Реквием. Гибель и возрождение Спутниц Белых ночей. Конец | тома

Знаете ли вы, кого это, когда умираешь на секунду, когда перехватывает дух до такой степени, что ты умираешь ? Не физически, конечно, морально, всего на миг, но этот миг становится для тебя раковым. Я не знала, до этого момента. А теперь – знаю. Полина Р. История от 3 лица Он стоял за ней, за хлипкой, дрожащей спиной. И казалось, неуловимо для других касался её белокурых прядей. Улыбался, кривился, ожидал. Всего одно мгновенье и дальше решится судьба всех. Глаза у Валерки стали красными от выступивших капилляров, взгляд его же, словно в кукольный превратился, остекленел весь. В ожидании чего-то, чего-то что сломит эту обсидиановую нить надежды на хорошее на-вс-ег-да. А у Насти слеза по холодной щеке катилась, до сих пор она очень размыто и невнятно могла воспринимать и осознавать всё происходящее с ней и вокруг неё. Но точно чувствовала, у неё с этим проблем то никогда и не было. Сейчас её ощущения возвысились до небес. Ощущение страха, ощущение боли, ощущение адреналина и того, что Полине едино секундно она отпустила все грехи и обиды, вымаливая у Господа прощения за любой косой взгляд который она на подругу кидала, когда та с Валерой куда-то бегала. Всё сейчас это было неважно, всё неважно, лишь её жизнь, лишь своя жизнь, жизнь Валеры. Сохранение этих жизней и добрый конец. Всё произошло быстро. Сама Полина не опомнилась когда острый нож преподнесенный Левой у неё в руках засверкал, когда Стратилат её за шею схватил и ввысь поднял, когда она на него со всего размаху замахнулась и..зацепила, но не сильно. Явно не смертельно, лицо у ублюдка скукожилась и нечеловеческий рык прошёлся будоражащей волной по всему Пищеблоку — Дрянь — Через зубы и очень неразборчиво выцедил Серп. Сильнее свои гадкие когти на белоснежной плоти сжал, кислород перекрывая, вторая его рука к ножу потянулась. На что Полина лишь сильнее его сжала. Смертельной хваткой в него вцепившись, не знала она откуда сила эта взялась да только нож она Стратилату не отдала, как только он ей руку выломать не пытался, да и не больно было уже, совсем, совсем. Последняя вера, последнее оружие — Сука-а — Снова прошипел Серп, оголяя свои клыки. Безобразные руки обвили её шею забирая всякий воздух. Тело словно всё в моменте свинцом налилось — Полина.. — Тихо зарыдал Валерка, за ногу её, пытаясь ухватить. Он что-то ещё и в вампира кинуть пытался, увы, с могущественным существом бой у него был проигран ещё заранее Холодный метал соскользнул с пальцев, животный оскал показался на лице её дедушки. Вторая рука Серпа потянулась к её ладошке, забирать оружие, ликование и предвкушение одолели вампира Раз Два Три Кап, кап, кап. По бескровным ногам засочился багровый след. Испачкал всю юбку, молочная рубашка превратилась в одно единое пятно. Холодный метал застыл в девичьей груди прижатый её же руками. Снизу послышался истошный крик Лагунова и завывания Анастасийки. Только Серп уже не обращал на это хоть зёрнышко своего внимания. Тёмные порочные глаза расширились на максимум, а кривые зубы сошлись воедино. Она, это она, его внучка. Это Полина. Это его кровь, его плоть, это она. Его потомства. Это его Полина воткнула подаренный порабощённым ним пиявцем нож - бабочку себе в грудь, лишь ради того, чтобы Стратилат его не забрал. Ирисовые глаза сошлись на его лице, вмиг Серпа окатила. Всего на мгновенье он в пионерке завидел её, то что любил, оберегал, хранил и сам же когда-то угробил. Патрицию. Хватка стала мягче, из глубин давно гнилой души что-то возродилось, выдавая Серпу самую что-то ни на есть сильную оплеуху в его жизни. Нисколько не физическую. Через столько лет, пройденных, пропитанных, изуродованных кровью невинных и винных, он, укоренённый в своей тьме и бесполезном тщеславии вдруг раскаялся. Нет. Он почувствовал что-то наподобие раскаяния. Но ведь он сам шёл до столь трагичного и циничного финала. И может, скорее всего Стратилату было бы плевать на другую белокурую, плевать было бы может на саму Полину, если бы не факт её общего со Спутницами ночей. Её общего с Патрицией, Марьей, ним самим. Это глубокая, но простая истина дошла до него слишком поздно, а новое, непривычное для мужчины чувство распространялась по его искажённой плоти слишком быстро. — Она... — Хрипло прошептал Серп. Что-то больное из прошлого полоснуло его по месту, где когда-то цвело его сердце. И весь его дух, словно пепел на ветру развеялся. Коралловые девичьи губы признательно для вампира задрожали, выводясь в слабую, но самую