Целую тебя, Иуда

      – И без этого, чел, ты жить не можешь, – стойкий перегар ударил в нос, а собеседник тем временем старался удержаться на ватных ногах, хватаясь за подгнивший подоконник, – Чё-то типа воздуха, сечёшь?       Ру кивнул, не особо улавливая смысл речей случайного незнакомца. Сейчас в голове крутилась лишь сцена с обветшалым, засранным бог знает кем очком. В добавок к засохшему поносу полетели остатки вчерашнего ужина, желчь и такое же низкосортное пойло, кое чудом держалось в человеке рядом. Воспоминания о собственной изнанке вновь воззвали ко рвотным позывам. Комок жгучего желудочного сока вот-вот снова бы покинул чрево паренька, как перед лицом его появилась аккуратная рука. Тонкая, с аристократичной россыпью родинок, контрастировавшая с серым пейзажем трущоб, будто из воздуха достала пожухлую убийцу лёгких.       – Будешь? – чуть сиплый женский голосок ненастойчиво предложил, совсем не придавая значения внутренней борьбе Фоэля, уже проступающей на лице в виде лёгкой испарины.       Как завороженный парень кивнул, хватая трясущимися ручонками сигарету, и уже было поднёс её к тонким губам, как гортань предательски пропустила спазм, вываливая дурно пахнущую жидкость наружу. С ужасом осознавая, что прямо сейчас происходит, Ру последним усилием, стараясь не замарать девушку, отвернулся к подзатихшему философу. Сцена в туалете повторилась, только на этот раз у неё было на одного с половиной свидетеля больше. И если целый молча наблюдал, терпеливо дожидаясь конца, то половина, сама себя не осознавая, лишь пьяно мычала очевидно негодуя. Руфо рвало уже чуть ли не воздухом, в моменте он даже проникся жалостью к собственной персоне, но тут как ненастье в тихое время на его голову опустилась рука:       – Помочь?       Чувство отвращения к себе мгновенно вернулось. Мягко покрывающая затылок ладонь могла быть тут же сброшена, но девушка легко справилась с тощим тельцем, разворачивая мальчишку к себе и проталкивая в рот таблетку церукала . Оттащив содрогающееся тело за собой, до противоположного угла балкона, сказала:       – Сиди. Сейчас принесу воды, – боясь заглянуть ей в лицо, страдалец зажмурившись кивнул, – И только попробуй выплюнуть, три шкуры сдеру.       Благодетельница растворилась в постыдной совокупности школьной тусовки и отчаявшихся ненаходцев, старающихся хоть как-то потушить свою ломку. Юноша и сам был похож на последних, правда его колёсами являлось доставление себе моральной боли.       Таблетка начала покалывать язык, напоминая о себе. Перекатив её куда-то за десну, чтоб не мешала, он запустил пальцы в слипшиеся от пота чернушные волосы, немного натягивая. Пора уже сходить за тоникой .       – Небо… красивое, – так как это была почти окраина города, новостройки не успели вытянуть свои тяжёлые головы ввысь, отчего даже из двухэтажного муравейника можно было полюбоваться играющим с тучами солнцем.       Кучевые облака завораживали своей наполненностью. Одни были словно вздыбившийся океан, другие принимали странные, страшные формы. Горбун, угрюмо нёсший облачённую в дымящий фарфор кошку, ноздри статного господина отвратительно напоминающие слипшиеся глаза, крошка-дракон, преклоняющий голову к земле. На другой стороне во всю шла война, небесная жрица только успевала посылать своих подчинённых. Один за другим они растворялись, отдавая себя на погибель ради великой цели.       – Госпожа богиня, – кряхтит парень, подаваясь вперёд.       – Эм… можно и так, – уже встречавшиеся ладони мягко опрокидывают его обратно, тут же прижимая к губам холодное стекло, – Не торопись. Встать можешь?       После небесного откровения взгляд прояснился, и он наконец смог заглянуть в лицо перед собой. Живое, полное цветущей молодости, выглядело ненамного старше его собственного. Чуть вздёрнутый носик не рушил симметрии лица, находясь в идеальном для себя месте, а пухлые губы, покрытые тонким слоем голубой помады, чуть поджимались, нетерпеливо ожидая, когда Фоэль ответит своими обветренными, покусанными, тонкими. Она могла бы позировать для Мунка, если бы не этот острый тяжёлый взгляд, явно не походящий на нежный экстаз Мадонны .       Небесного цвета пряди ниспадающие на плечи мысленно возвращали к пейзажу за окном, который юноша наблюдал ранее. Вновь поддавшись порыву, он протянул руку вперёд и был немедленно поставлен на ноги.       – Ещё тошнит?       Ру отрицательно покачал головой. Чуть помедлив, ткнул на выпирающую пачку, часть наполнения которой он сам уничтожил, так толком и не вкусив:       – Можно? И ещё телефон.       Благодетельница засмеялась. Чистый, беззлобный хохот смущал, из-за чего парень натянул рукав полосатого лонгслива, прикрывая лицо. Девушка же, перебарывая себя, одновременно выуживала из карманов и зажигалку, и пачку со злополучным никотином:       – Держи, несчастный, – разобравшись с мальцом, она наконец затянулась сама, – Я тебя здесь не видела. Школьник?       – Почти нет, – он рухнул на подоконник, точно оставив пару заноз в итак намучившихся за сегодня рукавах, – Поступаю летом.       – Решил заранее узнать «взрослую жизнь»? – на последние слова чувствовался особый акцент, издёвка.       Руфо что-то невнятно пробурчал, из-за чего незнакомка вновь улыбнулась. Нечто близкое виделось ей в этих убитых глазах. Тёмные, глубокие, обрамлённые каймой мелких веснушек, прячущиеся за полуприкрытыми веками. Воспоминания об обделённой просьбе, оторвали от наблюдения:       – Зачем телефон?       – Такси, – не отвлекаясь от понурого пейзажа за окном, – Свою мобилу забыл.       – Деньги-то есть, – лукаво поинтересовалась девушка, – Или решил подраться с таксистом?       Пацан неопределённо пожал плечами. Солнце лениво совокуплялось с землёй, ярко озаряя пожухлые домишки, будто и вовсе не собираясь возвращаться. Последние лучи долетали до окон двухэтажки, слепя наблюдавших. Красивое зрелище, быстротечное. Когда сгинули последние лучи минувшего дня, в плечо паренька ткнулось что-то твёрдое.       – Вбей адрес, – юноша осторожно повернулся, не спеша брать предложенное.       – Не боишься, что убегу с ним? Тут невысоко, ноги не переломаю.       – Вводи уже.       