Часть 14

Январь 2022

На улице было до безумия холодно, зима в этом году никого не щадила. Антон курил сигарету абсолютно не жалея свои руки, которые почти посинели на морозе. Со спины к нему подошел Попов. С минуту мужчина стоял в тишине, пока не решился на диалог.       — Можно вопрос, Шаст? — он поравнялся с другом, но не посмотрел на него.       — У меня есть выбор? — комик затянулся.              — Ты изменял ей? Говорить о том, кого конкретно имел ввиду Арсений смысла не было, Шастун и так все понял. Не понял он лишь одного, с какой целью этим интересовался его коллега по сцене. С того самого дня они не разу не поднимали эту тему.        — Нет Больше Антон не проронил ни слова. Он выкинул недокуринную сигарету и ушел. Дверь за ним тяжело хлопнула, заставляя Попова вздрогнуть.

20 Апреля 2017

Антон вышел с балкона оставив Ирину одну. Он пытался найти Юнусову, но попытки не оказались успешными. У бара его перехватил Матвиенко, он держал в руках две рюмки и кричал о том, что еще не говорил тост. Спустя 10 минут Сережа с Антоном поднимали пятую рюмку подряд, за что конкретно они пили понять было трудно, но дело точно было важное. Когда в глазах начало плыть, Шастун понял, что пора заканчивать эти развлечения.       — Серень, пойду-ка я отдохну что ли, может заодно Настю найду, а то еще одна рюмка и я прям тут упаду — язык заплетался, а ноги едва держали. Шатаясь комик поднялся по лестнице, проклиная каждую ее ступеньку. Самая отдаленная комната показалась блестящей идеей, никто не будет трогать. Захлопнув за собой дверь Антон плюхнулся на кресло, перед глазами все плыло, соображать становилось трудно. Достав из кармана телефон Шастун планировал написать Насте о том, где он. Но чьи-то руки его отвлекли, он поднял ватную голову. Перед ним стояла Кузнецова, с игривой улыбкой девушка расстегивала пуговицы на его рубашке. Мужчине понадобилось три секунды, чтобы понять что происходит, он попытался отодвинуть от себя незнакомку, но та крепко в него вцепилась.       — Да что ты делаешь? — Антон встал, прикладывая уже явную силу, для того чтобы отделаться от Иры.       — Да ладно тебе Тошенька, чего ты ломаешься — ее голос сладкий как мед, заставил комика скривиться. Наконец выбравшись из ее хватки он отошел на пару шагов, переводя дух.       — Ладно так уж и быть я начну первая — блондинка принялась раздеваться. Антон в конец запаниковал, в два счета он подлетел к девушке останавливая ее руки.       — Сам хочешь это сделать?       — Дура? — он искренне посмотрел ей в лицо. Вдруг ручку двери начали дергать, комик сам не понял почему, но он без сомнения знал кто именно находиться за дверью. Ручка начала двигаться еще активнее и Шастун понял, надо что-то делать. Почти моментально он отрезвел. Схватил Кузнецову вместе с ее вещами и силой запихнул в шкаф, приказав ей молчать. Он открыл дверь. Сердце колотилось как ненормальное, на лице Насти застыло удивление. Не понимая зачем, он начал врать, мозг пытался выкрутиться из сложившейся ситуации. Ведь никто в здравом уме не поверит в то, что случилось на самом деле.        — Мне стало плохо, решил уединиться, прости что не предупредил — большой ладошкой он почесал затылок.       — Я, мне просто… — она выглядела потерянно. Не доверяла. Юнусова осмотрела комнату, но к счастью Антона в ней не было ничего подозрительного. Все улики были спрятаны в шкафу. Она сдалась и собралась уходить, внутри Шастун уже почти выдохнул, но вдруг из шкафа прозвучало тихое «Антоша». Мысленно комик представил в голове примерно сто сценариев, как он убивает это суку.       — Что это? — ее голос дрожал. А сердце Шастуна разбивалось на тысячу осколков.       — Это из соседних комнат, тебе показалось — внутри все сжалось, как же ему не хотелось врать, но уже было поздно. Одним резким движением она отодвинула Шастуна, и прошла в комнату. Комик пытался остановить ее и сыпал кучей разных оправданий. Это не помогло. Двери шкафа открылись, в ее глазах застыл ужас, боль и отчаяние. Антон ясно прочитал это в ее зеленом взгляде. Она ничего не сказала, а лучше бы она кричала и била его руками в грудь. Лучше бы она сыпала на него ругательствами. Но только не молчала. Шастун тоже молчал, а что ему было говорить, оправдываться надо было раньше. Ира же стояла в шкафу, прикрывшись одеждой и скорчив лицо так, будто бы ее и правда поймали за изменой с чужим парнем. С каждой секундой комику было все труднее не воплотить свои планы по убийству в жизнь. Настя развернулась и побежала прочь, он знал что она плачет, знал что ей больно и он не мог пережить этого. Сильная рука остановила его. Попов. Он чуть ли не ударил друга, в попытках выбраться из его хватки.       — Какого хуя, пусти меня Арс — Шастун буквально орал, размахивая кулаками. — Не делай хуже — Попов тоже кричал, нотки агрессии плохо скрывались в голосе — Ты уже ничего не исправишь, дай ей хотя бы выдохнуть, разберись лучше со своей новой подружкой — Сука, она мне никто вообще никто, я ее первый раз вижу — Честно, меня это мало волнует, разберись сначала с ней, потом уже с Настей — и темноволосый спустился вниз по лестнице в общую толпу. Зеленоглазый парень осел на пол, голова кружилась. На лице застыли слезы, его будто парализовало. Боль пронзила тело, от кончиков пальцев и до самого сердца.