искреннюю улыбку. Самую прекрасную, для него никчемного. Давно ему уже никто не улыбался. Ему, именно ему, не тому образу хорошего и порядочного ветерана, который он себе выдумал и воплотил в жизнь, а ему. Серпу. Зверю, убийце и животному. — Хватит — Старческий голос подкосился, выманивая все фальшивые нотки из себя. По детским фарфоровым щёчкам пробежала слеза, вымученная через все испытания лагеря. Через все испытания её собственного дедушки. Что-то слишком склизкое и пригретое к озлобленному существу надломилось, испепеляя его изнутри сумбурным чувством. Таким ярким, безвозвратным, будто ему снова те одиннадцать лет и он снова проходит через круговорот Ада в особняке. Это называется стыд. Патетическое чувство нерушимо забытое за слоем его грязи. За слоем ненависти, эгоистичных желаний, алчности, исключительной одержимости. Серп встрепенул угасающее тельце своей единственной соратницы, что с ним на одной стороне и не была — Хватит !.. — Вдруг со всем ужасом взревел он. Золотые локоны полетели в разные стороны и вновь через пару секунд опустились на хрупкие плечи, их кончики были измазаны багровым следом. Рука заколебалась, что-то останавливало его изнутри и все ровно – он сделал это. Плавно, насколько позволяла жестокая, уже ничем не отмывая душа, и мерзкие неудобные руки, он опустил Полину на какой-то вдалеке отодвинутый стол. Больше он ей ничем не поможет, стоит просто забыть, да, он её забудет. Завтра к примеру, но сегодня даст себе вспомнить, чтобы этот образ израненного ангела растаял в нем навсегда. — Прощай — Тихий шёпот, последнее, что смог выдавить из себя Стратилат. Что-то солёное замерло у его кривой переносицы и было смахнуто не нужной вещью. Он её забудет. Навсегда. Животная фигура развернулась к двум оставшимся подросткам. Анастасийке и Валере. Пора было разобраться и с ними. . . . . . . В себя Лёва пришёл относительно поздно. Голова с треском напоминала о недавно случившемся, он и сам не успел заметить, как этот ирод - Стратилат оказался у него за спиной, а когда по затылку ударил и того. Так и слёг пионер на ступеньках знакомого Пищеблока. Прикрывая пошарпанами ладонями уши, Хлопов затащил свою тушу внутрь здания. Не успел мальчишка зайти дальше порога, как его окатило мятежное бесчеловечное чувство несправедливого страха и что-то непонятное..не присущее ему. Предрассудки. Под ребрами всё сжалось, напоминая о своем существовании. Лёва и сам не помнил как влетел в злополучную столовую. По лбу прокатилась испарина, что-то подсказало – дела худы. Пред его очами развернулась лучшая из худших картин этого вечера. Валера, весь побитый и в синяках, стоял поодаль от его прошлого хозяина Серпа, в одной рубашке. Лишь по одному взгляду лазурных глаз футболист понял, всё потеряно, он дал ему свою кровь. Под ложечкой коварно засосало, и стыд за не оказанную помощь, хоть и аргументированно не оказанную, окатил презрением его, заставляя поджимать плечи. В комнате стояла гробовая тишина и лишь плачь Анастасийки разбавлял эту тираду одновременно давя на уши. В воздухе зачуялся постылый, тошнотворный аромат. Стушевавшись, русый всё-таки шагнул вперёд, с ненавистной опаской поглядывая на своего бывшего деспота. Теперь то он знал, что дни его сочтены и вряд-ли этот старый ублюдок ещё сделать сможет. Но бессознательное чувство защиты так и не позволило приблизиться к кровопийце, оберегая. А всего через секунды все его мысли о Стратилате исчезли, рассыпавшись как пинопласт. Едва глаза достигли упавшего на колени тело Анастасийки. Через плотно сокрытую тьму и тело Сергушиной Лёва кое-что сумел разглядеть, как раз то, что лучше бы и не обнаружил. Хрупкую ласточку, безжизненно хрупкую, уже кажется ушедшую в мир иной. Этой самой ласточкой была его единственная и неприкосновенная. А мальчик так и стоял в центре, всматриваясь в пелену черноты, всё меньше, меньше и меньше желая разглядеть эти пшеничные, отдающие серебристым отливом локоны. Эти худощавые, по-своему прекрасные запястья, эти изгибы аккуратного, миловидного лица. Эту кровавую дыру в районе груди. Запах. Запах чертовой крови говорил всё за себя, запах скорой смерти, запах прощания, кончины. Осознание пришло в его голову нетрезвой вспышкой. Мальчонка метнулся к знакомому тельцу, безлунные омуты обречённо обвили глазами ласточку, споткнулись на правой руке. Нож. Нож - бабочка, тот самый, подаренный ним. Злость, гнев, жажда мести. Взмах, рывок, оружие в его руках, плотно сжатое, ломающее психику и границы возможного. Удар, крик, рёв. Лёва обезумел, он бил Серпа, что