Безутешная вера

— Валер, если это пять какая-то шняга, то я... — Нет же, это на них работает, я лично проверял — Лагунов перебивает девочку, высовывает спрятанную за спиной руку. Зеленоватая, как в кабинете у доктора, стеклянная бутылка. Наполненная непонятным содержимым. Полина хмурит брови, только отходя от сна, понимать она могла далеко не всё. Замечая робость подруги, мальчик самостоятельно открывает бутылку, протягивает смело. — Это, та вода, что из реки. Я разузнал о ней получше, оказывается пару лет назад её крестили. От того её вампиры и боятся. Брюнет знатно обескураживает девочку, не давая ей сразу прийти в себя. Романова потирает сонные глаза, начинает погружать рассудок в озеро новой информации. Получается, все их проблемы как рукой сняло ? Она не верит сразу, забирает диковинку с рук Валерки, столько попыток, и всё напрасно. А тут, просто водичка из озера появилась, и всех вампиров градом снесло. Полина наклоняет бутылку, выливает пару капель себе на руку, принюхивается. Самая простая, и даже не скажешь, что всех тех гадов поубивать может. — Как святая ? — Лагунов хмыкает, потирает нос. Пока бегал, набирал в одной футболке успел замёрзнуть. Светлоголовая передаёт другу бутылку, убеждаясь в правдивости его слов. — Считай да — Лазурные глаза загораются пламенем радости, голубоглазая поправляет волосы, оглядывается по сторонам. Неплохо так она поспала, скоро отбой, а Полинка бодрячком. Валера хорошо упаковывает речную воду, успевая при этом рассказать о недавней поверки доктора, оказывается, тот и не причастен, но явно знает больше других. А на его попытку самоубийства, Романова и вовсе округляет глаза. Вот те раз, будь юнец не таким шустрым, остались бы вместе локти кусать.— Я две бутылки набрал, одну тебе, одну себе, держи. Пионер отдаёт вещицу подруги, на что та, исполняет реверанс в честь благодарности. Улыбка с малиновых губ соскальзывает в тот момент, когда Романова на стуле замечает ёмкость со льдом, внутри которой лежит, дожидаясь своего часа мороженое. Эскимо. В голову ударяют воспоминания о Хлопове, она уснула рядом с ним, идея с тем, чтобы положить пломбир в стаканчик со льдом, дабы он не растаял, её интересует. Но ещё больше интересует, покусал ли её Лёва? Валера, пошагавший к выходу, замечает, что Романова осталась столбить на месте. Лагунов разворачивается к ней, хмурым взглядом прокатывается по блондинке. — Ты чего ? — Пионерка приседает, делая вид, что у неё расстегнулись туфли. По лбу проходит водопад пота, сапфировые омуты бегают по молочной коже ног. Укусов нигде нет. Валера движется к ней, чем заставляет ещё больше нервничать. Что, если она уже и вправду тушка, Хлоповому ничего не могло помешать сделать это. И вероятность, что его планы преисполнены достигает стопроцентной правды. Мальчик останавливается в пару метрах, анализируя её действия. На лице появляется непонимание. — В чём дело ? Блондинка подскакивает, есть вариант, что Хлопова спугнул Валерка. Но, в таком случае Лагунов ей бы это сразу же вывалил, хотя, каждого человека дели на восемь, и стопроцентной уверенности быть не должно. Раз она на эти грабли наступила, в ту злополучную ночь. Полина движется ближе к Валерке, невесомо дотрагивается до его плеча. — Ты иди, я тут уберусь, после своих репетиций — Бирюза смятения бежит по её лицу, Валерка не протестует, жмётся на месте. Не желая и оставлять её тут одну. Но одиночество сейчас, Полине только в радость. Стоит проверить всё тело, есть ли укус. А если есть ? Ноги подкашиваются, от одной мысли о том, что её последующая судьба предрешена быть тряпичной куклой, в руках своего беспощадно кукловода. И эта « рана » станет вечным, кровоточащим рубчиком, она не уследила. — Я могу подождать тебя, ты уверена ? — Романова решительно кивает. Взгляд сокола, а как хочется биться в истерике, до потери пульса за свою глупость, тупость, и невнимательность. Ведь только всё начинало образовываться. Гладкие кончики пальцев скользят по ровной рубашке, заставляя в какой-то степени