Часть 1

      Мэй тихо выбралась из дома и вышла на улицу. Холодный ночной воздух заставил ее поежиться, она сильнее запахнула свое кимоно. Сев на край причала, кицунэ опустила босые ноги в еще не успевшую остыть после жаркого дня воду. Было тихо, лишь шелест листьев и еле слышное стрекотание насекомых нарушали тишину. Девушка, пребывая в собственных мыслях, далеких сейчас от нее самой, не заметила, как к ней приблизился еще один человек. — Почему сидишь здесь, задумчивая? — Кадзу сел рядом с девушкой, невесомо поцеловав ее в макушку. — Замерзнешь, пошли домой. — Кадзу, — Мэй тяжело выдохнула, так и не подняв взгляд, — все хорошо, просто решила подышать воздухом. — Может, хватит? — ниндзя изогнул бровь, выражая недовольство.       Девушка снова вздохнула: ей никогда не удавалось скрыть свои чувства и мысли от мужчины. И как бы она не преуспела в этом искусстве, она помнила, кто был ее учителем. — Прости, — наконец она взглянула на Кадзу, уже не пытаясь сдерживать подрагивающие губы. — Не извиняйся, — мужчина притянул ее к себе, укрывая девушку в своих объятиях, — быстро вернусь, обычное задание, чего грустишь, неведьма? — Я знаю, но у меня плохое предчувствие, — она сильнее сжала его кимоно в своих руках, — не могу справиться с тревогой. — Родная, все будет хорошо, — Кадзу обхватил ее лицо горячими ладонями, заставив смотреть на него.       Мэй не смогла ничего ответить, мужчина нежно поцеловал ее. Нежно, ненапористо, лишь слегка сминая губы кицунэ, одной рукой зарывшись в длинные волосы, другой поглаживая шею. Девушка всегда таяла в его руках, когда они были вместе, мира вокруг не существовало, лишь он и она. Ночная прохлада и руки ниндзя заставляли табун мурашек бегать по ее телу, Мэй слегка дрожала в его крепких руках. — Пошли спать, замерзнешь, любимая, — Кадзу снова прижал девушку к своей груди, глубоко вдыхая ночной воздух. — Да, — невпопад ответила Мэй.       И тут неожиданно мужчина подхватил ее на руки и понес в дом. — Что ты делаешь? — девушка, застигнутая врасплох, обхватила шею ниндзя двумя руками. — Тише, всю деревню разбудишь, — посмеялся Кадзу, — несу тебя домой. К нам домой. — Домой… — она замолкла, уткнувшись в его грудь.       Сон накрыл ее внезапно, и, так и находясь в его объятиях, она уснула. Кицунэ не знала, приснилось ей, или это было наяву, но Кадзу сказал: «Мне будет мало одной жизни, чтобы провести ее с тобой».       Когда она проснулась, мужчины уже не было. ***       Мэй погружалась в сон, когда услышала шум, исходящий из деревни, сначала усталость была сильнее нее, и она просто хотела уснуть, укрывшись одеялом с головой, но странное тревожное чувство заставило ее подняться с кровати. Наспех накинув легкое кимоно, девушка, дрожа от холода горных ночей, пошла на звуки. В деревни все стояли на ушах, кто-то бегал, кто-то нервно переговаривался. — Там Кадзу, — пожилой мужчина нервно смотрел в сторону собравшейся у входа в деревню толпы, — ранен сильно. — Что случилось? — юноша бросил взгляд в ту же сторону. — Говорят, облава, — он снова посмотрел на своего собеседника. — Кажется, не доживет до утра, — юноша сочувствующее вздохнул, — а та девушка, Мэй, уже знает?       Мэй не дышала, не могла. Горло будто сжали руками, она чувствовала, как задыхается, чувствовала, как темнеет в глазах от нехватки кислорода. Ей хотелось упасть на землю, но дрожащие ноги будто вросли в землю, все тело отдавало болью. — Тише ты, — ниндзя заметил стоящую рядом кицунэ, — Мэй… — старик хотел подойти к ней, но та уже рванулась с места.       «Он еще жив, он не может умереть! — голос в голове кричал до боли в висках. — Нет, ты не можешь умереть!»       Мэй бежала, спотыкаясь о собственное кимоно, ноги не слушались, дыхание сбилось. Когда до толпы оставалось несколько метров, она споткнулась и упала на холодную жесткую каменистую землю. Камни больно стерли ладони и колени, но кицунэ совершенно не почувствовала боли, вскочила и, скинув кимоно, оставшись в одном нагадзюбане, снова побежала, игнорируя саднящую и ушибленную кожу.       Девушка расталкивала толпу ниндзя, она не могла сказать ни слова, но никто и не спрашивал, лишь горько, с неприкрытым сочувствием жители деревни смотрели на кицунэ. Кадзу лежал на земле, под ним растекалась кровь вперемешку с землей, его черное кимоно повсюду порвано, обнажало его раны. Мэй упала перед ним на колени, растерянная, она не знала, что делать, как ему помочь. — Кадзу! Ты меня слышишь? — Мэй обхватила руками его лицо, на ее пальцах оставались куски запекшейся крови. — Пожалуйста! Грудь мужчины тяжело и редко поднималась, ему было больно, но главное, что он еще жив. — Мэй, — хрипло позвал он ее, а после зашелся в приступе кашля с кровью, которая попала на лицо кицунэ. — Молчи, береги силы, — ей хотелось прижать его к себе до хруста костей, но она просто сидела рядом с ним, понимая, какую боль доставит ниндзя. — Прости, я был невнимателен, — он едко ухмыльнулся и снова закашлялся. — Не извиняйся, — Мэй гладила его лицо, сама не понимая этого, тело не слушалось, — главное выживи. — Как же я тебя люблю, неведьма, — Кадзу улыбнулся и перестал дышать. — Нет, нет, нет! — не в силах больше сидеть, упала ему на грудь. — Нет, я тебя тоже люблю, не бросай меня, нет, нет, нет! — она кричала, срывая голос, кричала до боли в груди.       Легкие жгло огнем, она не могла дышать, чувствовала, как ломались ребра, как ломается она сама. Мэй рыдала, и слезы перемешивались с его кровью. Кровавые слезы. Как точно это описывало то, что она чувствовала. Трясущимися руками она поправляла его волосы, гладила его плечи и кричала. Боль затмевала разум, кицунэ ногтями царапала кожу на шее, лице и груди, сгибалась пополам, пытаясь унять боль, словно от сломанных ребер, пытаясь унять пустоту от вырванного сердца. — Мэй! — Такао бежал к ней, едва ли не падая.       Она не слышала его, собственный крик заглушал все вокруг, или просто не хотела слышать. Колдун подбежал к ней и, подхватив, оттащил от тела ниндзя. — Отпусти! — она кричала и вырывалась, больно задевая Такао руками и ногами, ей было все равно на все приличия. — Отпусти сейчас же! — Мэй, его не вернешь! — он крепко держал ее, не позволяя упасть. — Хочешь отправиться вслед за ним? Думаешь, он хотел бы этого? Кадзу хотел бы, чтобы ты жила! — его голос срывался.       Мэй обмякла в его руках, перестав сопротивляться, у нее не осталось сил. Она просто рыдала в его кимоно, о чем-то просила, сама не понимая, о чем же. — Я не смогу без него жить… — она всхлипывала, цепляясь за Такао как за последнюю надежду, — не смогу. — Он бы хотел, чтобы ты жила, — он крепче прижал к себе кицунэ, — живи ради него.       Мужчина опустился на колени вместе с ней, она захлебывалась в собственных слезах, а он просто был рядом, молча. Никакие слова не сделают ей сейчас легче, Такао это понимал, и потому до самого рассвета просидел с ней на земле, не тревожа, не говоря ни слова. И пусть его собственное сердце разрывалось от потери друга, от потери брата, он просидит на холодной земле столько, сколько потребуется. Ведь сегодня она потеряла Кадзу. Она потеряла сердце.