есть мочи, бил и не попадал. Тот слишком хорошо уворачивался. — Достаточно! — Попытался схватить его за руку Валерка, в ответ лишь получив что-то очень мерзкое и может даже не цензурное. После очередного замаха, Стратилат ухватил пионера за запястье. В его омутах читалась ледяная гладь, безжизненное озеро, давно покрывшееся налетом. В глазах Хлопова горел же целый мир, и имя этому миру было – Полина. Падала вся империя, сгнивая в одиночку. У него рушилось всё и сразу и понимание этого дробило его на миллиарды осколков. — Ты ответишь — Сквозь плотно сжатые зубы, почти плюясь пеной взревел мальчишка. По животному прорычал, сказать конкретнее. Но вампира это нисколько не испугало, не пошатнуло не единой эмоции на его лице. Он сильнее сжал ему руку. — Не дергайся. Будет больно — Сухо проговорил мужчина Не тут то было. Задрав ногу Лёва, сколько мог, заехал в сторону бедра. Тут же послышался лёгкий хруст и сдавленный вопль. Валерка испуганно передёрнул плечами, оглядываясь на тех двоих. — Ну я же говорил, что больно будет — В своей фиктивной манере объяснился Серп, расслабляя хватку. Тёмные глаза загорелись желанной ненавистью и пиявец , что есть силы плюнул в сторону Серпа, оседая от боли на пол. Кажется, Стратилат сломал ему руку. А если не сломал, то точно вывихнул На такой жест Лёвы ветеран отреагировал холодно, быстро стёр слюну со своей левой щеки, куда она и приземлилась, угрюмо замечая — Если ты хочешь спасти её, то не психуй — Не психуй ? — Вздёрнул брови мальчик, тремор покрывал его тело и всё ещё удерживая нож - бабочку в своей ладони он продолжал орать, да так, что даже Анастасийка, что-то щебечущая около тела подруги на миг оглянулась — ' Не психуй' блять!? — Лёва — Лагунов аккуратно процедил его имя, но тот этого и не заметил. Тогда брюнет подобрался ещё ближе, осторожно укладывая свою руку на плечо товарищу Но тут же был послан далеко и надолго, а рука его со злобой откинута. — Не мешайся под ногами — Рявкнул пионер, мгновенно переключаясь на Серпа — Угомонись — Строго перебил его Серп, спускаясь вниз, ровонь к Хлопову — В таком состоянии ты ей никак не поможешь — Это невозможно сделать в любом состоянии. Ты мудак её убил — Ничего невозможного не существует — Бодро прозвучал мужчина, вызывая у футболиста искривление на лице — Её физическая оболочка уже мертва. Но она ведьма, Спутница. Спутница Белых ночей. Она может выжить — Как ? — Залепетал от удивления Валерка Лёва же недоверчиво повёл бровями, плотнее стискивая рукоятку ножа — Если разбудить в ней эту скрытую силу, она выживет. Сейчас как раз Белая ночь – единственный шанс у вас под носом — С чего бы нам доверять. Ты все ровно сдохнешь, а так, ещё и нас в могилу сведёшь — Глянул на него исподлобья пиявец. Безлунные глаза превентивно сверкнули малой искоркой надежды. Самой последней в его жизни Стратилат неуловимо улыбнулся уголками губ, вставая в полный рост — Да ты в любом случае себя похоронишь. Без неё так точно. А тут есть в озможность — Я не верю в твои возможности — Vous avez raison monsieur — Хитро процедил Серп, что значили его слова никто толком и не понял. После, он вихрем перевёл свой взгляд на Полину, что-то долго разглядывая — Я помню колыбельную, которую пела Патриция Марье, когда та ещё малюткой была. И если всё получится.. — Как колыбельная может нам помочь ? — Нетерпеливо вклинился Лёва. За что, на его плечо была вновь положена рука от Валеры и тяжёлый взгляд от Серпа. С одним посылом " Не перебивай " Мальчишка поёжился, но всё-таки затих. Серп заговорил снова — Колыбельная несёт в себе особый смысл, и помогает ведьме раскрывать свои способности. У нас не так много времени, если вы хотите спасти её, у вас остался один шанс. — Мужчина шагнул дальше, обвёл Анастасийку, оказываясь вплотную к телу девочки. Морщинистая, давно затрепанная рука соскользнула к холодной, бескровной коленки его внучки. Помещение погрузилось в долгую, мучительную тишину — Вера вся в её внутренний потенциал и.. Патрицию. Я знаю, она придёт. Она ей поможет — Тихо, одними устами промолвил Стратилат Хлопов всё ещё с недоверием и злостью рассматривал спину своего бывшего хозяина, медленно продолжая приходить в себя. — Тебе то это зачем ? — Снова подал голос Лёва. Но теперь без жестокого желания уколоть, нет, это желание в нём осталось, но на передний план вышел человеческий интерес. Резонные мысли и конструктивные помыслы Серп на его вопрос устало склонил голову, с томительной паузой всё-таки отвечая — Когда я увидел, что она умирает, в моей голове что-то