Ложный след

— Полина — Волосы встают дыбом, оборачиваясь девочка разглядывает в толпе Серпа Ивановича, что так ласково тянет к ней руку. Мешкаясь, голубоглазая протискивается к нему, уходя в сторону от шумных людей. — Вы что-то хотели ? — Скрываясь за купой деревьев, двое останавливаются. Мужчина кивает, задумываясь о чём-то своём. Пионерка не перебивает, нудных вопросов более не задаёт, просто молчит. Молчит, как и он. Пока пенсионер не начинает ей вещать. — Игорь рассказал уже ? — Блондинка хмурится, пожимая плечом. А мужчина спрашивает вполне серьезно, настойчиво склоняет голову, дожидаясь её ответа. — Что рассказал ? — Романова неловко топтается на месте, то и дело выкручивая себе от любопытства и неясной опасности ступни — Я с ним увидеться не успела — Ну-у, видимо я рано — Ветеран оседает на землю, сгибаясь. На корточках, перед ней молодой. Голубоглазая облизывает нижнюю губу, слегка нервничая. То, как он говорит с ней загадками, сильнее пугает. Зловеще колит под самыми рёбрами. — Мы с ним договорились, насчёт той.. Нюры. Знаешь, я доверил ему одну очень важную вещь. Но это ладно, в это он сам тебя сможет посветить Пенсионер вдумчиво разглядывает её босоножки, плавно поднимаясь глазами по слабому существу. Длинные худые ножки, чуть красноватые коленки, тонкая ткань юбочки, милая футболка. Всё как у всех, но что-то влекло его в этом беззащитном образе несовершеннолетней девочки больше всего. Её запястье. Ловко и неуловимо он хватает её за левое запястье, поднося к самому лицу. Так быстро и без предупреждений, что блондинка вполне осязаемо вздрагивает, ойкая. — Но знаешь, я недавно потерял ещё одну, вполне важную для себя вещь. Ценную. — Покручивает её пальцы, касаясь самых подушечек — И она оказалась у тебя. Этот перстень, мне он очень нужен назад. Ты же можешь отдать мне мою вещь, верно, Поля ? Скрипка замирает, почти рывком выдёргивает свою руку из хватки Серпа – он оказывается сильнее. Удерживает, поглаживая знатную вещь. Так и чувствовала, что этакий подарок сулит всяким, но точно хорошего в нём не имеется. Всхлипы вырываются из её грудной клетки, подтверждая, все прежде сказанные мужчиной слова. — Отдай.. — Переходя на ласковый шепот, чтобы не спугнуть, вещал он. Та нервно вздыхает, уже начиная неосознанно трястись. Это его поведение выводило её на серьезные сомнения. — Серп Иванович, прекратите — Романова хватается второй рукой за свою вещицу, с силой, что таилась во всём её теле ступает назад. Почти отпрыгивает от пенсионера. Тот косится, медленно вставая. В этих зеркалах души уже не читалось сожаления, желания помочь, искренность. Невидимая другим паутина собственного безумия, что снегопадом накрывала ветерана с головой. Своила с ума, часом. Скомкано кашляя, Полина вытирает ладонью вытекавшие наружу слёзы. Снова они. Серп делает к ней ближе шаг, так осторожно, прощупывая ту самую почву, не ту, что под ногами. А ту, что таится в израненной душе девочки. Зловеще вырывая из неё эти комы страха, комы боли. Тянет к скрипке руку, тут же подмечая, как скрутились её коленки. А по мраморной коже поползли мурашки, накрывая окончательно. — Вы ошиблись — Вдогонку "прощается " голубоглазая, срываясь с места. Через толпу бежит назад к стадиону, пока из алых, заплаканных глаз вытекают горькие реки её неожиданного испуга. Может, Серп и не настолько « мил » к ней. Каким казаться хочет. . . . . . . Ночь встречает своей скрытностью и незаметностью. Она, как известно прикрывает убийц, насильников, и Стартилатов. Третьи самое опасное, для них, сейчас. Мямля что-то себе под нос, блондинка цепляется за свой подол платья, сжимая ткань. — Готовы ? — Игорь удерживает увесистое оружие в руках, нацеленный на хлипкую дверь старой избушки. Недавнее заявление Серпа всё ещё мучает её совесть, и сердце. Убивает беспокойством, таким странным. В корень отличающимся от иных ранее заявленных её чувств, что были до этого. Поджимая нижнюю губу, светлоголовая тревожно выжидает, поговорить с ребятами она так и не успела, так может сейчас?.. — Можно минутку ? — Полина ступает к Корзухину с Лагуновым, оглядывая ребят. Вожатый раздражительно кивает, пропуская её слова мимо ушей. — Нет, нельзя. Надо