Усмехнувшись, нашёл на картах нужную точку, про себя отметив приблизительную стоимость модели смартфона. Уже возвращая, с лёгким злорадством в голосе пробросил:       – Хочу бизнес-такси.       – Как скажешь, – скучающе согласилась девушка, меняя тариф, так, чтобы он увидел.       Совсем не ожидая такого исхода, Фоэль неожиданно для самого себя замолк, неловко отворачиваясь. Теперь его глаза прожигали пьяного «философа», беспечно дремлющего на полу холодного балкона. Что будет с ним по пробуждению? Куда пойдёт и чем займётся? Как он проживёт оставшуюся жизнь… Все эти вопросы он хотел бы задать и себе.       – Машина на подходе, пошли, – не дожидаясь реакции, схватила за запястье и повела за собой.       Застойная квартира предстала во всей красе. Пожранная плесенью, дешёвыми духами, грязными интрижками и человеческой гнилью. Учитывая сошедшие сумерки, людей только прибавлялось. Оттого было душно. Было тесно. Слишком интимно и откровенно. Слишком близко. Слишком близко от себя Ру заметил тревожащее мысли лицо. Не такое как у его неожиданной помощницы, нет. Лицо старца, обтянутое молодой кожей. Только их взгляды пересеклись, как человек двинулся следом. На краю человеческого океана задержал.       – Что такое, мистер? Мы спешим, – буркнула попутчица.       Игнорируя её, больно ухватив за запястье Фоэля, чуть накось давя большим пальцем на выступающие вены, вежливо сказал: «Вы обронили», – и, вложив небольшой предмет, неподвижно остался стоять на месте.       Стараясь не зацикливаться на этом странном мужчине – не дай бог ещё приснится, – Ру рванул вниз по лестнице, пихая вещицу в карман потёртых джинсов. Тяжелая подъездная дверь отворилась под давлением двух пар рук, открывая вид на тихий двор. Нужная машина как раз стояла у заезда.       Таксист лениво раскуривал сигару, сидя в салоне. Этот мир был ему абсолютно понятен, как и скопление сторчавшихся малолеток в облюбленном ими ветхом сооружении. Слишком часто приходилось ездить по данному адресу в последнее время – мужчина постоянно оказывался в этом районе, когда у очередного нищеброда находилась копейка на его не последнего качества услуги, – да только шатающиеся вокруг недоросли финансового доверия не внушали: мало ли как они могли попортить его новенькую Киа Рио! А если ограбят, кто ему поможет? Полиция? Смешно, эти олухи только бабкам подзаборным помогать способны, да ежемесячно отправлять отчётность. Оставалось только верить в добросовестность граждан и собственное умение оборонятся. Поглощённый размышлениями о несправедливости подгнивающей системы, водитель краем глаза заметил очередных «непристойностей», вяло вышагивающих прямо к его машине. «Шлюха и нарик», – последнее, что он успел подумать до того, как малознакомые сели, хлопая дверцей.       Унылость поедающей город ночи разбавляли подсвеченные афиши, светофоры и круглосуточные забегаловки. Эту глубинку можно было бы назвать сонным районом какого-нибудь мегаполиса, что не могло не радовать старшее поколение, но весьма раздражало молодёжь. Несмотря на это, расстояние между двумя точками маршрута, проложенного на навигаторе явно не последней модели, было приличным, и таксист, понимая, что интересной беседы ему не светит, выкрутил на максимум дряхлых колонок радио.       «Он дал им власть над нечистыми духами…»       Глубокий голос, изредка прерываемый помехами, неторопливо вдалбливал в головы слушателей прописные истины. По контексту можно было быстро определить, что они нарвались на очередных церковных фанатиков, выбивших себе эфирное время.       «Согрешил я…»       Благодетельница расслабленно расположилась на заднем сидении, прикрыв глаза. Что вертелось в её голове и почему она села в машину для Ру оставалось загадкой. В поисках ответа, он вспомнил о предмете, всунутым тем странным мужчиной. Запустив бледные пальцы в карман, выудил из него скрученный окурок.       «Что нам до того?»       Радио продолжало дребезжать, а монотонный усыпляющий голос начинал действовать на нервы. Не разгадав и этот подарок судьбы, мальчишка просто выбросил его в окно.       «…предложили ему тридцать сребреников…»       – Приехали, – оповестил таксист.       – Спасибо, дядюшка, – ласково поблагодарила девушка, вылезая.       Фоэль тоже кивнул, взглядом провожая отъезжавшую машину. Ночь совсем окутала город, он же вновь остался один на один с незнакомкой в неловкой тишине напротив собственного подъезда.       – Не откажусь от компенсации в виде чашки кофе.       Руфо пожал плечами. Её дело, а оставаться должником редко бывает приятно, всё же это она сейчас обеспечила ему спокойную поездку до дома. Ключи скользнули к домофону, вызывая дребезжащую трель.       В подъезде приятно пахло пряностями, удачно перебивающими впитавшийся в стены запах мочи. Мигом перескакивая все лестничные пролёты – голову так и переполняли воспоминания далёкого прошлого, – они оказались перед нужной дверью. Момент, и ключи вновь исполнили свою короткую роль, в этот раз осторожно погружаясь в замочную скважину, старательно не тревожа нечто за ней. Оборот. Второй. Препятствие пройдено.       – Заходи, – Ру прямо на пороге сбросил потрёпанные конверсы и отошёл, освобождая место для гостьи, – Я здесь не один, надеюсь, мы не помешаем.       Так же элегантно, как протянула сигарету некоторое время назад, благодетельница пересекла короткий коридор, немного перейдя самого Ру и, как ему показалось, нарочито громко ответила:       – Да ладно, я не против компании.       Естественно, худший сценарий пришёл в движение. За ближайшей дверью началось копошение, тихие ругательства и симфония смыва, явно не настраивающая на появление аппетита.       – Вернулся, чертила, – наконец выглянул поцелованный солнцем долговязый паренёк, – Уже начал думать, что ты помер.       – А ты не радуйся. Я займу кухню.       Заметив гостью, туалетный мальчик присвистнул:       – О-ля-ля, недели-то не прошло…       – Наташа, – вдруг перебила доселе молчавшая девушка, протягивая долговязому ладонь, – Приятно познакомиться.       – Ро… – голос рванул вверх, но парень, прокашлявшись, вернул прежний тембр, – Росен.       