щёлкнуло. Я никогда не отмоюсь от того что сделал, и мне пора к ней. А Полине.. — Его кончики пальцев невесомо прошлись по детской щеке — А Полине пора жить. Жить, а не выживать . . . . . . . Яркие мерцания царицы - луны падали на несклоняемые макушки нескольких голов : Серпа, Лёвы и Валерки. А ещё с ними была Полина, но на руках у футболиста. Кою покидали последние признаки жизни. По своим личным мотивам Лёва не разрешил другим к ней прикасаться и всю дорогу нёс её в одиночку, хотя и делал это не лучшим способом, его рука была всё ещё не особо рабочей, а походка хромой и шаткой после уймы нанесённых ударов. Так же и ритуал проводить собирался он один. Наплевав на всё уговоры Валерки и слова о том, что он пострадать может ещё больше и довести себя до летального. Что касаемо Анастасийки, ту же отправили в лагерь, ребят отвлекать. Девочка кстати мягко говоря не в себе была. И еле снабдив её бессмысленными оправданиями для Свистуновой, Лагунов обнял свою избранницу на прощания, заверив, что скоро они вернутся и всё ей подробно расскажут. А ещё к ним в эту тройку должен был присоединиться Корзухин, который был уже где-то на пол пути. Подбрасывая последние палки в специфический для себя костёр, Серп ступил ближе, оглядываясь на Лёву. Только сейчас, при ночной зоре можно было заметить, как побагровели его глаза, он плакал и плакал он тихо. Для всех незаметно. В себя. Тёмные, запутанные мглой очи наконец открылись Стратилату в другом виде, теперь они начинали проясняться. Обретать свой истинный оттенок первой весенней листвы. Он менялся, становился тем, кем являлся до самого конца. Человеком. — Слова колыбельной ты же теперь знаешь — Знаю — Чётко выдал тот Вампир слабо кивнул, потёр переносицу, вновь возвращая свой взгляд на мальчика. Плавно перевёл его на хрупкое тело, что-то далеко забытое кольнуло в нём. Он потянулся в задний карман своих штанов, под любопытные взгляды ребят что-то доставая оттуда. Уже через несколько секунд к ним на свет вышел обкуренный, старый свёрток бумаги с неизвестным содержимым внутри, который тот добровольно всунул в открытую ладонь Лёвы. — Вот, держи. Передашь его Полине, когда в сознание придёт — Мягко разъяснил Серп. Пионер утомленно покачал неизведанный объект, оказался довольно увесистым, по ощущениям схожее на какое-то украшение, медальон, а может браслет?..он не стал гадать, в конце концов молча кивнул. Перечить сил не было, конечно, сомнения всё ещё оставались. Но с ними разберётся позже. Следующим в ладонь Лёвы перелетел перстень. Странной окраски, изнурительно сделанный до самых мелких деталей, драгоценная вещь — Что это ? — Хмуро вопросил он — Оберег. Ещё одна реликвия моей семьи. Они у нас с Патрицией...парные были, просто о втором я не рассказал, а ты его и не нашёл тогда. С собой ношу, с того самого момента как не стало её.... — Зачем он мне? Итак справлюсь — Хлопов воспротивился. На расстоянии вытянутой руки, удерживая кончиком пальца, протянул Стратилату. Только тот, сложив свои руки на груди не возмутительно продолжил стоять на своём — Возьми. Мне чужого не-на-до — Нет. Не возьму. Раз так не веришь в воду выкинь. Но только потом, сейчас он тебе в неё зайти поможет. Тебе же нужно туда зайти, помнишь? И исцелить тебя сумеет — В ответ на вопрос последовало линейное молчание. Безмолвное согласие. Русый недовольно склонил голову, утыкаясь взором в непогрешимое, худощавое лицо девочки. Ради неё он готов пойти и на подобное — Ладно — Фыркнул тот — Но потом я его выкину — Как хочешь — Безмятежно согласился Серп — Только потом это не забудь ей передать — Мужчина уверенно указал взглядом на скомканный свёрток — А что там ? Напоследок подгадить задумал — Да если бы. Эта вещь спасёт вас дураков ещё — Серп усмехнулся, разворачиваясь к уже горящему костру, вот сейчас ему предстоит зайти в него и навсегда распрощаться со своей жизнью. И даже это Стратилат делал не переживая. Не жалея ни о чём. Всю жизнь. Почти всю. — Она меня ждёт.. — Миротворным голосом протянул он — Пора... — В последний миг ступая в костёр он повернулся к пиявцу, с улыбкой на губах прощаясь. Казалось, это была самая естественная и искренняя улыбка Серпа кою Валерке с Левой видеть удавалось, его последними словами стали —... Берегите себя и..