раньше было — Огрызается парень. Валера с сочувствием и неким сомнением смотрит на стихшию подругу. Влаживает свою ладонь в её, рывком дёргая к себе. Подальше от злого взрослого. Хотя, сейчас понять его можно. Можно понять что угодно. Шум поднимается на всю округу. Игорь ломает единственное препятствие, что удерживало их от этого людоеда на цепи. Блондинка взвизгивает. Утягивая за собой, брюнет врывается в тёмное помещение, помогая вожатому. Баб Нюра нападает, мгновенно перемещаясь по своим владением. В этой потасовке при единственном малом освещении царицы луны, мало что можно было разглядеть. Но ощутить вполне, и Полина ощутила. Вначале сильный толчок, потом свой же крик, далее и ковёр. Старый, блядско пахнущий, после и тишину. Слишком интимную и явно не к месту. Все застывают. Перебарывая свою дрожь и мгновенное оцепенение, голубоглазая поднимается с древнего пола, коему явно больше лет, чем ей раза в два. Обхватывая свои плечи руками. Игорь ожидает статуей, со страхом разглядывает женщину перед собой. Она более не атакует. Тихо лежит на полу, застыв жертвой. Такой, коей вечно застывала и сама Поля. Не физически, так морально. Делая шаг к Лагунову, девочка замечает, как его фигура перемещается к Игорю, он встаёт уже напротив, не зная чем крепятся его такие несуразные действия, Романова наблюдает. Без единого писка за всей картиной происходящего, реже перебрасывает свой взгляд и на Бабу Нюру оценивая её вид. Совсем не похожа на Стартилата, совсем. Если она такая, то почему не бьёт, не берется, не кусает. Ничего. Ответ блондинка и сама знает, не произносит. Зато, это делает за неё Валерка, таким же, дрожащим голосом, всё ещё непосильно останавливая уже невменяемого, хотя бы на время, парня. — Нас обманули — Женщина отрывисто дышит на такое резкое заявление мальчика, задавая ответный вопрос. Будто и не им, сама себе. — Не пиявцы что-ли?... . . . . . — Да не было там никакого геройства. Разбоем они на дачах занимались — Баб Нюра спокойно вещает, заплетая густые бесцветные локоны в косы. От этого её спокойствия, Полине лучше уж и не становилось. Иронично усмехаясь, она подмечает знакомое с истории Серпа моменты. Как благородно. И вправду революцию устроили, ту, кровавую. Купались, сытились, насиловали, а потом говорили. Говорили о святом, о ладном, о том, что в сердце каждого таится. А в их не было. — А вы про них откуда знаете ? — С опаской прерывает её рассказ Валерка. Наверное, он тоже сейчас находится в ауте. Обманутый и брошенный, она бы взглянула в такие же его лазурные омуты, будь силы. Не замереть обыденной жертвой, а посмотреть и усомниться в себе и во всём на этом свете. Женщина выдерживает паузу, уже более тихо отвечая. — Покусал меня, брат Серпа. — Старушка с осадком вздыхает, выдавая горькое объяснение — ты когда ж пиявец всё, всё про них знаешь.. — Вы пиявец — Резко отвечает брюнет. Отрезает все слова мгновеньем. Его напуганный тон, читается в каждом действии, вздохе. В каждом страшном шорохе. Старушка замедляется, с осторожным состраданием рассматривая мальчика. — Была — Романова трёт перстень, слёзы подкипали к очам, забивая её не теми мыслями. В голове проносились их темы и диалоги. Он был беспримерным с самого начала, могу укусить, убить. А она молчала, какая-то только неслыханная глупость. Блондинку покрывает стыд за своё безмолвие. За своё бездействие. — Пережила я своего хозяина – молодца. Пережила — Злорадно вытягивает буквы Баб Нюра. По глазам читается та ненавистная радость, жестокая. А другой и быть не может. Затягивает свои графитовые косы, с косой ухмылкой втягиваясь в воспоминания былых лет. Кое, наверное и сломало ей жизнь. — Тринадцать пиявцев, тринадцать — Мямлит Игорь, всматриваясь в беспросветное небо за маленьким окошком. — по числу полнолуния в году. А когда следующие ? Женщина вытягивается широкой скалой, её лицо искажается в неясном для одной Полины страхе. От этого живот скручивает, выдавливая что-то непонятное из девочки. Старушка отбрасывает надоедливые пряди, что впереди торчат. Отзываясь — Так завтра — Слово приноситься неминуемым приговором в ушах скрипки. Прикрывая ладонями лицо, она делает первый всхлип, второй, слёзы