1. Вы любезно приглашены

Мисс Гермиона Грейнджер, Вы любезно приглашены на маскарадный бал, проводящийся в честь десятилетней годовщины со дня окончания Второй Магической Войны. Три ночи волшебства, таинственности и веселья, чтобы отпраздновать единство между всеми магическими убеждениями и людьми. C 7 часов вечера в четверг, 4 мая, пятницу, 5 мая и субботу, 6 мая Поместье Розеллин, Девон Пожалуйста, направьте свой ответ с совой Сисели Розеллин или Нарциссе Малфой. Подробнее о дресс-коде, магической маскировке и костюме можно прочитать на обороте. Найди маску и носи ее смело, Чтобы иной не узнал, кто за ней на деле.

Эта чертова бумажка пролежала на столе Гермионы всю неделю, зачарованная надпись приглашения всякий раз мелькала, попадаясь ей на глаза и напоминая, что время на ответ истекает. Она знала, что должна пойти, правда знала, но очень, очень этого не хотела. Грейнджер, в целом, нравилась сама концепция мероприятия – если бы Джинни или Луна решили устроить нечто подобное на день рождения, она была бы всеми руками за. Однако это был бизнес, не удовольствие. И неважно, насколько ярко переливалось приглашение на рабочем столе. На самом деле, это было даже хуже, чем бизнес – чистая политика, которой Гермионе и так сполна хватало на работе. Совершенно не хотелось распространять это и на выходные. Изначально от нее хотели услышать речь, но здесь Гермиона дошла до предела – в любом случае Гарри справится лучше. Ее нервировали вовсе не публичные выступления, а скорее странная популярность, к которой она так и не привыкла (и никогда не сможет, кажется). Конечно, она регулярно выступала перед Визенгамонтом, говорила убедительно и (она надеялась) красноречиво. Однажды она даже преподавала трансфигурацию в Хогвартсе целую неделю в качестве одолжения Минерве МакГонагалл, так как новый учитель не смог приступить к работе сразу. Так что у ведьмы не возникало никаких проблем с публичными выступлениями до тех пор, пока в них сохранялся какой-то смысл. Речь на вечеринке была бы ни о чем – множество красивых слов и обнадеживающих сентиментов – лишь бы улучшить атмосферу мероприятия и поднять настроение гостям. Может быть, она была чересчур сварливой. В конце концов, мир изменился, многие вещи стали лучше… в основном. Конечно, уже и близко не было ничего похожего на вязкую темноту, окутывающую общество во время ее обучения в Хогвартсе, но, если она что-то и уяснила за 10 лет жизни без войны, так это то, что исправление чего-либо равняется смещению фокуса на новые проблемы. Она и правда предпочитала справляться со сравнительно незначительными политическими проблемами современности, чем иметь дело с безудержным фанатизмом, который раньше пронизывал все магическое общество. Однако стоило уже признать, что монотонная работа и Сизифов труд начали ее утомлять. Вдобавок ко всему, существовал странный, раздражающий диссонанс между общественным восприятием Гермионы Грейнджер, ее рабочим образом и ее настоящим «я». Публика видела ее как образец подражания – золотую девочку Волшебного Мира, и всякий раз, когда она осмеливалась делать что-либо, противоречащее этому образу, люди становились разочарованными или раздраженными, будто бы она была единственной, кто нарушал правила приличия, имея наглость делать что-то, кроме как молча улыбаться, махать рукой и изящно кивать в ответ на все, что говорит Гарри Поттер. Работа, конечно же, была совсем иной историей. Может, война и закончилась, но Министерство Магии все еще было переполнено старыми болтунами, которым не хотелось менять даже обивку собственных кресел, не то что пересматривать устаревшую политику. У Гермионы не хватало терпения на их нескончаемую прокрастинацию, она терпеть не могла бездействие, поэтому использовала все известные способы – кричала, давила, использовала все уловки и привилегии, которые получила, будучи героиней войны, и в конце концов они сдались. К сожалению, к тому моменту остальная часть Министерства Магии уже вовсю обсуждало ее. Не прошло и месяца, как все поняли, что Гермионе Грейнджер есть, что отстаивать, и да поможет тебе Мерлин, если ты посмеешь встать на ее пути. Она никогда не хотела иметь грозную репутацию, но когда это случилось – было слишком поздно и люди, казалось, воспринимали ее попытки быть более дружелюбной как нечто сверхъестественное, а не как ее истинное поведение. Это не было концом Света, правда. У нее все еще были настоящие друзья вне работы. Но это также означало, что многие волшебники и волшебницы были настроены воинственно по отношению к ней. И, Мерлин, как же ее выматывало постоянно плыть против течения. Приглашение вновь сверкнуло и Гермиона на мгновение перестала писать отчет, раздраженно постукивая кончиком пера по пергаменту. При других обстоятельствах возможность скрыться под маской и просто повеселиться не взирая на груз, что шел вместе с ее именем, была бы в некотором смысле облегчением. Но чертово мероприятие было спланировано ни кем-нибудь, а именно Нарциссой Малфой. Может, имя Сисели Розеллин и значилось на приглашении, но Гермиона встречалась с ней несколько лет назад и эта женщина была настолько оторвана от современности, будто все еще жила в девятнадцатом веке и вышагнула прямиком из машины времени. Сисели ни за что не смогла бы провернуть нечто подобное в одиночку. На эту вечеринку собиралась половина магической Британии, и только на оформление документов потребовались бы сотни часов работы, огромная сеть контактов и достаточное количество благотворительных пожертвований на политически выгодные цели, чтобы сделать мероприятие воистину незабываемым. Нет, на нем повсюду были отпечатки пальцев Нарциссы, и это означало, что ей придется вести неловкую светскую беседу со всеми троими, как будто ее не пытали на полу в их гостиной. Великолепно. Однако, если она хотела оставаться честной с собой, ее пугали вовсе не Нарцисса и Люциус. С Драко Малфоем она разговаривала ровно 4 раза с момента, как он вернулся в Волшебный мир семь лет назад, и ни один из этих случаев не был приятным. Он поблагодарил ее, Гарри и Рона за выступления во время его суда, говоря чересчур формально и стараясь не смотреть Гермионе в глаза. Через год они столкнулись в Министерстве и вежливая светская беседа продлилась около минуты, прежде чем один непреднамеренно оскорбил другого. Она даже не помнила, кто первый начал. Им удалось продержаться почти пять минут на последних двух вечерах Нарциссы, прежде чем вновь поругаться. Спустя все эти годы, что-то в его манерах все еще бесило ее и она предполагала, что должна быть благодарна судьбе за их редкие встречи. Радовало, что эта дурацкая вечеринка проходила хотя бы в поместье Сесил, а не в Мэноре. Гермиона вздохнула и подавила зевок, дописывая последние несколько предложений отчета. Ей просто нужно было собраться с духом и ответить на приглашение. В любом случае, выхода не было. Но с какой стати это должно было продолжаться три ночи подряд? Уже само по себе плохо, что ее втянули в этот фарс, в эти дни Министерство, по сути, работало в штатном режиме, и это невероятно мешало ее работе. А теперь ей придется ходить по чертовым магазинам. За эти годы у нее накопилась немалая коллекция одежды для вечеринок, но прошло десять лет с окончания войны; это был уникальный случай, и, к сожалению, для этого требовалось уникальное платье, а не просто переделанные магией наряды, которые она надевала на последние несколько мероприятий. Плюс, ко всей этой мишуре требовалась еще и маска. Фу. Раньше ей нравилось наряжаться, но, похоже, время и жизненный опыт отняли у нее и это.