Перед ней, прощение попросите за меня Глаза футболиста расширились, а мимика поменялась. Всего на секунду ему показалось, что по уродливому носу кровопийцы и маньяка прокатилась слеза, последняя, вымученная за всё. Слеза искупления. Увы, позднего Алые языки пламени отлетали в разные стороны, создавая хаотичный вальс. Лёва не знал, сколько прошло времени, после того, как он с упоением и горечью за всё пережитое принялся рассматривать воочию смерть своего садиста, вот только Валерка отдёрнул его, заставляя вернуться к реалиям. — Идут — Негромко огласил мальчик. Хлопов свёл брови к переносице, собираясь спросить, но слух поймал чужие крики. Это дети. Как и ожидалось, долго Анастасийка их задержать не смогла. Не теряя времени, футболист подобрался к выступающей реке, его глаза упали на только подаренный Серпом перстень. Не раздумывая слишком длительно, тот всё же надел его на палец, делая несколько проверочных шагов. Ничего. Абсолютно никаких ожогов. И боль от левой руки исходить притупленний стала. Времени на догадки не было, и лишь мысленно с облегчением вздохнув, он вступил дальше пересекая черту. Подобраться же ему надо было к самому свету, ночному светилу, от отражения которого раннее Полина сумела завидеть на себе печати. Те самые, 100 печатей. Вдыхая побольше воздуха, пиявец с силой оттолкнулся вперёд, продолжая поддерживать безжизненное тело девочки. Следом за ними протекла кровавая дорожка, сразу несколько, неровных, словно лучистые маковые ленты. И если бы на деле так было... Караминовый оттенок успел запачкать и его молочную рубашку. Только Лёве на это было более чем плевать, с внешними факторами он справится, в отличие от моральных... Щуря от ослепительного блеска глаза, пионер подплыл ещё ближе, осторожно расслабляя свою хватку, совсем бережно. Неторопливо, сделать это кстати было задачей не из простых, особенно если думать о том, что он плохо умел держаться на воде без дна с трупом подростка примерно его возраста. Хмурясь, мальчишка залепетал слова колыбельной, сжимая её тело перед собой и не давая пасть в воду окончательно. — В ночной тиши, когда мир спит, Ведьма-мать колыбельную ей поёт. Голос ласковый, чары ей плетёт, сказки о магии, о тайнах забытых — С запинками пропел Лёва. Голос его все ещё дёргался, а стресс и нервный тик подбирались всё ближе Следующие пару строчек вымученно вышли из него с ещё большими усилиями. Слова фактически рассыпались в голове. Вспоминались поздно, исчезали рано, будто и не Лёва их говорил, а кто-то за него. Вот он снова пропел ту же мелодию. — В ночной тиши, когда мир спит, Ведьма-мать колыбельную ей поёт. Голос ласковый, чары ей плетёт, сказки о магии, о тайнах забытых В этот раз намного громче, басистее, с надрывом. Его рука внезапно дёрнулась, сжимая девичье запястье, нет, он не может её потерять. Ни за что. Он обвёл её пальцы, и остановился на перстне Патриции. Большой палец неровно лёг на самый камень, как-то со злобой и мольбой надавливая, прижимая — Пожалуйста..— Вырвался тих стон из бледных, обкусанных губ Он вновь и вновь повторял слова колыбельной, словно мантру. Глаза Хлопова поднялись к самому небу, ублагая хоть его. Но не успел он промолвить само окончание, когда необъятный, сильный жар обдал его кожу. До сознания не сразу дошло откуда это чувство, взгляд с заторможенностью опустился к Романовой, замечая, как горит перстень, будто он и взаправду плавиться у него под пальцем, пуская по венам ток. —...Отпусти Что-то пронеслось в голове у Лёвы. Чей-то знакомый женский голос. Что-то подсказало ему, надо выполнить. С неприкрытой под сердцем боязнью мальчик всё же оступился, отплывая чуть дальше. Отпуская не просто перстень, а саму Полину. Что-то втягивало его в долгий гипноз, не позволяя сорваться к ней и схватить, уберечь хотя бы физическую оболочку. Раз, два, три. Её тело рухнуло в глубину реки. Но не не подъёмным грузом, а погибшем лебедем. Раненым ангелом, с вырванными крыльями, рассыпанными перьями. Что-то изнутри него извивалось, кричало поплыть за ней, только телу этому посылу не подчинялось. Блондинка рассекала волну за волной, погружаясь всё дальше и дальше, а перстень, пригретый продолжал светиться всё ярче и ярче. Забирая в себя кажется всю энергию, всё самое хорошее, что могло бы только быть. Да, вот так. " Даже умерла она изящно " Пронзительная мысль дошла до мозга, поглощая его в добровольный анабиоз. Вот так и разрушилась между ними эта адамантовая связь, оставляя после себя только гибель и грех. Лёва прикрыл глаза, слёзы навернулись на его щеках. Тело налилось свинцом. —...