Январь 2022

      — И ты не разу не вмешался? — Попов с удивленным лицом сидела на диване в гримерке.       — Не мое это дело, Арс. Да и к тому же, я лицо заинтересованное, Настя бы меня не послушала. Уж слишком хорошо она знает, как у умею прикрывать Шаста — Позов усмехнулся, делая глоток чая. Заметив странное выражение лица друга напротив, комик добавил — И ты не лезь, окажешься еще потом крайним       — Не собирался я, просто глупо это все       — Глупо — вздохнул Дима.       — Чертовски глупо то, что вы какого-то хуя это мусолите — Антон неожиданно появился в комнате. Его лицо было холодное и суровое. Попов отвернулся, он всегда так делал, желания возиться с агрессивным настроением Шастуна у Арсения не было. Дима же наоборот подскочил к другу и начал объяснять ему, что все хорошо и они не думали ничего плохого. Под почти детские убаюкивания Позова вошла Настя. Девушка тихо открыла дверь и зашла внутрь.       — Ой извините, видимо я ошиблась дверью и тут детский сад, а не гримерка Язвительный комментарий не остался без внимания. Антон буквально в секунду подлетел вплотную к девушке, заставляя ее сделать пару неуверенных шагов назад. Оставшиеся импровизаторы в комнате затаили дыхание. Дима хотел помочь Юнусовой, но понимал, что сам может огрести не меньше. В глазах Насти тоже читался страх, руками она уже нащупывала ручку у себя за спиной, пока Шастун прожигал ее взглядом. Его глаза были красными, он был похож на разъяренного быка. Девушка нервно сглотнула, дальше все происходило слишком быстро. Комик резко схватил Настю за руку и открыл дверь. Быстрым шагом он пошел по коридору в сторону выхода. Из гримерки доносились крики Димы, пока Настя едва ли поспевала за Антоном. Но выбора у нее не было, так как рука была у него в плену. Сделав резкий поворот направо, они наконец оказались на улице. Дверь за ними громко хлопнула, заставив Юнусову вздрогнуть. На улице был приличный минус и девушка сразу же замерзла. Антон снял с себя серую кофту на молнии и грубо накинул на Настины плечи. Она молчала, молчала и смотрела на него. Он был очень злым, казалось ему даже не было холодно из-за огня злобы, который бушевал у него внутри. Наконец он заговорил.       — Следи за своим языком, думаешь тебе все можно? Твой щупленький Саша не сможет тебя защитить, так что не советую играть со мной       — Он больше не мой — она сказала это тихо, опустив глаза в пол. На несколько секунд Антон будто затормозил. Задумался.       — Мне без разницы чей он, я тебя предупредил       — Угрожаешь мне? — она подняла свои зеленые глаза на него. Изумруды, самые настоящие изумруды. Такого благородного зелёного цвета с небольшими желто-коричневыми оттенками. Красивые. У Антона точно такие же. Они удивительно похожи.       — Ты знаешь, я не причиню тебе боль, но поверь мне я найду способ подпортить тебе жизнь Развернувшись он зашел в помещение, оставляя ее одну на улице.       — Ты уже причинил мне боль — слова были брошены в стену, и никто их не услышал.