Только сейчас до Ру дошло, что всё это время он даже не знал имя помогающего ему человека. Такая простая и важная вещь как знакомство вылетела из его головы. Если бы не данная ситуация, может вообще бы про неё забыл. Потерял и этот кусок своей жизни. Эта маленькая истина вызывала чувство рваного отчаяния. Сколько таких незначительных на первый взгляд воспоминаний по своей глупости он потеряет в последующие три года?       – Руфо, – запрыгнул в последний вагон, – Пойдём, кухня здесь.       – Чё? Мы в имена играем?       Наташа наигранно пожала плечами в ответ на сложное лицо Росена, и прошла вглубь квартиры за Фоэлем.       Удивительно, но ни горы грязной посуды, ни двухнедельного пакета мусора здесь не оказалось. Приятная европейская кухонька с минимальным количеством утвари. Заняв одинокую табуретку у окна, девушка скучающе уткнулась в телефон, ожидая горячий напиток. «Везде свои плюсы, вот хотя бы поужинаю», – отвела взгляд от новостной ленты, наблюдая за пареньком. Тот умело управлялся с туркой , полностью сконцентрировавшись на своих действиях. «Хотя, если повезёт, то больше искать не придётся», – она улыбнулась своим мыслям, заводя руки за спину и разминая лопатки.       Ароматное питие грело не только горло, но и душу. Кофе в самом деле был выше всяких похвал. Его насыщенный стойкий аромат мешался с тонким флёром цветочного чая, оставшегося стоять в стороне. Такой запах расслаблял, мягко дразня рецепторы, проводя за собой от рекламы средств для похудения до подвала в доме бабушки с бесчисленными запасами закаток. Словно ночная пчела отыскавшая свою метеолу , не смог удержаться и Росен:       – В холодосе бутеры есть, если надо, – юнец стоял в дверном проёме, поглядывая на ту самую кружку с чаем, – Но вы это, потише там будьте.       – Я ненадолго, – стараясь не упустить севшую на мель рыбку, обратила на себя внимание Наташа, – Хотела узнать, заинтересован ли кто-то из вас поиском работы? У меня есть хорошее предложение.       Брови рыжего удивлённо поползли вверх, а корпус непроизвольно повернулся на друга. Фоэль и сам не понимал, что происходит.       – Извини? Ты…       – Ничего такого, думала, что ты в общаге живёшь, вот и напросилась, – предугадывая вопросы ответила она, откидывая непослушные пряди назад, – Хотела побольше людей привлечь. Клуб Питбуль. Слышали? ***       Потные телеса излучали неприятное тепло, завлекали в платоническую оргию. Смех, громкая музыка, хрип, горячее дыхание – опус данных сборищ. Не прошло и недели от знакомства с Наташей, а он снова тут. Удивительно, когда случайно идеализированный образ рушится на глазах – от прекрасной бескорыстно помогающей нимфы до человека с определёнными целями. Её предложение по работе и правда звучало адекватно, без лишних рисков и головной боли. Но заслужил ли он? Переехав сюда Фоэль надеялся потеряться вот на таких «встречах», возможно, что-то подцепить или пробить очередное дно. Сделать себе ещё немного хуже, чем сейчас. Но как на зло Росен увязался за ним, местные были осторожны, ещё и Наташа с предложением неплохой работы. Не заслужил. Виноват. Виноват в своём проклятии. Шинигами любит об этом напомнить.       С тяжёлой головой Ру плюхнулся на застиранную обивку, сделал глоток химозной жидкости, прикрыл глаза. Почувствовал, как место рядом прогнулось под тяжестью другого тела. Человек молчал, но как день было ясно, что он наблюдает. Незаметно вздохнув, Фоэль подал голос:       – У вас какое-то дело?       – Есть одно предложение, – отчётливый, ровный, немного хриплый голос дал понять, что рядом с ним мужчина, – Точнее, одна работёнка.       Фоэль промолчал. Несмотря на душевные терзания, подработка была необходима, ведь он собирался как можно больше обособиться от всех, а значит и от родительских денег. Предложение Наташи всё же было как нельзя кстати, на неделе даже зашёл в тот клуб, но… Слишком идеальный вариант для него, только окончившего школу и вставшего на путь самостоятельности.       – Даже интересно узнать, – узнать, что такой человек может предложить ему. Этот мужчина настораживал. Начищенные кожаные ботинки, приятный аромат духов. Не должен быть тут.       – Можно? – не дожидаясь согласия незнакомец наклонился ближе.       Горячее дыхание жгло ухо, а мозг кусками пропускал информацию. Слово за слово, Ру даже не заметил, как ладонь незнакомца опустилась на его шею, только когда большой палец стал ощутимо давить, он смог хоть немного сконцентрироваться. Мысли путались, а чужие речи всё напирали, не хотели отпускать. В моменте показалось, что на него разозлились, презрели и отчитали. Глубокое чувство вины пропитало всё тело, когда прозвучало: «Ты ведь отличаешься… своей аритмией».       Юношу словно током дёрнуло. Пульс стал ещё быстрее, перед глазами плыло. Тот, кто сидел перед ним знал куда больше, чем все вокруг. Знал о его проклятии.       – Я лишь хочу тебе помочь иску… – загадочная улыбка на секунду превратилась в животный оскал, но быстро вернулась обратно, – Ты же ищешь худшей жизни, я лишь предлагаю помощь, – тон стал безразличным, – Если решишься, вот мой адрес.       Незнакомец протянул визитку и покинул его так же быстро как появился.       Руфо сполз вниз по дивану, прикрывая глаза. Это было очень странно и опасно. Завораживающе опасно. Настолько, что Шинигами появилась на месте ушедшего. Смерть пробежалась холодными костяшками по шейным позвонкам и остановила их на том месте, где недавно лежал палец мужчины.       – Тебя раскрыли, – скрипом отдалось в голове, – Это плохо. Тебя ждёт наказание.       Пьяный шум перерос в стрекочущие стоны. Тела перед ним сплющивало, комкало, а мириады гнилых глазниц уставились на него. От такого зрелища зачесалось под кожей. Хотелось отвернуться, убежать, заплакать. Но стоило ему только зажмуриться, мантрой повторяя «исчезни», белый свет заставил открыть обратно. Цифры. Цифры. Цифры. Счётчик, который обычно спокойно болтался возле него, перестал помещаться в этой тесной комнате. Число за числом он не мог успокоиться, безудержно выплясывая перед глазами проклятого.       – Я, – еле слышно прошептал парень, – Я виноват. Прости.       Отпустило.       Отсчёт вернулся на прежнее место, люди вокруг приобрели обыденный вид. Шинигами тоже исчезла. Кто-то опять плюхнулся рядом, в этот раз совсем не обращая внимания на парня. Атмосфера пьяного веселья расцветала. Пробыв ещё некоторое время с этими людьми Ру обдумывал следующие действия.       