Жди Снова отозвался маниакальный голос. Он начинал уже и раздражать. Чудо не произошло, так на что надеяться? Её стоит похоронить. Полину стоит похоронить забыть о ней, раз и навсегда. Совсем оттаяв, обременив себя чёрствой мыслью гибели, мальчишка и сам обессилено плюхнулся в воду, его руки машинально развелись в стороны, спасся от гибели. Но он сам к этой гибели и шёл. Стеклянно пустые глаза поднялись к небу, усыпанному мириадой неугасаемых звёзд. Всего на мгновенье ему стало легче, очи захлопнулись, сшиваясь воедино. Кажется, он умирает вместе с ней. Нет, он не вернётся на берег, он утопиться. Полины больше нет тут, значит – его тоже не будет. Раз, два три. — Лёва! Детский возглас послышался где-то вдали. Он не обратил внимание, продолжая упорно лежать на сомнительной поверхности воды, перед окончательным рывком на бездну речной глади. Что-то всё ещё держало его тут, контролировало. Он сам не понимал почему лежит, почему не поплыл за Полиной сразу, почему вечно поступающий по отработанной тактике капитан футбольной команды делает всё наоборот. Словно заколдованный. Чья-то рука ухватилась за его локоть, заставляя мельтешится. Русый распахнул глаза и разинул рот, готовый наорать и тут Полина. Девочку, кою он смог вмиг отличить в мерцающий мгле была Полина. Да, с мокрыми золотыми волосами, да, вся растрёпанная. И в глазах её притаилось что-то новое. Образ тихой отважной девочки куда-то пропал, а перед ним восстало что-то дикое, могучее, совершенное, иное. И совсем не человеческое. Но и к Богу не приближенное — Ты почему такая?... — Первое, что вырвалось из уст Льва. Романова на его странный вопрос лишь неоднозначно плеснула плечами, продолжая в упор разглядывать пиявца, до корней волос напуганного. И свой испуг и всё только что происходящее Лёва ещё едва осознавал, всё ещё находясь в отдельном трансе — " Какая " ? С паузой всё же подала голос она, но в ответ не получила ничего. Только касание её лица, щеки, Хлопов коснулся именно того места, где часами ранее дотронулся и Серп. Что-то неизведанное обдало его, нашептывая, не всё так просто. Только теперь это значение не имело. Он схватил её плотно за руку, выплывая туда, где было уже ощутимое дно. Полина молчала, она оглядывалась, анализируя и начиная соображать, долго, долго. И вот, уже когда река достигала ей по колено тот остановился, преграждая весь путь — Ты чего ? Лёва не ответил. Руки его задрожали, задрожали ноги, он весь впал в нескончаемый мандраж. Хаотично развернулся к ней, без всяких вопросов обвивая в свои объятия. Самые долгие. Самые сильные, до хруста костей и тихого писка. Из мыслей, не постоянных и странных вырвался один вывод. Это та же Полина Романова, у неё бледная кожа, сапфировые драгоценные глазки, медовая копна, коралловые губы. Только нутро её, другое было. Да, нутро. Лёва чувствовал, случилось что-то масштабное, невозможно масштабное. Только он не знал что именно, и она тоже не знала. Где искать это масштабное и в какую сторону, хорошую или ?... — Не покидай меня больше — Отрывисто вымолвил Хлопов. Девичья ладонь упала ему не макушку, перебирая короткие тёмные волосы. Откуда-то со стороны послышался гул, девочка чуть повернула голову, замечая остатки пепла на земле и сгорающий костёр. К берегу начали подбираться пионеры, а у самого края стоял Валерка. Аполлинария томно вздохнула, прикрывая на несколько минут очи. — Кажется.. всё закончилось . . . . . . . Солнце скакало по взлохмаченным волосам ребят, заглядывало в оконца, провожала их, беспрерывно глядя в след. Сегодняшний день был особо чудесным, не сильно жарким, не сильно холодным. С нормальной температурой, прохладным дуновением ветра и чем-то напоминал самое начало этой смены. Но оставалось в этом и что-то тоскующее. Скрипящие на детских сердцах, сюда увы они никогда более вернуться не смогут, а для некоторых оно и к лучшему. Сжимая посильнее чемоданчик, Полина шагнула к хлипкой палубе, ещё раз прошлась ладонью по пшеничным локонам, убирая лишние за уши. Сейчас она выглядела серьезной, полностью умиротворённой, и лишь пустые красноватые, остекленевшие глаза выдавали её истинную сущность. Она была растерянной и потерянной одновременно. Всё происходящее вчера казалось ей кошмарным сном, помнила Романова всё лишь частицами, отрывками. Помнила, как убегала из дома своего дедушки, помнила, как закрывала собой ребят, потом..