хозяина смущаться. — Абсолютно. Всю эту информацию мне нужно переварить в одиночестве, не переживай — Лагунов с мягким разочарованием соглашается. После, покидает музыкальный кабинет, и вот, пионерка уже ёрзает по собственному телу, рыщет по чужим полкам, в надежде найти хоть маленькое зеркальце, и находит, в последнем отделе, вперебой со всякими побрякушками лежало. Под свет лампочек блондинка пытается разглядеть себя со всех сторон, и как бы она не извивалась, укуса не нашла. Может их и не видно ? Заживают, через некоторое время, голубоглазая усаживается на сиденье, прокручивает в руках ёмкость с эскимо. Мог и таким оставить, и такой напор на это мороженое тоже начинает привлекать подозрение. Может, он что-то туда подсыпал ? Кажется, она обезумела, ведь этот страх на каждом шагу за родную шкуру уничтожает сознание, а с ним и личность. Её повышенная тревожность, напрягает, а Хлопову нравится, и наверное, в этом он видит какую-то забаву. Интересно глазеть на то, как она из раза в раз применяет жалкий мусор, лишь бы была возможность обходить его десятой дорогой. Указательным пальцем она давит шоколадную поверхность, и та, как хрупкий лёд трещит по швам. Ручьи отчаяния стекают по ромашковой коже, рваными каплями летят на её колени. Девочка откусывает, что уж, думать надо было раньше. Её пробирает на смех, и если бы хватило сил, она бы захохотала. Мороженое съесть боится, а куда хуже, эскимо ситуацию не испортит, хотя бы, паршивее быть не должно. . . . . . Тёмная ночь легла пеленой на небеса, тесным полотном осыпала всё в округе. Эти пару дней Романова перенести смогла нормально, и вправду, всё было лучше, чем ей представлялось. Каждый день она чуть не купалась в святой воде, и приняла решение, что даже если теперь стала тушкой, будет идти наперекор, насколько это возможно. Хотя, сказать, что она потеряла свободу было нельзя. Это оставалось неизвестным, ведь с Лёвой их общение заканчивалось на взаимных взглядах, его серьезное лицо местами пугало, но настолько же сильно вызывало толчок гореть и действовать. А Валере она об этом не говорила , наверное, в какой-то степени боится его реакции, терять единственного компаньона не хотелось. Нескончаемые запасы, от которых все пиявцы воротили нос. И в планах Полины было, и других ребят с группы Валеры облить, лишь бы отрезать его от всех тех привилегий, что у него были. Однако, сам Валера был против этой идеи, и просил повременить, ибо сами они эту воду брать не будут, а ночью куролесить, их обливать, затея остросюжетная, поднимет как нехуй делать. А дальше Лагунову ультра режим включать, так, чтоб пятки блестели, иначе догонят, в этой же воде утопят. Ночной покой девочки был прерван её же товарищем, грохот и шум, что заставлял Романову морщится. Разлепив свои очи, она смогла лицезреть самую странную, за всё это время картину. Белые плечи были закованы хваткой мальчика, тот стоял прямо около её кровати, тарахтя беспрерывную тираду. — Лагунов, ты время видел — Скалясь, от раздражения и резкой боли в висках, блондинка приподнялась, осталась в сидячем положении. Сейчас, в такой поздний час, мало что спросонья разглядеть можно. Напрягая зрение, в сопровождении фарфорового сияния луны, голубоглазая пыталась вникать в тот поток информации, который ей нёс товарищ. Ослабевшие руки мальчика брала дрожь, без очков, лохматый, он шарил по ящикам с какой-то непонятной для неё обречённостью. Его голос переходил на крик, схватив с размаху за предплечье, блондинка притянула друга к себе, вплотную. Огоньки в её омутах зажглись вспыхнувшей, как серебристые звёзды на небе, яростью. — Ты что творишь, такими криками всех девочек разбудишь. Подождав пару секунд, с виноватым взглядом, мальчик опустил голову вниз. Поправив скомканное одеяло, жестом, пионерка пригласила его сесть к ней. Негоже на полу валяться, такими кувырканьями шанс, что одна из её соседок проснётся, и застукает эту необъяснимую, для молодых умов картину нарастает. Компаньон, садится напротив Романовой, его прерывистое