***

Первая ночь бала приближалась с пугающей скоростью, и, к легкому раздражению Гермионы, казалось, что все в Министерство не могли говорить ни о чем другом. Она очень старалась казаться такой же взволнованной, как и все остальные, но ее не покидало ощущение, что ведет она себя неестественно. Возможно, ей все-таки не помешал бы выходной… К ее удивлению, оказалось, что многие люди действительно прониклись идеей с масками. В приглашении было указано, что, хоть маски и обязательны, другие формы магической маскировки также поощряются, и многие гости, по всей видимости, собирались пользоваться появившейся возможностью на максимум. Маскировка, согласно требованиям, должна быть довольно поверхностной, чтобы ее можно было быстро и без усилий снять к концу ночи. Однако даже эта пометка давала приглашенным возможность пользоваться невероятным разнообразием зелий и чар. Джинни не особо заботил вопрос узнаваемости, но ради анонимности Гарри она согласилась изменить голос и цвет волос. Какой бы хорошей ни была маскировка Гарри, все стало бы кристально ясно после поцелуя с Джинни Уизли. Джинни пыталась убедить Гарри пуститься во все тяжкие и попытаться обманом заставить нескольких самых нелюбимых им людей сказать ему, что они на самом деле о нем думают, но он ответил, что достаточно и того, что хотя бы один вечер на него не будут пялиться. У Луны были грандиозные планы, включающие в себя маску дракона на все лицо и изящные зачарованные крылышки за спиной, с которыми Гермиона помогла ей справиться, когда они виделись в последний раз. Она не была уверена насчет Рона и остальных парней Уизли, поскольку всем им, казалось, было так же тошно говорить об этом, как и ей, хотя она боялась даже подумать о том, какой хаос планирует устроить Джордж. Может, сейчас он и уважаемый бизнесмен, но она знала, что это вовсе не означает, что он повзрослел. Сама Гермиона не хотела углубляться в происходящее. Вся эта история с переодеванием почему-то казалась ей…детской. Она чувствовала себя глупо, а она терпеть не могла чувствовать себя глупо, поэтому остановилась на простой маске для глаз из темно-синего кружева, которую намеревалась преображать каждый вечер, чтобы та подходила к платью, и решила не утруждать себя изменением прически или голоса. Ей до смерти надоело чувствовать будто она выступает перед всеми. Несмотря на ее общую сварливость, ей действительно понравились купленные платья. Сегодняшнее было простым, темно-синего цвета, с глубоким вырезом и легким кружевом по подолу. Она была уверена, что оно и близко не будет таким экстравагантным, как большинство нарядов грядущего вечера, но оно было прекрасно подогнано по фигуре и при этом оставалось удивительно удобным, и этого было достаточно. И уж точно не помешало то, что в нем ее грудь выглядела просто потрясающе. Как только она проверила все ли положила в свою расширенную чарами сумочку, она задумалась сколько раз меняла и переделывала ее за прошедшие годы. Как ни крути, чары незримого расширения законодательно были под запретом, и теперь, когда она работала в Министерстве, ее не должны были застукать за изготовлением новой, так что некогда расшитая бисером сумочка оставалась у нее со дня свадьбы Билла, много лет назад. Несмотря на свои прежние опасения, Гермиона была слегка взволнована теперь, когда до аппарации в Девон оставалось всего пять минут. Сегодня вечером ее волосы были в идеальном состоянии, они ниспадали по спине свободными локонами благодаря щедрому количеству «Простоблеска», платье ей невероятно шло, и ей действительно очень нравилось, как изящная маска подчеркивает глаза. Она выглядела хорошо, и это знание значительно улучшало настроение. В последний раз оглядев свою квартиру, она глубоко вздохнула и трансгрессировала.