помнила лицо Серпа, завывание Анастасийки и крик Лёвы. Пронзающий её насквозь. Дальше пустота. В той жуткой глубине она встретила её, Патрицию, в той глубине она нашла себя, нашла свою силу. Обрела что-то новое, но лишилась всего прежнего. — Полин — Рьяный яркий крик со стороны привлёк её внимание. Это Игорь. Махая ей рукой парень быстро приблизился к девочке, скомкано осматривая её с ног до головы. По его мнению она вновь приняла какие-то отстранённые Сибирские черты. Но на деле это было простое непонимание нынешнего и дальнейшего. — Как ты себя чувствуешь? — Поинтересовался Корзухин Полина неоднозначно повела плечом, затрудняясь в каком-то правдивом ответе. А поэтому решила легко соврать. Сейчас это лучшее, что она могла совершить. — В норме — Ну смотри... — Без особого энтузиазма кивнул вожатый. Его глаза упёрлись ей в грудь, по словам Валерки ещё несколько часов назад в этом месте разрасталась огромная алая дыра, после удара ножом - бабочкой. Верилось в это очень тяжко, хотелось сослаться на то, что у мальчишки от всех событий крышу снесло, или большая выработка эндорфинов дала знать о себе. Только Игорь и без Валерки прекрасно знал, это не так. Всё через что им пришлось пройти – увы реальность. — Говорят, доктор умер — Осторожно продолжил он Полина медленно покачала головой, изнурительно шмыгая носом — Да.. наверное. Он тоже пострадал Пионеры всё больше бежали к палубе, начиная заполнять собой пространство. Из толпы блондинка заметила знакомые фигурки, направляющиеся к ним — Поля ! — Навстречу к девочке ринулась Анастасийка, ухватываясь за неё всеми силами, что оставались Романова на её жест пропустила негромкий смешок, трепая ту по собранным в две косички темным волосам — Я тоже рада тебя видеть — Я чуть вчера не умерла от страха когда увидела тебя такую, всю в крови..истерзанную и то чудовище..! — Принялась без продыху лепетать девочка, время от времени прерываясь на несдержанные рыдания ей в плечо Полина не пыталась её как-то успокоить, лишь беспрерывно гладила по макушки, переводя свой взгляд с Игоря на отдалённую фигуру в толпе пионеров. Вот, через пару минут к ним подошёл и Валерка. С ленивым выражением лица, на котором была хорошо отражена вчерашняя ночь. Переутомление, безмолвная радость за победу и.. изменения. Теперь он тоже... — Ты прости меня, выступить мы так и не сумели.. — Грустно изрекла голубоглазая На что Настя лишь моментально отмахнулась, наконец отлипая от девочки — Да какая разница ! Тьфу на этот концерт, главное это что ты жива — Я очень ценю это Сергушина лишь больше расцвела в улыбки от слов подруги, подхватывая в свои крохотные ладони чемоданчик с вещами. После, она обернулась на Валерку, задерживая на нём свой взгляд, до неё сразу дошло что чего и не став задавать лишних вопросов пионерка решила оставить их компанию наедине — Ладно, я пойду места нам занимать — Радушно помахала она напоследок ребятам, забираясь на морское судно Вот, тоненькая фигурка девочки исчезла из поли зрения и их тройка вновь осталась в этом недосказанном напряжении. Заканчивая эту странную недомолвку первым, Лагунов протянул свою руку новоиспечённой ведьме — Не копайся в себе, Полин. Все мы победили, и все мы проиграли. После боя копьями не машут. В конце концов то, лагерь мы спасли. Хоть и такой ценой Оправа солнечных ресниц тронулась, и им показались призрачные налитые горем ирисовые озёра. Губы её то открывались, то плотнее сжимались в одну линию, норовя что-то сказать. Наконец, вздохнув, она обречённо спросила — Теперь ты тоже...Стратилат — Фактически, как и ты — Объяснил Валера — Мы ещё не знаем как твои способности будут работать. Но по словам Лёвы, это благодаря твоей прабабушки вся сила вышла на первичный план. Может, она хочет тебя защитить, если так подумать, она тебя и спасла — Я очень надеюсь, что в отличие от Серпа сумею помогать людям, а не губить их — Мы тоже на это надеемся — Внезапно вмешался Игорь. Взгляд Романовой сместился с лица друга на вожатого, на его губах затанцевала безобидная усмешка и перед её взором возродился он, прежний Корзухин. Больше не таивший плохих мыслей на её счёт — И будем тебе в этом помогать — Бодро добавил он По мраморной щеке стекла слезинка, проясняя и на лике Аполлинарии долгожданную радость. Незамедлительно протягивая Валерке руку, она крепко пожала её. — Мы снова вместе ? — Снова — Убедительно подтвердил брюнет — Ну вот ! — На плечи двух пионеров приземлились тёплые ладони Игоря. Захохотав во всё горло, сам не зная от чего, он опустился на корточки прижимая ближе к себе уже, итак, вдоволь растроганных ребят Прошло достаточно времени, перед этим как прозвучал строгий тон Свистуновой и всем троим пришлось взойти на теплоход Устраиваясь поближе к уголку, девочка полностью расслабляется, теперь перекидывая свой взгляд от одного мальчишки на другого В поисках его Но тут нет, нигде нет. Подпирая свою щеку локтем, белокурая утыкается глазами в Волгу. Вот и подошло к концу их страшное приключение в Пищеблоке. В её голове словно пазл начались складываться события сближая итоги. Во-первых, Серп, последний Стратилат погиб во время самосожжения на костре..