До уже знакомого ему клуба можно было пройтись пешком. Нужно было узнать. Подорвавшись, быстро оказался на прохладном воздухе, вымеривая длину улицы количеством собственных шагов.       Атмосфера «Питбуля» положительно отличалась от мест, которые он посещал. Неон создавал свою «изюминку» и засчёт умеренного количества не опошлял. За баром стояла красивая девушка, своей улыбкой так и приглашая попробовать приготовленный ей коктейль. Настроения пить не было, поэтому Руфо сразу прошёл за столик.       – Добрый день, я ваш официант Алекс, уже готовы что-то выбрать?       Приятной внешности парень улыбался не менее обворожительно, чем барменша. Смог бы Руфо вообще вписаться в такой коллектив? Впрочем, сейчас было важнее другое. Заказав минимум парень спросил:       – Извините, Наташа сегодня работает?       – Да, у неё обед, – официант всмотрелся в лицо гостя, что-то вспоминая, – Позвать?       Девушка появилась вместе с готовым заказом. Сырная палочка за ореховый латте завязался разговор. Со стороны это походило просто на дружескую встречу, пока один из них не вспылил.       – Я, конечно, никто, чтобы тебе советовать, но сам подумай. Это предложение не выглядит безопасно. Мало ли что с тобой могут сделать.       – Мне нужны деньги.       Наташа развела руками вокруг себя, насмешливо выдав:       – Забыл моё предложение?!       – Я.. прости, – он сам не до конца был уверен в своих действиях.       Чувствуя, что начинает заводиться, а перед гостями этого ни в коем случае делать нельзя, девушка глубоко вдохнула, вставая с места:       – Где это будет? Не хочу, чтоб мне во снах приходил твой труп, давай-ка адрес.       Фоэль нерешительно протянул помятую визитку. Щелчок камеры и Наташа ушла, вновь оставив его одного. Допивая остывший кофе, юноша обдумывал прошедший разговор: похоже, самое страшное, что может случиться – его «смерть». Это немного успокаивало. ***       Сокращение «Ю. Л.» и незнакомый адрес выведенные одним из базовых шрифтов на помятой картонке, вот что сопровождало мысли Руфо несколько дней назад. Несколько дней он ходил в раздумьях, пока тот самый дом не вырос перед ним. Средних размеров коттедж в юго-восточной части города теснился с рядом таких же, ничем не примечательных.       Пальцы упёрлись в дверной звонок, не торопясь прожимать.       «Это просто интерес, мне сказали, что я в любой момент могу уйти» – тренькающая мелодия потревожила пространство за дверью. Вскоре послышался гул размеренных шагов, три оборота дверного замка.       Первое, что бросилось в глаза – брови. Густые, тёмные, похожие на два смертоносных кинжала. И глаза, которые они накрывали. Олицетворение презрения и справедливости. Оставшаяся часть лица тоже не отставала: правильные точные черты в рамке короткой модной стрижки. Домашний костюм смотрелся весьма элегантно, да и сам человек выглядел возвышенно. Не то что Руфо.       Мужчина нахмурился, всматриваясь в незваного гостя, но быстро смягчился.       – О, это вы? Решили принять предложение?       Фоэль потупил взор, не решаясь ответить. Некоторое время на крытом крыльце царило молчание.       – Я вас впущу только если согласитесь, – хозяин дома опёрся одним плечом на дверной косяк, потирая переносицу, – В ваших же интересах не заставлять себя стоять на пороге.       Послышалось тихое «согласен» и они вошли внутрь.       С момента как Фоэль переступил порог мужчина держался как можно дальше от него, хоть и был весьма доброжелателен. Дорогой кофе согревал, а бумажный договор стойко ждал момента, когда его прочитают.       – Всё просто, в рамках настоящего договора Вы должны посещать это место каждые три дня. Услуга, которую я запрашиваю – личные беседы, темы для которых остаются только за мной. Вам в свою очередь разрешено выполнять в это время любые действия, не наносящие вред моему здоровью и жизнедеятельности, а также уходить в любе время по истечении тридцати минут от момента вашего появления на территории дома. Цена договора – три выплаты от семисот евро, при соблюдении минимальных требований без учёта бонусов. Окончание договора через три месяца. Вопросы?       Вот что услышал Фоэль пару дней назад.       Сейчас же, оценивающе держа красивую белую блузку, он украдкой поглядывал на того, кто представился Юханом. Уже четвёртый день Руфо пытался понять этого странного мужчину. В воскресенье, день их встречи, они только подписали договор, после немного поболтав. Сегодня же всё началось с обсуждения погоды, лёгкой прогулки по внутреннему саду, и наконец…       – Можешь надеть, это подарок, – голос не выражал заинтересованности.       – Хорошо…       Фоэль стянул футболку. Приглушенный шторами свет обволок его спину, пересчитал рёбра, заключая в объятия, и почил под мягкой тканью шёлковой блузы. Та стройно спускалась по плечам, скрывая за собой красивую фигуру. Завершающим элементом образа стали короткие белые перчатки, вышитые речным жемчугом. Мальчик немного покрутился, рассматривая себя.       – Пока гуляли, ты упомянул о галлюцинациях? Расскажи.       Счётчик дрогнул. Ру мог бы съехать с этой темы, посмеяться, сказать, что у него осталось всего пара минут. Но почему бы не продолжить? Он пока не знает этого человека, значит и переживать особо не будет.       – Ты о видениях смерти других? Видимо, из-за того, что…       В глазах зарябило. Кружево перчаток мигом пропиталось кровью, пачкая остальную одежду – густые капли скатывались в новый, грязный жемчуг. Он в свою очередь словно липкая зараза разрастался по всему телу. В поисках поддержки, мальчишка обернулся на хозяина дома. На светлом портрете возвышенного лика теперь красовались две чёрных дыры мироточащих глазниц. Ароматное масло обтекало его грозную фигуру, пачкало кресло и жирными каплями падало под ноги. С каждой секундой лужа под ним становилась всё больше, добегая до парня.       – Ка… кие… они...?       Счётчик кружился в своём безумном танце, иногда замедляясь, или вовсе останавливаясь. Каждый его «ноль» заставлял одну из вязких жемчужин на его теле раскрыться, становясь похожими на глаза. Мерзкие, подтекающие, своим присутствием они доставляли невыносимую фантомную боль. Уже не выдерживая парень скуля начал щипать кожу. Раздавить. Стереть. Исчезни, исчезни, исчезни!       