дыхание заглушает собой весь остальной шум. А может, просто Полина сосредоточена сейчас только на нём. — Всю нашу воду вылили — Девочка хмурит брови, хоть в ночи он её лицо толком и не увидит, но лишь по одним складкам на переносице, может определить её реакцию. Блондинка тянется к своему ящичку, две стеклянных бутылки с речным спасением оказались пусты. — Нам срочно нужно бежать за новой порцией Романова вскакивает с кровати, стекляшки толкает Валерке, а сама подлетает к шкафу, в любой другой ситуации она бы предпочла быть до боли тихой, это сон других, их спокойствие, и его нужно уважать. Но не сейчас, не сейчас когда её жизнь снова выруливает в грязное болото, и риск на встречу с вампиром поднимается, они в это время свою охоту и открывают. Но жертвой тут никто быть не подписывался, от этого она носится по комнате, и пока брюнет обдумывает ходы, дожидаясь за дверью. Полина тайфуном собирается, не слишком заморачивается, укладывает локоны, в низкий хвост. Нацепив воздушные штаны и шифрованную блузку, Романова юркнула в коридор, к другу. Тёмными путями, под свет тусклого фонаря, два силуэта пробирались сквозь тернистые кущи, и с секунды на секунду по жемчужной коже сыпались мурашки, и точно непонятно из-за чего, влияет так сама погода, или это, та смесь страха, что таиться внутри. Остановившись, у места их спасения блондинка принялась держать фонарик, пока мальчишка копался в полчище бутылок. Перекатываясь с одной ноги на другую, Полина смотрела в оба, тёмные чащобы, затянутые густым туманом. С приятным древесным запахом, молодыми ландышами, упавшими листьями. Её любования прервала резкая рука со спины. Это не Валера. Оглянувшись с тяжёлым сердцем, рядом она замечает знакомого мужчину. Серп Иванович, вытянутое лицо, острый взгляд серо-еловых глаз, упавшие, как первый снег морщины. И редкая седина на голове. Подскочивший пулей Лагунов, с паникой разглядывал пенсионера перед собой. Что дальше? Он отведёт их в лагерь, может сразу к Свистухе, на растерзание. — Вы чего тут делаете ?— Его тон был совсем не грубым. С какой-то растерянностью он переводил глаза с девочки на мальчишку. Запыхавшийся Валерка мало, что мог ему объяснить. Так что, эту ношу на себя пришлось брать Романовой. Та, чуть приглушила свет фонаря, мало ли их ещё кто-то заметит. Приподняла голову вверх, устремляя всё своё внимание на ветерана. — Извините, Серп Иванович, мы всё можем объяснить — Её писклявый, тихий голос звучал так пугающе. Ко всему этому, не стихало сбитое дыхание пионера за его спиной. Мужчина оглянул её с какими-то сомнениями, перевёл взгляд на компаньона, не сказать, что встречи с двумя нарушителями законов лагеря он был рад, однако, отправлять их назад, с поличным не намеревался. Вместо этого, Серп Иванович предложил пройти к нему в гости, и всё тщательно, в микроскопических деталях всё рассказать. Выбора было не много, а он вроде и понимающий, взяв друг дружку под руки, ребята последовали его путём. Через холодные, скользкие тропинки, их встретил вполне уютный дом, отделанный в белый оттенок, спокойствием веяло с самого крыльца. Проходя внутрь, ребята обнаружили маленький коридор, с кучей аккуратно сложенных вещей. Узорчатый ковёр щекотал голые ступни, после холодного леса, дом казался баней. И пусть, Серп Иванович особо в нём и не топил, это хуже и не делало, ступая по освещённому золотистыми огнями коридору, пионеры оказываются в маленькой кухни. В ней пахло недавними пирожками и парфюмом, с нотками лаванды, что так любил применять хозяин. — Присаживайтесь, я пока чайник поставлю — Проходя к старенькой плите мужчина одним взмахом руки зажигает огонь, и вот, языки пламени уже пляшут вальс вокруг конфорки. Сама плита была довольно чистой, как собственно и весь дом, что говорило о том, как за ним ухаживал ветеран. И в отличие от многих других, пенсионеров его возраста, у Серпа Ивановича были привилегии, кроме пары троек медалей в коридоре, мужчина получал высокую пенсию, на которую мог позволить себе купить немало