Часть 1

Амен закопает ее в песке, вроде этих - да, да, вот этих, на которые она смотрит прямо сейчас - и оставит на растерзание скорпионам, когда узнает правду, а он ее обязательно узнает, рано или поздно это обязательно случится… Если проклятье действительно связано с черномагами, Амен ее не просто убьет, возможно даже посчитает, что смерть - слишком ценный подарок для такого отродья, как она. Продолжит мучать. Долго, о, да он наверняка решит растянуть удовольствие. Нужно же как-то возместить ущерб за все дни обмана. Интересно, будет ли эпистат винить себя в том, что не замечал очевидного? Или он уже давно все знает, просто зачем-то играет с ней. Позволяет Эве думать, будто это она контролирует ситуацию. А когда узнает, что это она его штаны стащила, так что будет… Забавно как в моей системе ценностей штаны эпистата встали на первое место Жизнь и так вонзила в нее заточенный нож. Она просто отвечает маленькими колкостями. Неравноценно. Эвтида мотнула головой - ветер легонько перебирает выбившиеся из хвоста прядки, песок слишком жесток к глазам, хотя если кто и заметит слезы, она смело скажет, что это песчинка, маленькая такая, но въедливая - самое время оборвать нить тревожных мыслей. Они никогда не приводили к чему хорошему. Может, мысли все же материальны? - Эва однажды услышала это от одной торговки. Всерьез только никогда не воспринимала. А может надо было? Дыши, Эва, дыши. Может, ты до сих пор и жива только потому что каждый раз попадаешь в лабиринт собственных мыслей. Учишься - о чем там эпистат говорил, она необразованна? Да как же - искать новые пути из этого проклятого лабиринта. Новые выходы. Работает? Работает. Устала? Очень. Но что толку сидеть без дела? В самом лучшем исходе Эвтида просто легла бы спать. Увидела бы очередной кошмар, предсказание, видение, да плевать как это называется, снова подскочила в холодном поту… Нет, что-то не похоже на идеальный исход. А что там за окном? Глубокая ночь. В детстве, живя в семье Исмана, она иногда сбегала из дома, когда воспоминания О Той Ночи вновь плели вокруг нее плотную паутину. Но Амен запретил ночные прогулки. Что ж… На одно нарушенное правило есть одно ненарушенное. Эва например… не будет ничего покупать у местных. Хорошая же отмазка? Тогда она так и скажет, если застукают. Что-что? По ночам рынок не работает? Но ведь днем она ничего не брала. Счет равный. Ночью здесь красиво, намного красивее, чем днем. Может из-за темного фильтра, который наложило небо. Может потому что людей нет. Эва не знала, да и знать не очень-то и хотела. Вовсе незачем рушить магию момента. Мысли растворялись, веки тяжелели с каждой секундой. Обманка. Как только она рухнет на кровать, сон разобьется вдребезги. Уж лучше и дальше выматывать себя. Пусть пройдет пять минут, затем десять и наконец двадцать - на добивку - прежде чем Эвтида решит вернуться в комнату. Пусть расставляет руки, задирает голову на смех звездам и пусть те посмеются над ее до абсурда нелепой и жалкой судьбе. Она не нужна звездам, у них есть дела поважнее и почему-то от этой мысли Эва улыбнулась. Наверно, все же пора домой. За кустами кто-то есть. Эва поежилась. Вспомнила, как уже пугалась зверька в кустах раньше, а раз уже боялась, значит больше можно не бояться. Хотя на секундочку ей показалось, что это Дия. Ее ведь снова не было в комнате. Темно, Эвтида ничего не может разглядеть, понимает только, что движения человека, скрывающегося за растительностью, ужасно неуклюжие - а вдруг действительно Дия? просто под настойкой. Фигура вышла под свет луны. Нет, это просто какой-то мужчина. Похоже обычный пьяница. Не стоит здесь задерживаться, мужчина уже успел перехватить ее взгляд и ухмыльнуться. Достаточно. Эва уже было направилась к дому, как вдруг впереди вырос еще один - но секунду назад его там не было, она поклясться на это готова! Ее сонный рассудок просто играет с ней. Эвтида попыталась обойти парня, в глубине души понимая: не получится.       - Кто это тут по ночам разгуливает? - он скрестил руки на груди, отражая ее движения.       - Дай пройти. Еще одна попытка. Снова тщетная.       - Эй, Бити, поди-ка сюда. Фигура из кустов оказалась рядом слишком быстро. Слишком быстро, чтобы воспринимать все происходящее как реальность. Может Эва просто уснула под звездами. А может страх просто отключил ей мозги. Скорее всего второе, потому что прикосновение Бити - Исфет, какая же от него вонь! - мгновенно их включило. Как мертвые лягушки реагируют на соль.       - Отпустите меня. Дважды повторять не буду. Вложенной угрозы не хватило, мужчин не впечатлило.       - Ха-ха-ха. Джахи, а она мне нравится, - это гром или просто раскаты его смеха? Малютка Эва... Ну же, иди сюда, я тебя не обижу.       - Не бойся, мы сделаем это быстро. Она ударилась о какой-то булыжник - и снова можно видеть звезды - когда они повалили ее на землю, лучше бы ударилась посильнее, чтобы потеряла сознание. Хотя рассудок уж точно раскололся надвое.       - Отключись. Это происходит не с тобой.       - А с кем?       - С героиней какой-нибудь сопливой книжки, вроде той, что читает Дия.       - Не хочу, не хочу, не хочу! Я не из сопливой книжки вылезла! Я…       - Ну хватит скулить, - один из них отвесил ей пощечину. Нужно кричать, но рот зажат его рукой. Эфсет, как долго она будет вымывать отвратительный вкус пальцев изо рта? Если вообще будет. Отвратительный привкус. Как будто он только что копался в грязи, а теперь видимо решил смешать с грязью и Эву. Мерзость. Ее тошнит. К шее прилип слизень, нет, ошиблась, это чьи-то губы. И как она только посмела оскорбить слизней? Руки уже вросли в землю - как же иначе, когда тебя припечатали мертвой хваткой? - еще немного и пустят корни. Все пройдет, Эва. Это тоже однажды закончится. Когда-то давно она слышала о девушке, которую убили - втерлись в доверие, опоили - уже после… изнасиловали. Это было ужасным желанием, Эвтида понимала, трижды мысленно попросила прощения. Но также трижды возжелала поменяться с этой девушкой местами. И вдруг все закончилось. Она поначалу этого даже не поняла, потому что обхватила шею своими же руками, продолжая себя душить. Она просто проснулась от кошмара. Никуда она на самом деле не ходила, просто встала со ступенек дома и вернулась в кровать. Заснула, увидела кошмар и подскочила. “Идеальный исход”. Все так.       - П… пощадите, п-прошу. Но голоса все не стихали. К ужасу Эвы даже становились громче. Голоса, удары, мимо Эвтиды пробегает один из мужчин, потому что второго держит… Амен. Волосы слиплись от пота, накидка упала на землю, костяшки пальцев побелели. Эве показалось, Амен мог прямо сейчас перерезать парню глотку одним лишь взглядом. Эпистат посмотрел на нее и от яростного блеска его глаз тошнота усилилась, словно она в порыве страха выпалила что-то такое, за что злость теперь обращена к ней. Эва не знала, правильно ли поступает - как будто в нынешнем положении вообще можно было поступить правильно - но знала: продолжения не вынесет. Земля под ней достаточно нагрелась, чтобы она подскочила на ноги и убежала. Исфет, как же далеко до дома, и она действительно забралась так далеко? Заперла дверь в комнате, рухнула на пол. Ком царапал стенки горла. Это мое вечное проклятье. Это никогда не закончится. Я всегда буду попадаться на это. Ветер, слишком слабый, конечно не смог бы заглушить ее тихие рыдания. Но очень старался. Светает, Дия все еще не вернулась. Оно и к лучшему: уснуть бы Эва уже все равно не смогла, а объяснять опухшее от слез красное лицо желания не было. Стоило этой мысли подарить облегчение, как в дверь постучали. Исфет, почему именно сейчас? И лишь тогда она поняла: это не Дия. Стала бы та стучать?       - Могу войти? Лицо Амена все еще непроницаемо, лишь челюсти сжаты чуть крепче. Или ей это только кажется?       - Раньше ты не спрашивал. Лучше бы не спрашивал. Тогда я бы подумала, что мне действительно все приснилось. А это… Живое напоминание.              - Значит могу. Ей оставалось лишь раскрыть дверь шире, мол, заходи.       - Болит что? Думаю, тебе нужен лекарь.       - Они… не успели ничего сделать. Говорить больше она не собиралась. Амен понял. Понял, когда Эва отвернулась к окну.       - Хочешь молчать? Будем. Но одну я тебя не оставлю, - последнюю фразу он произнес слишком неуверенно по ее личным скромным меркам. Наверно, Эвтида просто чувствовала, что Амен уйдет, все равно уйдет, если она попросит. Если поймет, что не может больше выносить его запаха - хотя даже если эпистат вдруг выйдет, едва ли этот запах уйдет вместе с ним - если его взгляд все-таки разрежет ее надвое… Да, Эва обязательно попросит его уйти. Но пока… Ничего из этого ей не грозит. Когда она проснулась - не помня, как очутилась в кровати - Амена в комнате больше не было. Следующий день прошел незаметно, то ли от того, что Эвтида встала после полудня, то ли от того, что голова забилась мыслями о ночи. Наставник еще что-то твердит про новый заказ… И как ей объяснить, что бояться теперь стоит не только эпистата? Рассказать Реммао о том, что случилось сродни самоубийству. Ну нет уж. Вполне хватило унижений и перед Аменом. Исман тоже не оставляет в покое - “Эва, от наших исследований может зависеть судьба чернокнижников!” - а она ведь это и так прекрасно понимает. Что с этим делать только не знает. Нужно внимать каждому слову друга, искать новые выходы, как всегда искала… Только ничего не получается. Наверно, ей нужно поспать немного больше. Возможно, стоит больше вообще не просыпаться. И вроде бы прошло не так уж и много времени - исследования застыли, наставник больше не говорит о заказе, похоже планы поменялись - но в какой-то момент Эва с ужасом осознала, что Той-Самой-Ночи неделя.       - Ты еще долго собираешься ко мне приходить?       - Нельзя?       Эва лишь выдохнула. Конечно, она не сомневалась, что Амен снова придет. Возможно в глубине души - но на самом ее дне - даже надеялась, что придет.              - Можно. Эпистат приходил к ней каждый вечер, как будто он уже часть ее вечерней рутины. Ничего не говорил - как и Эвтида - садился подле ее кровати и читал свитки. Эва в них ни разу не заглянула. Проваливалась в сон как младенец. Даже кошмаров не видела. Может в его маслах есть какой-то тайный компонент, от которого я так быстро засыпаю? Может, он специально ждет, когда я усну, чтобы обыскать комнату? Интересно, штаны свои уже нашел? Вряд ли. Если бы и нашел что-нибудь, то давно бы уже казнил ее.              - Где твоя подруга? Дия ей не подруга, но говорить об этом Эва не собирается. Странно, что он вообще только сейчас об этом спросил.       - У возлюбленного, - на языке уже давно крутился заготовленный ответ. На случай, если вообще спросит. Она чувствовала, как Амен хочет ее отругать. Он же предупреждал не шастать после отбоя, он вообще о многом предупреждал, о терпении, о наказании, да только неужели он решит наказать ее именно сейчас, после проступка Дии? Молчит. Недостаточно долго молчит, чтобы Эвтида успела тайком сбежать от него в сон.       - Это с тобой и раньше было, - Он не спрашивал. И как будто даже не ей сказал.       - Да.              - Я еще в тот раз понял. Давить не хотел.       - Как благородно с твоей стороны. Эва кожей ощущала его взгляд, стоит лишь поднять голову и… да, вот они - нахмуренные брови.       - Ты когда-нибудь перестанешь отвечать колкостями?       - Нет. Иначе я свихнусь. Она шумно плюхнулась на подушку. Амен все еще смотрит, она это точно знает. Все еще чего-то ждет. Да к черту этот маскарад. Эпистат уже видел ее беззащитной. Пива под рукой нет, придется делать короткие вдохи и выдохи. Для храбрости. Последний. Все. Она готова снова стать маленькой девочкой, что искала поддержки и никогда не находила. Девочкой, которой пришлось за одну ночь стать взрослой. Хриплые слова отца, его потные руки хватаются за краешек детского одеяльца, вожделенное лицо - все проносится темно, почти черным вихрем и рассыпается вместе с песком, по которому малютка Эва бежала в Ту Ночь. Исман - о нем она говорила не так много, как могла бы - его семья, ее новая семья, ее новая жизнь. Раньше и вспоминать было больно. Слишком стыдно. А теперь она рассказывает это верховному эпистату, который может прикончить ее в любой момент. Стоит лишь проговориться, выдать мелочь, да и Амен так внимательно слушает… Зараза. Когда Эва заканчивает, его лицо все еще непроницаемо. Плевать. Она не обязана оправдываться за свое прошлое, кем бы он ее не считал. Эпистат услышал, что хотел, понравилось или нет - не ее забота. Главное, что теперь она может лечь спать.       - Наконец-то ты с нами, - сказал Исман с улыбкой, за которой пряталась тревога: все-таки последние несколько дней Эва и двух слов вымолвить не могла. Всей душой она ненавидела когда заставляла лучшего друга переживать за нее. Утром почему-то стало лучше. Тело налилось энергией, голова очистилась от дурных мыслей, да что уж там - Эвтида действительно светилась. Даже постоянные взгляды Амена на собраниях нисколько не смущали. Он говорил о том, что исследования свернули в другое русло: чернокнижников пока не подозревают. Друг незаметно подмигнул. Все было хорошо. Все было более чем хорошо. А потом ее будто одернули. Вернули в реальность.       - Умоляю, скажи мне, что ты не влипла в новые неприятности.       - С чего ты взял?       - Эпистат постоянно крутится вокруг нас. Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? Эву это даже позабавило, как будто наставник взял на себя роль ее ревнивого жениха.       - Не понимаю о чем ты, - напела она в ответ. Реммао схватил ее за локоть.       - Эвтида, предупреждаю в последний раз. Не ввязывайся в новые неприятности. Ты думаешь, это шутки?       - Наставник, можно с Вами поговорить? - если бы Дия знала, как сейчас спасала Эву, вряд ли бы повторила свое героическое появление. Еще один предупреждающий взгляд, прежде чем отпустить ее, и Реммао ушел вслед за Дией. Верховный эпистат Амен был с ней. И не просто с ней, а… Близко. Слишком близко. Непозволительно близко. Как она это допустила? В какой момент все пошло не так? Нет, довольно. Пора прекращать. Его больше нельзя впускать, ни в комнату, ни в душу. Дия, ей нужна Дия, при ней Амен не решится зайти. Или… Нет, есть вариант получше. Засесть в библиотеке, да, почему нет? Может, это вызовет у него вопросы, но Эва просто решила взяться за ум. Как никак по миру бродит эпидемия хвори, она просто хочет быть полезной, что в этом плохого? Да, засиживается над пергаментом уже второй день, да, почти не реагирует на слова эпистата. Учеба, только учеба. Сегодня Дия все-таки осталась в комнате. А Эва снова в библиотеке. Никогда бы не подумала, что буду радоваться этим закорючкам Оказалось, учиться можно даже без пива. Кто бы мог подумать. Очередной текст летал перед глазами, пока на бумагу не упала тень, Эвтида сразу поняла чья. Запах выдал.       - Избегаешь меня. Почему? Потому что я боюсь. Не тебя, а тех чувств, что ты во мне вызываешь. Должна бояться, но ничего не выходит.       - Я учусь писать. Он хмурится, Эва это чувствует.       - Дай посмотреть. Амен бесцеремонно взял ее рукописи.       - Действительно. Стало лучше, - как будто он не хотел это признавать. Как будто думал, что это лишь отговорка. Внутри все кричит, убирайся отсюда, сбеги в свои покои, сбеги далеко-далеко, Исфет, ты же могла сделать это еще в ту, первую ночь, Амен отпустил бы, точно отпустил, слишком встревоженным он тогда выглядел, тебе не показалось, он бы отпустил домой… Только вот Эва не знала, где ее дом.       - Что ж… Уже поздно. Я пойду, - Эвтида встала, едва не опрокинув чернильницу.       - Я провожу.       - Не доверяешь мне? Эпистат обернулся. Кончиками пальцев пробежал по ее подбородку, намного мягче, чем в прошлый раз.       - Ни капли. Из под ног словно выбили почву, только почему она все еще стоит? Или прикосновение Амена, такое легкое - единственное, что ее держит? Эве кажется, что один его взгляд способен разрезать ее пополам, достать все внутренности. Особенно сердце. И может быть, мозг, который уже наотрез отказался работать. Он может запросто рассечь ее губы… Так, заодно. Не просто же так прямо на них смотрит.       - Ты боишься меня? Издевается? О, конечно, верховному эпистату нравится смотреть как она, маленькая и хрупкая, робко отводит глаза. И дело даже не в том, шезму она или нет, Эва знала точно: познакомься они в новой жизни, совершенно не оплетенной магией - если такая существует - она бы точно также роптала перед ним.       - Я не хочу, чтобы ты боялась меня, - добавил он, зная, совершенно точно зная, что это заставит Эву вернуть к нему взгляд, - Хочешь знать, что случилось с теми ублюдками?       - Нет, не хочу. По одному только голосу она могла предположить - примерно, но и того было достаточно - что эпистат с ними сделал. Но сколько бы картин не успело появиться в воображении…       - Мне их не жаль. Рука Амена спустилась к ее шее, возможно раньше Эва бы подумала, что он хочет её задушить. Сейчас она поймала себя на мысли, что сердце бьется чаще вовсе не из-за страха. Почему вместе с мозгом он не может забрать внизу живота? Почему так воспламеняет вместо того, чтобы душить? Почему не отстраняется, а наоборот, наклоняется к ее лицу, к ее губам с тихим: “Можно?” Как же это… возбуждало. Отрицай сколько хочешь, а даже от десятка рассказов Дии о грубости ее любовников не горели уши. “Ты слишком скучная, Эвтида”. Она ворчала, а Эва хорошо знала, как больно бывает, когда что-то пытаются забрать силой.       - Можно. Исфет, спаси меня… Ее первый поцелуй. Ее первый поцелуй, на котором не хочется останавливаться и плевать, если кто-то - очевидно слишком смелый - зайдет и увидит их; вряд ли конечно найдется еще один такой идиот, но она твердо решила, что даже если и найдется, ей будет решительно плевать. Руки Амена ниже, на ее талии, губы беспощадно мнут ее, настолько сильно, что внезапно Эва чувствует привкус крови. Она резко оттолкнула эпистата, но скорее навредила самой себе: ударилась об угол книжного шкафа. Еще и равновесие едва не потеряла. Нет, она боится его, она до ужаса его боится, он такой же как и… Все остальные. Это лишь очередная игра, ловушка… Когда Эва убегает, Амен за ней не идет. И Дии снова нет. Одному лишь Исфету известно, какую тревогу это вызывает. Стук в дверь. У нее дежавю. Такое точно уже было раньше. Прошло ведь всего несколько секунд, как Амен успел так быстро ее нагнать? Только в этот раз он не дожидается, когда Эва откроет, бесцеремонно заходит в комнату с… Веревками. О Исфет. То самое наказание. Он обо всем узнал или просто решил припомнить прошлое? Эвтиду пугают оба варианта. Она быстро мотает головой - со стороны кажется, хочет от него отмахнуться, на деле просто ищет, чем защищаться. Ничего. Амен протягивает ей веревки, внимательно изучая реакцию. Только вот что Эва должна сделать? Сказать? Какой эмоцией раскрасить лицо?       - Что это? - выходит сухо. Но вместо ответа эпистат ложится на ее кровать. Не обыскивает, не переворачивает одеяло и подушки. Просто ложится. Если спокойствие Эвы металл, то определенно сурьма, хотя и оно совсем скоро переплавится в смятение.       - Что ты делаешь?       - Привяжи меня. Исфет, как она сразу не поняла, что это всего лишь сон?       - Я не понимаю… - Привяжи. Меня. К кровати. Это приказ.       Которому Эва подчиняется.       - Смотри на меня. Это был другой Амен. Не тот, которого боялись, и не тот, которого боялась она. По-крайней мере сейчас. - Ты не будешь вечно бежать от прошлого. Но “Другой” Амен по-прежнему ею командовал. Кажется, она только сейчас поняла, чего он хочет.       - Можешь просто оставить меня здесь, всем остальным на смех. Но знаю, что ты этого не сделаешь.       - Ты ведь не доверяешь мне.       - Видишь, что ты со мной делаешь. Верховный эпистат Амен лежал связанный на ее кровати и одному только Исфету известно, сколько возможных вариантов Эва успела перебрать в голове. Может действительно оставить его здесь, убежать или просто попросить его уйти, потому что это совершенно точно плохая идея… Шрамы, сколько их у него на теле… Ей хочется провести по каждому, узнать, откуда они. Не на коленях конечно, но тоже неплохо. Глупая мысль побуждает такой же, возможно самый глупый вопрос в ее жизни.       - Я тебе нравлюсь?       - Нет. Ты мне не нравишься. Ты упрямая, заносчивая и безбашенная дурочка. Когда я смотрю в твои глаза мне кажется, что я пью и не могу напиться. Но если бы позволила, я бы в них захлебнулся. По рукам течет дрожь, но такая приятная, что и унимать не хочется, а прикосновение к торсу Амена ее лишь усиливает. Пожалуй, стоит пустить в ход и вторую руку, к нему на шею, например, так ведь намного удобнее его целовать. Теперь Эва держится намного дольше, поцелуй все глубже, его руки напрягаются еще сильнее, как будто он вот-вот сорвется, но очередная вспышка тревоги все-таки ее находит. Амен не сводит с нее глаз. Она нужна ему. Здесь и сейчас. Не в своих кошмарах и не в прошлом. А здесь, в этой комнате. Ей некуда бежать, говоря откровенно, и не хочется. Видели ли его когда-нибудь таким побежденным? Делал ли он так с другими девушками? Спроси - эпистат ответит. Но Эве это не нужно. Не нужно думать, что он мог быть таким открытым для кого-то, кроме нее. И чтобы это доказать - то ли ему, то ли самой себе - она целует Амена в шею.       - Сядь мне на лицо, - хрипит он.       - Что? Его запястья дергаются в глупой схватке с веревками, Эвтида на них даже не смотрела, прекрасно ведь знала, эпистат не выберется.       - Считай это новым приказом. Сядь. Могла ли она перечить? Разум уже давно отключился, придется отдать пульт управления телу. А оно очень хотело быть послушным. Она слишком тороплива и слишком медлительна. Так вообще бывает? Неопытность - ее приговор. Стон вырывается из горла прежде чем Эва успевает понять, что Амен с ней делает, ощутить его язык в себе - о, как сейчас не хватало прикосновений к груди, талии, да к чему угодно. Руки слишком сильно держат изголовье кровати, словно если Эвтида хоть на секундочку ослабит хватку, все закончится. Их побелевшие пальцы уже срослись, стали единым организмом. В голове ни одной мысли, ни о том, что ей нужно срочно заткнуться, потому что - о милостивые боги! - сюда в любой момент может кто-то войти, ни о том, что если об этом узнают, наставник открутит ей голову. Только удовольствие. Спина выгибается, бедра движутся в такт языку Амена. Почти автоматически. Голова кружится. Не падать, Эва, нельзя. Только не сейчас, когда тело накрывает волна оргазма. Ноги дрожат? о, это абсолютно нормально, так ведь? Его лицо наконец-то довольно. Она все еще чувствует взгляд голубых, почти белых, глаз, пока пытается отдышаться и унять дрожь. Это ей кажется или Амен действительно ухмыльнулся? Стоило Эве опустить глаза, как… О, конечно, как она сама не догадалась? Его член даже под тканью штанов выглядел… внушительно, а сняв и их, она была способна лишь охнуть.       - Можешь этого не делать. Ей хочется, искренне хочется, с таким же искренним интересом она пробует ввести его в себя и… кривится. Больно. Да она и половины вытерпеть не может, что с ней будет, если…       - Хватит. Эвтида, хватит. Впрочем, возможно Эва еще долго этого не узнает.       - Тебе было больно?              - Нет. По спине Эвтиды стекла капелька пота. Совсем скоро они встретят очередной рассвет.       - Тогда почему плачешь? Ее слезы живут сами по себе, она их не контролирует, как и собственные мысли, которые теперь обрушились на нее всем скопом. Воспоминания о прошлом стали немного тусклее, переживания о собственной судьбе тоже, так что сейчас, в эту самую минуту все настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Эва взглянула на Амена - он вырисовывал какой-то силуэт на ее плече - и черное пятнышко все-таки омрачило ее настрой. Однажды ты узнаешь, кто я, и заберешь подаренное доверие назад. А потом на звезды. Все еще смеются над ней. Все еще считают ее жизнь никчемной. Но когда одна из звезд упала, в груди у нее зародилось что-то поистине светлое.