2.3. Мурчание

С самого пробуждения Вэй Ину… странно. Снилось ему что-то неясное и невнятное, но в итоге случилось то, о чем предупреждали шисюны — тело его наполнилось мужской силой. И с этим надо что-то делать. Он и делает, с гиканьем прыгнув в воду и охладившись — всё, как шисюны советовали. Цзян Чэн встречает на пороге комнаты с понимающей ухмылочкой. — Ты мой шисюн, а я взрослею раньше, — ухмыляется шиди. Вэй Ин на это только смеется и пытается волосы нормально просушить — они у него уже длинные, не слишком густые, но ему и этого хватает. Но странности не отпускают — ткань одежды кажется слишком грубой, звуки — слишком громкими, запахи — яркими. И Вэй Ин путается во всем этом, пугается, в итоге ухватывает Цзян Чэна за руку, погружается в его домашний запах, успокоиться пытается. — Звереныш, за мной, — приказывает после завтрака мадам Юй. Вэй Ин с сожалением и тихим мрявом отцепляется от Цзян Чэна, который приспособился есть с висящим на нем котом, и идет за мадам Юй. Приходят они к лекарю. Тот смотрит тепло и с весельем, прощупывает ток ци и пульс, говорит: — Весна? — Простите, почтенный Му, — просит Вэй Ин, — но сейчас лето. — Лето в мире, но в твоём теле юная весна, — улыбается лекарь. — Давно я котов весной не наблюдал. С твоего батюшки, пожалуй. Мадам Юй вздыхает и уточняет: — Облегчить состояние можно?.. — Можно, — кивает лекарь. — Травяной сбор ему сделаю, надо его месяц пропить, потом посмотрим и отрегулируем, и сегодня бы ему где-то с семьей побыть, с женщинами, желательно. — С женщинами? — поджимает губы мадам Юй. — Он еще котенок, — мягко отвечает лекарь, — ему надо туда, где безопасно, а с вами ему — очень безопасно. Мадам Юй неодобрительно смотрит, и Вэй Ин понимает, что в ее подол вцепился. Виновато что-то ворчит, но не человеческая речь выходит, а что-то виновато-кошачье. Взгляд мадам Юй смягчается, она кладет ему ладонь на голову, говорит: — Почему так тяжело и разом накрыло? — Мальчик выживал один некоторое время, — вздыхает лекарь, — душа уже почти исцелилась, а тело всё еще помнит, так что может выдать что-то… такое, решив повзрослеть разом, когда самому котенку это совсем не надо. Мадам Юй кивает, уводит Вэй Ина с собой, делает ему чай, позволяет устроиться рядом с собой, подушку ему пытается под голову пихнуть, но… это не то. Вэй Ин ворчит, но подбирается тихо ближе и ближе, устраивается головой на коленях мадам Юй… и все голоса замолкают. Оказывается, они были, эти голоса. — Выпускай уши, — приказывает мадам Юй. — И хвост. Вэй Ин довольно фырчит и отпускает себя, устраивается удобней головой на коленях мадам Юй и дремлет, под ласковое почесывание за ухом. — Говорят, его отец в юности на крыше ночами орал, — смеется чей-то женский голос. — Как думаете, когда этот котенок начнет ночами нас тревожить? — Если не хочет моего гнева, то никогда, — твердо отвечает мадам Юй. Вэй Ин хочет согласиться, но вместо этого выходит… мурчание. Он так удивляется, что даже просыпается, садится, смотрит на женщин осоловелыми сонными глазами, моргает растерянно, а они смеются, но не обидно, а тепло и хорошо. — Спи, звереныш, — приказывает мадам Юй. Вэй Ин вздыхает и устраивает голову у нее на коленях. И больше своему мурчанию не удивляется.