элитных вещей для такого времени. Поклав локти на стол, Валера с какой-то тревогой охватывал глазами помещение, их с Полиной многозначительные взгляды не давали каких-либо надежд. Достав из шкафчика блюдце с разными конфетами, поставил его перед ребятами. Скорее всего, сам мужчина их не ест, но вот пионеров, что забегают к нему время от времени, плотно угощает. Все ровно, детей или жены не имеется. По словам вожатых, Серп Иванович всю свою жизнь отдал на улучшение партии и Советского союза, за что получает не менее высокое уважение. Перед громоздкими шторами стоял огромный телевизор, такое считается настоящей роскошью. Как, впрочем, и всё в его доме. Миниатюрная лампа согревала своим приглушённым светом, выставив все угощения рядом, пенсионер подсел к ребятам ближе, наливая в фарфоровые чашки горячего чёрного чая. — Что у вас случилось ? — Мальчик жмётся, опускает голову в пол. Сейчас, он кажется пенсионеру более интересным. Или это, так стыд берёт. Засовывает конфету в рот, неловко поправляет чёлку рукой. А Полина рассматривает хозяина, тот, несколько раз бросает взгляды в её сторону, но намного больше внимания он уделяет мальчишке. Волк волка видит издалека, не так ли? — По дому заскучали ? — Не в этом дело — Девочка подаёт голос, рукой придерживается за стол, словно боится со стула упасть, хотя, тот хороший, с шёлковой сидушкой, и красивыми изгибами. Ветеран делает глоток, пожирает её глазами, так зыркает, ощущение недосказанности. Но о чём им говорить? — Просто, мы прогуляться ночью хотели Глуповатая улыбка, совсем сюда не подходящая. Но она работает как защитная реакция, и от неё Лагунов сводит брови, не по нраву ему такое поведение, но это Полину сейчас совершенно не волнует. Главное, что оглушает молотом её совесть, так это позор, позор и страх стать тушкой. И если первое, они вроде миновали, то со вторым какой день мучаются. Серп Иванович ухмыляется, и непонятно, поверил он ей, или нет. — Вы интересные ребятки, ты Валерка стадным инстинктом не поддашься, молодец — Мужчина хвалит пионера, покачивается в бархатном кресле. Лагунов слегка кивает, и только уголки губ выдают его. Похвала – она всегда приятна для ушей, да вот, только сколько яда в ней. — А ты Полина, тоже девочка умная. Любопытная, но с мнением других при ситуации, считаться не желаешь Блондинка вскидывает брови, можно ли вообще назвать это комплиментом, но как бы Романова не крутилась, признать правду пришлось. За это, мама ругала её постоянно. Ведь той, не нравилось слушать и повиноваться, это касалось учёбы, музыки, домашних дел. Всего. Но разве не все дети такие ? А кому нравится бегать у кого-то в служанках, и ведь, в её действиях нету чего-то супер радикального. Светлоголовая задирает нос, желание оспорить его слова так и прёт наружу, плохое о себе слушать никто не хочет. — Мы с вами едва знакомы, как вы можете делать так рано выводы ? — Пенсионер издаёт смешок, хрипловатый голос льётся рекой, девочка скептически оглядывает его, перемещает глаза уже на Валеру. Но тот, лишь плечами жмёт. — Я вас насквозь вижу. У каждого кошки на душе скребут, но эти кошки разные, только в одном желании сходятся — Ветеран делает паузу, голубоглазая откидывает прядь волос назад, и чтобы больше ничего не ляпнуть, засовывает в рот конфету. Молочную, одну из её любимых. — Хочется чтобы всё было хорошо, да? Друзья понимали, и родители. И в школе всё отлично, справедливость вокруге, и отношения были. На последнем слове Романова хмыкает, в остальное он стреляет метко, однако, здесь промашка. Ведь, у Полины и отношений никогда не было. Да, с какими-то мальчиками она гуляла, симпатия была, а вот чтобы прям отношения.. Скрипачка в это дело никогда лезть не хотела. А может, для отношений не было времени, да и возраст не тот. — Нет — Мальчик прерывает хозяина, отодвигает с носа очки, его опустошенный взгляд лазурных глаз, выглядит так печально. Что бьёт в самое сердце. — Мне брат всегда говорил « Если ты борешься и тебе больно, значит ты жив » Блондинка разглядывает