как же, символично всё-таки, если вспомнить о том, что его единственная супруга закончила свою жизнь точно таким же путём, только её сожгли принудительно, предварительно оклеветав. Как говорится..: С кем поведёшься – от того наберёшься. Во-вторых, Валерка заменил его место, но с этим всё немного запутаннее, хотя бы потому что Полина теперь тоже в какой-то степени Стратилат, причём единокровный. Только их с Лагуновым отличает то, что она родная, однако со смешанной кровью, а он названый, но ему была отдана власть добровольно. Ну, а в-третьих, Полина чуть не умерла. Она всё ещё смутно могла припомнить все события, однако тупая боль в районе груди давала понимать – это не сон. К тому же, в ней самой начали происходить некоторые изменения. Кажется, медленно она начала даже принимать свой новый облик. Облик последней из выживших Спутниц Белых ночей, не включая маму. Но у той силы не имеется, а значит не имеется и власти. И ей не грозит опасность, на что беспрерывно упояла девочка Ветер взлохматил песочные локоны, разбрасывая их по всему лицу. Раздражённо отдёрнув рукой упавшие пряди, Аполлинария посильнее вжалась в край, чуя как к ней кто-то близко со стороны подсел, внимания этому она не предала, пока некто не подал голоса — Прости, что заставил ждать — Хриплый знакомый тембр зазвенел в ушах. Романова вздрогнула, прикусив себе от неожиданности язык. Перед ней наяву восстал он. Лёва. Лёва Хлопов. Её главная химера жизни, безумная мечта и подлинный спаситель от всех бед. Маяк во тьме и страшный морок, упивающийся её страданиями на протяжении всей смены. Сейчас он выглядел иначе, тёмные, беспросветные глаза сонно смотрели на неё, в них появились нити сизой зелени, травы Августа ранним утром, нетронутых полей в тумане. Но тот же вороний оттенок не прошёл, он остался на дне его зеркал клеймом воспоминаний об этом месте. Помолчав несколько минут, мальчишка склонил голову, прокашливаясь. Такая немая реакция ведьмы ввела его в явный ступор, скандализовав до умопомрачения. Теперь Полина заметила в нём ещё одну изюминку, это цвет кожи. Постоянно напоминающий чистейший фарфор, теперь приобрёл тёплые краски, возвращающие человеческий вид. " Кажется, он и правда выжил.. " Мелькнуло в её голове быстрое умозаключение. Да, теперь Лёва не умрёт, точно не умрёт. Больше она его не потеряет, никогда, никогда. Как и он её. Не думая ни минуты, словно в трансе, девочка дотронулась до шеи бывшего пиявца, заставляя его уловимо замереть, побаиваясь спугнуть, столь приятное касание. Совсем не порочное, невинное, детское. — Лёва... — Заскулила блондинка. Недавно высохшие щёки вновь обожгли нахлынувшие рыдания. Долгие, не сдержанные. Ранимое, без того истерзанное сердце сжалось в тиски. Хлопов сам оглянуться не успел, когда она уже вовсю прижатая к его груди, уткнувшись куда-то в районе плеча сопела, перебираясь с долгих, истерично вымученных завываний, на мягкий шёпот. Его сухие губы дотронулись до виска девочки, оставляя призрачный поцелуй. Всё её тело содрогалось при каждом новом порыве. Да, теперь и правда всё позади. И только тут, в объятиях капитана футбольной команды она познала это, вкусив всю горечь и триумф одновременно. Его рука слетела к левому карману, случайно нащупывая забытый уже им свёрток. Недолго думая, он высунул его на свет, укладывая на хрупкие колени Полины прошептал — Это от Серпа — Осторожно поведал мальчик — Он очень сильно просил передать — Передать ? — Изумлённо повторила ведьма, беря конвертик в свои руки. Дрожащие пальцы ощупали тонкую, старую советскую бумагу, разворачивая. Изящные лучи солнечного диска упали на витиеватый медальон. С неизвестным выделенным в середине морского оттенка камнем. Романова провела по сердцевине новой диковинки, чувствуя как всё внутри неё без дозволительно начинает вспыхивать горящим факелом, сетовало то об одном лишь – медальон вещь не простая. Прокручивая его в своих ладонях, Полина быстро всунула вещь себе в кармашек, плотно застёгивая тот — Не хочешь носить? — Фамильярно поинтересовался Лёва — Не время Лёва ошарашенно повёл бровью, расплываясь в сдавленной усмешки перед ней. Не робея ни секунды Спутница Белых ночей схватила уже бывшего пиявца за нос, притягивая к себе вплотную — Вы собираетесь давать мне свой номер для звонков ? Тот игриво цокнул языком, парируя — Только после Вас, Венерочка { Конец | тома }