика слепит, вижу лишь силуэт на фоне тёмного неба. Шурупчик. Алые губы, белая кожа, серые глаза. Будь со мной, шурупчик.