его со стороны, замечает на лице ветерана смятение. Не ожидал такого ответа. Но это смятение, лишь секундное. Уже в следующий миг, его лик приобретает нотки полного умиротворения и согласия. Полина кивает, мысленно соглашаясь с ним. — Верно, нам такое не нужно. — Серп Иванович их слова оспаривать не решается, отмалчивается, ставит чашку на стол, и слегка улыбается. — Правильно, идите до своей цели, и ничего не бойтесь. . . . . Пенсионер спутников не выгоняет, спать они остаются у него. Захлопнув тяжёлую входную дверь, перед сном Полина юркает на улицу. Валерка уже вроде как спать улёгся, а она не может. И чтобы в итак, тесной комнатушке круги не наматывать решила свежим воздухом подышать, до рассвета остаётся всего пару часов, видимо, сегодня она останется ночной бабочкой, иного смысла конечно. Там уже самая ночь, на деревянном крыльце, около угла стоит мужчина. Придерживая в руках статную трость, всматривается в глубины леса, девочка подходит к нему ближе, скрипя зубами. Холод обходит всё её тело, заставляя усердно тереть кожу. Любопытный взгляд падает на пионерку, поворачиваться к ней он не желает, продолжая исполнять свой досуг. — Не спится ? — Романова поджимает губы, ещё бы, как после такой вакханалии поспишь. Едва пожимает плечами, решая выдать самую быструю фразу, которая только могла прилететь к ней в голову. И может, это неправильно, ведь для общения с таким человеком, вроде, как, и выражения выбирать нужно, но её это сейчас вряд-ли сильно гложет. — Сон как-то и не приходит — Хозяин дома пару раз покашливает, поправляет свою рубашку, интересно то, что Полина его в любой другой одежде, кроме как молочного цвета и не видела. Может, он просто любитель светлого. Да и дом у него в таких же оттенках. Вполне возможно. Летний ветерок дотрагивается до волнистых, солнечных прядей, то подбрасывая их ввысь, то опуская на самое дно. Что-то ей это напоминает. — Как с мамой ? — Полина шмыгает носом, не решаясь сразу отвечать. На лице застывает удивление, девочка сверкает своими сапфирами, пилит в его спину. На её губах вырисовывается усмешка от встречного вопроса, который она вполне могла задать « А как с вашей ?» но, это больше схоже на чёрный юмор. И вряд-ли он это оценит, плюсом, не сильно она и хочет полететь кувырком с его дома в такой поздний час. — С мамой всё отлично — Серп Иванович наконец оборачивается к ней, отчего-то Полине становится не по себе, может, это из-за его пристального взгляда. С какой-то дымкой безумия в глазах, он разглядывает собеседницу, в этот момент чем-то напоминает Лёву. Его чёрные озёра всплывают в голове, но улыбка не такая, у того более наглая, полностью бесстыдная. Романова делает шаг в сторону, казалось, такой простой, можно сказать для приличия вопрос. Но внутри всё нехило перекашивает. — Это прекрасно. А как с бабушкой? — В душе девочки что-то трогается, Полина царственно задирает подбородок, убирает руки на грудь. Пульс ускоряется, к её фарфоровым щекам приливает багряная кровь. Сжимая зубы, до видных скул, пионерка хмурится. От подобных вопросов хочется биться в агонии собственной злости, тем более, это уже моветон. Самый настоящий. У Полины никогда не было бабушки, мама воспитывалась в детдоме, и не имела родителей, по словам воспитательницы, те разбились в автокатастрофе, но насколько эта теория верна, они не знали, ибо не проверяли её никогда. Матушка родителей не искала, воспитанница интерната после его окончания ринулась подальше, в институт. Позже, ей выделили квартиру, лёгкая однушка в Новосибирске, но молодой красавице и этого хватало. Романова рвет и мечет, про себя рыча движется в сторону. — У меня нету бабушки. — Ответ выходит с каким-то порывом злости, а как по-другому, на кой ему это вообще? Ветеран обходит её с другой стороны, останавливается у самой двери. Если вглядываться или подойти вплотную, можно увидеть на краях глаз блондинки мокрые нити, не дай Бог тут ещё расплакаться перед ним. Никогда, мужчина заходит внутрь, кидая напоследок. — Я знаю.