Что-то щёлкает и проклятый отвлекается на это. Его поза больше напоминает стыдливо прикрывшуюся девственницу, дикими глазами озирающуюся вокруг. Взгляд мечется в поисках виновника шума и, наконец, находит. Грёбанная тряпка тихо наблюдает из-за угла. Это всё она. Она. Руфо хороший. Руфо не виноват. Собрав все силы, он срывается с места, протягивая руки вперёд в надежде разорвать Шинигами. Ещё метр.       И он встречает сопротивление. Кто-то основательно встряхивает его за плечо и отталкивает назад. Взгляд проясняется. Глаза пропали, но блуза была основательно попорчена. В некоторых местах саднило, похоже останутся синяки. Юноша поднял виноватый взгляд на возвышающуюся фигуру.       – Отдохни. Если устал, можешь идти, – спокойно произносит Юхан, – А это нужно записать, – добавляет уже чуть тише.       Ру опускается на кресло рядом и усиленно трёт лицо. Что-то он делает не так.       Проклятый начинал чувствовать зависимость от таких странных встреч. От невозможности высказаться, но всё равно почувствовать облегчение. Это приносило свои неудобства, да только ради такого он пересекал бы полгорода каждый божий день, а не жалкие пару раз в неделю. За время, проведённое вне этого дома, он успевал накопить определённое количество раздражающих моментов: от перебранки с соседом до муторного поступления в ВУЗ, поэтому ничто больше его не радовало в этой жизни, как холодный, почти безразличный голос Юхана, в очередной раз спрашивающий об его проклятии. Никто не знал о нём столько, сколько знал этот человек. Но даже он не мог узнать что-то свыше этого. Поэтому предлагал всё новые развлечения.       Встречи этих двоих иногда приобретали интересные обороты. Мужчина никогда не заставлял ничего делать. Он был подстрекателем, но никогда не исполнителем. Ничего, что юноша делал с собой в этой комнате, не было не по его воле. Тем не менее, лёгкое давление всё равно ощущалось. Однажды между ними оказалась миска с тлеющими сигарами.       – Слышал, если тушить их о пятку, будет очень больно, но шрамов не останется, – зубы сверкнули, обнажаясь, – Всегда хотел узнать, правда ли это.       Ру с недоверием посмотрел на кучку благовоняющего никотина. Спёртый воздух дурил голову, но остатки разума кричали не приближаться.       – Может это поможет искупить твой грех, кто знает...       Фоэль уже давно заметил, что этот господин ни разу не назвал проклятие «проклятием». Только «грехом». Будто он и правда был грешником.       Парень прикрыл нос, не в силах вдыхать удушающий запах. Если это поможет «искупить»... Да. Поможет. Всё, что рекомендовал господин Юхан делало ему легче. Этот человек не ошибается. Рука сама тянется к первому окурку, поднося ко рту. Юнец втягивается, сильнее разжигая. Сгибается, стоя на одной ноге, пытаясь стащить длинный носок со второй, и в нерешительности замирает.       – Твои галлюцинации всегда имеют следы насилия или...?       – Нет, иногда, когда я... – предохранитель сорван, зажатая между пальцами сигарета врезается в кожу.       От тупой боли парень жмурится, терпит. Ни звука. Только вновь оживший счётчик начинает дребезжать. Не открывая глаз, он нащупывает следующую, повторяя действие. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё! Боль и не думает затихать, а душа разрастается чувством долгожданного умиротворения. Ещё. Ещё. Пока он продолжает, Смерти его не напугать.       Теряя равновесие, тело клонит вперёд, и он машинально выставляет руки. Ладонь больно царапается о разбитую при столкновении пиалу. Острая боль заставляет осмотреть ранение, но вместо него мальчишка видит деформирующийся мир. Узор напольного покрытия превращается в кухонные приборы, и скапливается вокруг разлетевшихся осколков. Дым от разгоревшихся окурков поднимается и опоясывает шею, тянет на себя. Сами же бычки закручиваются в оторванные пальцы. Они дёргаются в конвульсиях. Указывают на него. Извиваются словно мерзкие насекомые. Хватаются за волосы и одежду. Ползут под кожу. Вены начинают чесаться от такого внимания. Как волна канализационных крыс они топят его. И в страхе отскакивают, когда по комнате проносится скрипящий смех:       – Не можешь понять, дрянной мальчишка?       Ру задирает голову. Смерть вновь посетила его. Обволокла тьмой да обхватила костистыми руками шею смиренного Юхана. Белые острые фаланги расчёсывали светлую кожу до кровоточащих царапин. Оставляли синяки, отметены. Мерзко. Мерзко-мерзко-мерзко!       В панике проклятый хватает осколки пиалы, и, как может, кидает их в сторону незваной гостьи, через мгновение получая пощёчину. Непонимающе моргая он наконец видит гневное лицо господина. Широкая царапина рассекает чужую скулу. Грудь гневно вздымается, будто он только вышел из драки. Мужчина глубоко вдыхает, приводя мысли в порядок.       – Хватит на сегодня. Можешь идти, – голос его подрагивает, а ладонь слишком крепко сжимает противоположное запястье.       «Испугался», – звоном отдаётся в голове виновника.       Следующие несколько встреч Юхан почти не спрашивал о проклятии. Они просто болтали ни о чём и испытывали болевые пороги. Самым невосприимчивым к ожогам местом и правда оказались стопы. Пока расцарапываешь кожу до крови, не прилагая особых усилий, успеешь заскучать, а яркая лампа может ослепить на непродолжительное время . За такими исследованиями они провели почти три недели. Иногда Ру выпрашивал очередной вид истязания, так как хозяин дома не любил повторятся, и мог устроить «выходной». Если дни до назначенной встречи были спокойными, то юноше было всё равно, он отсиживал свой минимум и шёл домой, если же такие «выходные» возникали после эмоционально непростых моментов, парня начинало ломать.       Причиной эмоциональных всплесков обычно был Вондерберг. Лицо в ссадинах после очередной драки, шутливые рассказы о кражах, где он чудом не попался, поднявшаяся температура, переживания на фоне поступления, и регулярные, регулярные выпытывания о проклятии – всё это уводило и так откатившиеся колёсики дальше в лес. Росен в свою очередь злился. Кричал. Срывался. Всё что мог Руфо – тихо принимать это. Они ведь друзья. Тем более он заслужил подобное обращение.       