льются сами, напоминая о всём, что только успело произойти. Она так и сгниёт молодой на этих чертовых землях, не так ли ? “ Не так ” Баб Нюра рывком дёргает её за левое запястье, с животной обидой обуревает пионерку. — Ты что ж отродье ведминськое сюда пришла. Жизнь мне на старости лет испортить!? — Девочка хлопает испуганными глазами, дар речи пропадает моментально. Поля бегает взглядом по её свирепому лицу, сбавляя голос, до самого низенького. Помещение погружается в необходимую тишину, как бы наказывая итак побитую этим лагерям Романову. — О чём вы... — Баб Нюра трепает её за руку, принуждая силком подняться из-за стола. Лагунов подхватывается хвостиком, замечая всю растерянность подруги. — Откуда у тебя этот перстень ? — Светлоголовая мямлит, крутя рукой в разные стороны. Лёва. Его она не сдаст, и не потому что жаль. Он не обманывал её лишь из-за того, что молчал. Его нельзя же обвинять во вранье, которого не было, а она сама согласилась. Но почему-то именно при этих мыслях ей хотелось взвыть, так наверное, ощущается излишний идиотизм и наивность. Должно быть, он бы умилился её глупости. Усмехнулся, посмеялся над ней. — Мне его один пиявец подарил, но, Серп потом забрать хотел — Полина стыдливо опускает глаза в пол, когда женщина небрежно толкает её назад, разливаясь в обидчивом смехе, совсем и не хорошем. — Конечно хотел, та душегубка его излюбленная носила — Баб Нюра пошатывается, натягивая поверх старой ночнушки какой-то колючий платок. — Расскажи-ка мне лучше, связана ты ли с Серпом. Вдруг в сговоре, а ? — Нет, что вы — Романова мотает головой. Когда со стороны замечает осуждающий взор Валерки. Он помнит, её видения... Голубоглазая заправляет волосы за уши, нервно мотая босыми ступнями под столом. А старушка чай наливает, с ромашкой, так без доверия на неё поглядывая. Блондинка вздрагивает. Когда чувствует, как чья-то рука касается её со спины. Живо оборачивается, Корзухин так же на месте стоит, только присел на корточки. С любопытством ей в лицо глядит, как бы дожидаясь продолжение. Табор мурашек бежит по молочной коже, напоминая о крайнем сне. Немое присутствие ещё одного она чувствует, каждой клеточкой тела, а может, и ещё одной. Сжимает ладони в замок, незаметно для других сглатывая. — Хорошо, я вам кое-что расскажу. Только обещайте, что осуждать не будете. Я не с ними, меня эти призраки мучают, зловещие — По горячим щекам, уже с кварцевым оттенком катятся слёзы. Ручьами бегут по лицу, стекая по подбородку. Валерка берёт пионерку за руку, поглаживает по волнистым спутанным локоном, дабы успокоить. Этот разговор будет непростой. Так и случилось. Уже через пол часа все вместе за столом сидели. Полина о правде снов своих вещала, и всё, всё, что в душе таилась выдала. А те и послушали, Баба Нюра очи свои в стакан грязный опустила, ложкой отвар помешивая. Такой же и ребятам дала. Полине в двойной форме, будто всё что-то сказать хотела, добавить. А молчала. Романова отвар выпила почти залпом, все слёзы за столом тем старым проплакала. Лицо алый оттенок приняло, а на белках давно знакомые ей кровавые линии изящно расположились. На все вопросы старушки ответила, на всё дала вывод свой. И о маме объяснила, и о папе. О семье, о женщине той, Патриции. Склонив голову набок, пока Валерка уставшими глазами по её золотым волнам бежал и одну из них на палец накручивал, спокойно выдыхала. Легче ей не стало, ощущение только появилось. Будто голая перед ними стоит, со своей правдой, ярой. Баб Нюра от неё свой стакан отодвинула, горестно произнося. — Долго думала, дитятко. Знать это ты всё же должна, твоё ж семейство сотворило — Она голос приглушает, водя пальцем по столу. Тембер смягчается, так и наводя мысли на то, что старушка вину свою за крики ранее осознала. Полина поджимает нижнюю губу, от нервов больно закусывая. — А что моё семейство натворило ? — Баб Нюра поднимает взгляд, что до этого держался внизу. Прочитывая весь её страх, нежелания и желание знать. « Иногда жить закрытыми глазами куда лучше » Говорят многие люди, о некоторых случаях, наверное, Полине было бы тоже. Но тайна ей уже открылась. — Пару лет назад это случилось. Слушай внимательно...