В один из вечеров, после двух «выходных» подряд, ссора вновь затронула их отличие от остальных. Росен распалялся, повышал голос, взывал к воспоминаниям. Он искал в глазах друга хоть толику отклика. А тот только глубже уходил в себя, вдруг выдав:       – Я устал, Росен. Спокойной ночи, – в своей обычной манере парень тихо, словно тень, ушёл и закрылся в комнате.       Вондерберг остался один на кухонке, одном из немногих мест, где они пересекались. Он толкнул стул, задвигая, на котором некоторое время назад сидел Ру. Просто сидел и ужинал, пока не пришёл его непутёвый друг. Чёрт. После него осталась посуда, недолго думая Росен перенёс её в мойку. Шум проточной воды помог остыть. Стыдно. Очень стыдно. Надо извиниться.       Только последняя тарелка была насухо вытерта, как звон бьющейся керамики на миг захватил тихую квартиру. Источником шума оказался сидевший на полу сгорбившийся сосед, сжимающий в бледных ладонях острые осколки.       – Моя любимая, – то, что раньше было кружкой, теперь разлетелось по всей комнате, – Ха-ха…       – Придурок, ты вообще адекватный?! – руки машинально оттащили Руфо как кота за шкирку.       – Прости, – тело его обмякло, глаза закрывались под тяжестью век.       – Нахуй мне твои извинения? Как от мамки съехал, так убираться разучился? Кто вообще так делает, чел, – убедившись, что друг достаточно далеко от эпицентра бедствия, Росен мигом сбегал за совком и перчатками.       Долговязый был уверен в том, что сожителю было просто лень сходить за веником, вот и начал собирать руками. Заметая мусор и бормоча проклятия под нос, он не представлял, что такое может не раз повториться. ***       Лето заканчивалось, и дни контракта стремительно истекали. Ру развалился на мягком кресле в уже привычной ему обстановке. Юхан занимался какими-то документами, совсем не обращая на последнего внимания. За окном завывал ветер, поднимая клубы пыли в воздух. Небесная богиня покидала голубое раздолье, уступая место тучному старику, тело которого с каждой минутой всё больше и больше наливалось черничным соком. Ветер подгонял старика, торопил, мотал из стороны в сторону. Тот, не выдержав, лопнул, падая крупными каплями на землю.       – Помню, ты говорил что-то про негативное влияние ненастной погоды, – хозяин дома не отрывался от бумаг, – Напомнишь?       – Ненавижу грозу, – Фоэль в свою очередь не отрывал взгляд от зрелища за окном, – Проклятие… шалит.       – Ясно, – мужчина замолчал, над чем-то задумавшись, – Прогуляешься сегодня со мной? Часов в одиннадцать?       – Я обещал вернуться к восьми, – беспокойное лицо Росена всплыло перед глазами, больно кольнув под сердцем, – Хотя ладно. Согласен.       Дождь усилился, перерастая в ливень.       Плохая погода помешала сегодня нажиться, а ведь платить за квартиру уже на этой неделе. Плешивый старикан испугался начинающегося дождика, из-за чего Вондерберг не смог аккуратно закончить дело. Росен не любил грозу.       Слишком яркая, слишком громкая, слишком пугала его лучшего друга. Гроза не имела физического воплощения, поэтому связаться с ней один на один не получалось. Она была похожа на одного старшеклассника в их дворе, когда они были сильно младше. Тяжёлый, с тёмными густыми бровями, громкий. Никто не мог от него спастись, даже главный задира двора, что уж говорить о милом толстячке.       – А на ужин у нас… – нахлынувшие воспоминания не могли накормить, так что пришлось лезть в холодильник, – Ничего, как и всегда.       Такой вердикт мало утешал, поэтому пришлось заняться готовкой. Звук заточенного ножа, беспрепятственно шинкующего овощи. Мелодия сыпучей муки. Трель взбитых яиц. Готовка приятно очищала мозг и душу, а также неплохо убивала время. Росен с удовольствием поступил бы в кулинарный колледж, и не задрачивал до невозможности учёбу, но кое-кто другой решил выбрать более сложный путь.       – Сто восемьдесят градусов на протяжении двадцати минут, – пропел юноша, задвигая увесистый противень.       Он по-хозяйски похлопал руками, сбивая с них остатки муки. Приборка рабочего места занимала вторую позицию в вещах, которые отлично стабилизируют голову. Одно за другим выстраивалась цепочка последовательных действий. Когда задействованные тарелки были вымыты, а налипшее тесто оттёрто от всех видных уголков стола, задребезжал таймер.       – Самый лучший в мире морковный пирог Росена фон Вондерберга готов, – гордый, поднял своё детище над головой, – Слава… Ай-ай-ай!       Видимо пирог засмущался от воспеваний родителя и такого пристального внимания кухонной утвари, что случайно обжог не закрытое перчаткой место. Извиняясь за это, он начал издавать ещё более манящий аромат. Позволяя чуду кулинарии дойти, Рос принялся за заваривание чая. На часах шёл девятый час, так что напиток для гулящего тоже было решено приготовить.       Стрелки грузного механизма, отмеряющего время и оставшиеся от прошлых хозяев, устроили кросс, мчась одна за другой. Небо усиленно осушало свои запасы. Стоило ливню прекратиться, как небосвод озарила рваная вспышка. Громыхнуло с большой задержкой.       – Ещё далеко, может обойдёт, – он часто слышал это от бабушки и иногда вот так непроизвольно повторял.       Если готовка занимала свободное время, то социальные сети являлись хронофагами . Лента новостей ведь в какой-то мере бесконечна. Скучающе посматривая на природную стихию из безопасного места, он с головой прожигал время в интернете. Уже ближе к полуночи пришло уведомление от недавней знакомой.       «Жду в клубе. Прямо сейчас», – сообщение от абонента «Официантка в моём любимом баре» вызывало больше вопросов и поводов пошутить, чем Росен и готов был заняться. Только он начал вводить своё фирменное: «Красотка, соскучилась по мне?», как предугадывая его игривое настроение прилетело ещё одно сообщение: «Это касается Руфо». ***       Обзору мешали спавшие на глаза вымокшие волосы, но даже так вид штормового города завораживал. Крыша высотки дарила чувство восхищения, величественности, страха. Будто была огромным престолом, с которого открывалась возможность увидеть ничтожность жизни внизу. Сверкнуло. Грохот оглушил следом, но выждал достаточную паузу, чтобы Руфо не затопил своё воодушевление в луже страха. Юноша подошёл чуть ближе к Юхану, протягивая руку, в поисках поддержки. Они бы встали как два правителя этого захолустного городка. Но… Тень брезгливости пробежала по лицу спутника, и тот аккуратно отстранился, натягивая улыбку. Размеренными шагами мужчина забродил у самого края.       – Посмотри туда.       Жестом он указал на часть неба, ту, где обычно разгорались облачные сражения. Сейчас, несмотря на их отсутствие, небо выглядело в разы тяжелее. Глубокий грязно-синий готовился обрушиться вниз в любую секунду. И словно подталкивая к этому, по нему пошла трещина. Молния отразилась в глазах смотрящего, заставила колени подогнуться, а ладони встретить мокрый бетон.       – Давай… уйдём…       Руфо проигнорировали. Юхан вообще выглядел как тот, кто прямо сейчас пустится в пляс под это пугающее громыхание. Сверкнуло ещё. И ещё раз.       – Скажешь мне правду?       – Что будешь делать, мальчишка?       Ошмётки чёрной ткани сливались с пейзажем позади. Они трепыхались в воздухе, открывая вид на костяные пальцы, цепко ухватившиеся за длинную рукоять. Лезвие отразило сверкнувший разрыв. Мужчина рядом уловив это развернулся. Они выглядели как антиподы. Словно два дурацких человечка на его плечах. Как те, кого он искренне не мог понять. Боялся. Себя боялся.       – Почему я… – скулёж прервал новый взрыв стихии.       Последняя капля сорвала крышу. Делать, что-то делать. Надо срочно что-то сделать. Уголки губ поползли наверх, до боли натягиваясь, превращаясь в оскал. Сердце било все рекорды, пробивая и грудную клетку. Тихий вой перерастал в гортанный крик.       Послышался глухой звук удара. Удар. Удар. Бетонное покрытие уже не казалось таким невозможно твёрдым и холодным. Наоборот – стало тепло. Тепло, как когда-то давно в объятиях матери, как на ночёвке у друга, как когда он не был проклят. Человечки перед ним лишь молча наблюдали. И пусть. Глаза затекли чем-то липким, горячим, но даже так Руфо смог увидеть замерший отсчёт своей гнилой жизёнки. Один час. Один грёбанный час.       – …какого чёрта.       Сознание покинуло его.       Я никогда не просил многого. Никогда не перечил родителям и другим взрослым. Не был капризным ребёнком и не создавал лишних проблем. Я не был полезен, но и бездельником меня назвать нельзя. Из-за меня не порушилась ничья мечта или, может, сердце. Так почему бы не оставить мою жизнь в покое? Просто отпустить меня. Я не требую понимания или признания от близких мне и прочей балуды. Просто… Невозможность открыться, рассказать о своих проблемах сделала своё дело, и сейчас лишь мой внутренний «Иуда» может понять, что я чувствую.       Голова кружилась и невыносимо гудела, остальное тело пропитывала ватная слабость. Руфо ещё не открыл глаз, но смутно понимал, что он уже не на улице. Немного пошарив руками, нащупал отголоски постели. Следующее решение было роковым – стоило немного приподняться на локтях как внутренности скрутило, и желтушная рвота чуть не попортила флисовый ковёр. Зрение возвращалось, и юноша заметил знакомый линолеум. Не в силах больше держать голову ниже остального тела он вернулся в исходное положение. За дверями началась лёгкая суета, если бы не головная боль, это злобное перешёптывание даже возможно было бы разобрать. Фоэль прикрыл глаза, прислушиваясь не к источникам шума, а к телу. Живой. Хах, конечно, не время ещё умирать.       Петли скрипнули, впуская закулисных. Вот они пересекли комнату. Постояли. Хлопок. Щёку засаднило. От неожиданности Ру вновь открыл глаза. Над его болезненной фигурой возвышался взволнованный бледный Росен. Растрёпанный, с покрасневшими глазами. Грудь его тяжело вздымалась, а рука была занесена для нового удара.       – Тише-тише-тише, – Наташа, до этого стоящая поодаль, потянула долговязого на себя, – Сходи-ка лучше за тряпкой, я поговорю.       Ругаясь под нос Вондерберг не стал ослушиваться. Девушка проводила его взглядом, после подкатила компьютерный стул к кровати. На её лице также лежала тень усталости, но держалась она куда лучше.       – Ты как? – она протянула руки к лицу юноши, поправляя что-то, и только после этого Руфо понял, что голову перетягивала повязка из бинтов, – Помнишь, что было вчера ночью?       Повисло молчание. События вчерашнего дня скакали в голове не желая выстраивать единую картину. Впрочем, не только вчерашнего.       – Сначала клуб, потом крыша… Гроза, а после Юхан снова начал спрашивать…       – Ты знаешь, что это за человек?       Чуть помедлив, Руфо отрицательно покачал головой.       – Хули ты тогда с ним связался? – Росен размашистыми шагами влетел в комнату, останавливаясь у лужи рвоты, – И почему я узнал об этом от Наташи? Руфо, меня заебало твоё недоверие, – рыжий поморщил нос, пытаясь успокоиться, – Почему я, блядь, должен страдать, представляя, что этот старикашка делал с тобой?!       – Прости…       – Ру… Это мне нужно извиниться, – Наташа сжала край одеяла, опуская взгляд, – Я ведь знала, что это за человек…       Росен тяжело взглянул на неё, но было понятно, что он уже слышал эту историю. Закончив вытирать пол, молодой человек остался рядом с кроватью, подтянув ноги ближе к себе, опуская подбородок на острые колени. Охровые глаза внимательно следили за изувеченным.       – Помнишь, я сказала, что предложение, о котором ты мне рассказал, не выглядит безопасно? – Руфо моргнул, давая понять, что помнит, – Я догадывалась чьё оно, а когда увидела визитку, убедилась.       Девушка замолкла, собираясь с мыслями. Долговязый пихнул её в ногу, подбадривая.       – Так получилось, что мы с Леви Юханом уже пересекались, когда… вербовали людей, – тонкие пальцы ещё крепче вцепились в наволочку, – Это было пару лет назад, сейчас я уже не занимаюсь подобным, но по старому знакомству согласилась помочь. В день нашей с тобой встречи я не просто так подошла. Тот мужчина, который нас остановил, и был Леви. И то, что я думала, что ты живёшь в общаге, это не то чтобы не правда, я честно искала работников, и ты… и попробовав, я. И… – от волнения слова начали путаться.       Руфо протянул к ней руку, накрыв тёплую ладонь своей, одними губами шепнув: «Продолжай».       – Он попросил немного узнать о тебе, как ведёшь себя, чем интересуешься. Мы не были с тобой знакомы, поэтому я согласилась. Я не так много знала о деятельности Леви, и не думала, что он может как-то навредить, максимум, обманет на крупную сумму, – девушка глянула на Росена, зарывшегося лицом в колени, – Но моё мнение поменялось, когда в клуб зачастил Рос.       Услышав своё имя рыжий чуть двинулся, вновь переведя взгляд на Фоэля, и решил добавить от себя:       – Меня пиздец напрягали твои полуночные выходки, вот и справлялся со стрессом как мог.       – Благодаря развязанному алкоголем языку, рассказам о странном состоянии его «бывшего-лучшего-друга» и нашей нынешней барменше Миле, которая жаловалась мне на очередного незатыкающегося постояльца, я решила нарыть инфу и на самого Леви Юхана. И…       – Религиозный фанатик, входит в некое общество Двенадцати, видящий главной жизненной целью «избавление земли от грешников». В общем и целом, шизойд обыкновенный, но с дохуищей денег и свободного времени, – друг активно жестикулировал, рассказывая это, подрываясь с места, – Не удивительно, что такой человек…       – Ребят… – слабый голос дрожал, будто вот-вот расплачется, – Зачем вы это рассказываете?       Росен замер. Наташа внимательно посмотрела на лежащего.       – Вчера вы ведь пришли с Леви в «Питбуль»? Алекс узнал тебя, и написал мне. А потом ещё о том, что вы в шторм поднялись на крышу. Если бы не эта информация…       – Этот ублюдок просто стоял над тобой, когда ты… Когда мы поднялись, ты валялся в собственной крови! И он там был. Цокнул, блядь, когда увидел нас, – кулаки друга сжались до побелевших костяшек, – Как же, сука, хотелось ему втащить.       – Он сказал, если будем разбираться с ним, то не сможем помочь тебе, и… Кхм, в общем, он ушёл, оставив конверт и попросил передать…       – Ссать, что он говорил, это не имеет значения.       – Росен, заткнись!       Руфо вжался в постель, закрывая лицо руками. Пальцы заелозили по перевязке, раздражая пораненную кожу. На белых бинтах начала проступать кровь. Росен тут же кинулся к нему, практически отрывая руки от головы, силой удерживая их на безопасном расстоянии. Солёные капли покатились по щекам. Фоэль тихо заскулил, не в силах их остановить.       – Ру…       – Зачем?! Зачем вы ищите виновного?! – плач превращался в истерику, – Я виноват, я! Юхан, он, он просто помогал мне! Я сам это делаю с собой. Сам. Сам!       Вондерберг продолжал держать трясущиеся руки. Его лицо выражало сложные эмоции, но он держался, стараясь не слишком сильно сжимать чужие запястья. Наташа же наклонилась, приобнимая содрогающееся тело.       – Тише, Ру, тише. Всё хорошо.       – Не хорошо. Как теперь я… я…       Они пробыли так некоторое время, пока Руфо не заснул. Проседь на его волосах красиво переливалась в лучах выглянувшего солнца. Иногда он жмурился, смешно морща лицо. Наташа аккуратно меняла испорченную повязку, заботливо придерживая затылок, стараясь не разбудить.       – Таш, я нихуя не понимаю, – Росен не мог усидеть на месте, бесшумно бродя по комнате, – Почему он так говорит? Почему он мне ничего не говорит?       Девушка лишь глубоко вздохнула, осторожно возвращая перебинтованную голову на место:       – Просто, дай ему время. Он сам расскажет. ***       Очередная наспех выведенная надпись красовалась на дверце его шкафчика. Руфо пидр. Ха-а… Иногда Фоэлю казалось, что он уборщик, а не студент, столько раз декан заставлял отмывать бедный шкаф. Впрочем, даже профессору надоело говорить об этом пару месяцев спустя. Выудив всё необходимое, парень отправился дальше.       Сейчас шла большая перемена, так что молодой человек надеялся тихо посидеть в коридоре, ожидая пары. К сожалению, у скамеек толпилась кучка гогочущих одногруппников, среди которых был и Росен:       – О, чухан, здорово, – приветствовал тот, обращая внимание остальных, – Чё грустный, хуй сосал не вкусный?       – Патлатый, где чулочки купил? Чё щас не в них?       – Вы стримы его видели? Sheeeeesh!       Знакомые обступили, наблюдая за реакцией, вбрасывали всё больше всякой чуши. Руфо закрыл глаза, принимая все нападки. Подобное продолжалось почти всё время обучения, он даже начал привыкать. Конечно, было неприятно и больно от осознания, что его ненавидит близкий человек. Лучший друг. Тем не менее это успокаивало. После летней истории Фоэль принял для себя простое решение: отдалиться от Росена как можно дальше. Избегать, игнорировать. Чтоб она не добралась до него, чтоб он сам не мог навредить. Поэтому ненависть Вондерберга была вполне оправдана. Хорошо, что ненавидит.       Ненавидит, но конверт тогда отдал. Это случилось почти сразу по пробуждению. Росен безмолвно сидел рядом, уткнувшись в телефон, когда Ру проснулся. Под глазами набухли мешки, рыжие волосы были просалены и спутаны, от майки-алкоголички исходил зловонный флёр, а рука сжимала крафтовую бумагу. Увидев, что сожитель наконец проснулся, он сунул предмет в руки, поднимаясь с места:       – Твоё, – немного постояв, покинул комнату.       Как и ожидалось, в конверте оказались деньги и небольшая записка:       «Здравствуй, наше сотрудничество подошло к концу. Если читаешь это, то просьба – не распаляться о моей личности и не искать встречи. А я в свою очередь прощаю тебя, ведь если простишь ты людям согрешения их, то простят и тебе. Прощаю и прощаюсь. Не хлебом единым жив человек, освободи и ты душу свою. Целую тебя, Иуда» Леви Юхан       Бумага пахла ладаном и мужским парфюмом, тем самым, который был на Юхане в их вторую встречу. На глазах опять наворачивались слёзы. Руфо чувствовал себя брошенным, грязным, использованным. В чём смысл его жизни сейчас? Ждать пока таймер истечёт?       Впрочем, жизнь вскоре отмела эти вопросы на дальнюю полку. Новое место учёбы, подработка в баре, открытие для себя других заработков, всё завертелось, унося лето после одиннадцатого класса куда-то в прошлое. События размывались в памяти с каждым днём всё больше, а если не помнишь – значит не было. Так ведь?       Ру тихо смеётся, вспоминая об этом, смущая нависших одногруппников. На ощупь находит запястье с резиновым браслетом, цепляясь пальцами. Оттягивает. Хлоп. Звенит звонок.