25. Мимолетные Письма

Воскресным утром Гермиону разбудил настойчивый стук в окно спальни. Кое-как выбравшись из постели и раздвинув шторы она увидела на подоконнике большого красивого филина. Какое-то время Гермиона сонно моргала, глядя на птицу, но потом та возмущенно заухала, и девушка поспешно открыла окно. Гермиона взяла письмо из протянутой лапки, подавляя очередной зевок, филин же запрыгнул в комнату, взъерошив перья и выжидающе глядя на ведьму. — Ладно, погоди, — пробормотала она, — кажется, у меня в соседней комнате остались совиные лакомства. В полу-сонном состоянии, она накинула халат и добралась до маленькой сумки в гостиной, куда доставляли основную часть совиной почты. Мерлин, кто мог написать ей утром в воскресенье? И тут она заметила имя на конверте. Лиззи. Что ж, по крайней мере, теперь было кристально ясно, кто именно, черт его дери, пишет в такую рань. Она уставилась на аккуратно сложенный пергамент, на мгновение замерев при виде угловатого почерка, которым вывели не ее имя. Отругав себя за подобную сентиментальность, Гермиона села за стол и со вздохом развернула письмо. Лиззи, Прости за скрытность, сегодня вечером я встретил бывшую протеже Риты Скитер и решил, что лучше перестраховаться. Хотелось бы сказать, что сегодняшняя вечеринка была настоящей катастрофой, но это не так. Я делал именно то, чего от меня ожидали, вел себя как послушный сын, оправдывал ожидания матери и почему-то впервые чувствовал себя настолько не собой. Не знаю, зачем все это рассказываю. Я пишу тебе только для того, чтобы сообщить – вчера ты оставила у меня ожерелье, и я не хотел отправлять его вместе с письмом во избежание утери (или чего-то подобного). Мне жаль, что так вышло с Тео утром, у него нет совершенно никакого представления о личной жизни. Он понятия не имеет, что это была ты, однако заметил огромный сувенир, оставленный тобой на моей шее, еще раз спасибо за сюрприз. В любом случае, Салазар… я потерял ход мыслей. Просто дай мне знать, как ты хочешь, чтобы я вернул украшение. Оскар Гермиона перечитала письмо трижды, прежде чем плюхнулась на диван и нахмурилась. Она бы солгала, сказав, что возвращение к псевдонимам с маскарада не вызвало у нее легкое волнение внизу живота, тем более, что она прекрасно знала, кто на самом деле ей писал. Мысль о том, что Драко Малфой прислал письмо с рассказом о своем дне, была, возможно, самым странным событием в ее жизни. Это было даже страннее, чем когда Малфой прямо сказал, что хочет ее. Однажды, на пятом курсе, она подслушала, как Лаванда и Парвати сплетничали после того, как Гермиона взбесилась из-за очередного скандала с Малфоем – девочки громко смеялись, и даже сейчас Гермиона отчетливо помнила их слова: “Мерлин, похоже, они либо трахнут друг друга либо убьют”. Что ж, как бы неприятно ни было признавать, они, по-видимому, не зря ходили к Трелони. В любом случае, было что-то совершенно удивительное в этом непринужденном проявлении фамильярности, и Гермиона действительно не понимала, что со всем этим делать. Еще меньше она понимала, как реагировать, хоть и осознавала, что просто обязана ответить. Гермиона попыталась собраться с мыслями, разгладила складки на офисном платье для завтрашнего дня, вымыла голову и, наконец, уселась на диван с чашкой чая и книгой, и только трижды перечитав один и тот же абзац, поняла, что план “отвлечься” с треском провалился. Она не уснет пока не ответит на это чертово письмо. Разочарованно вздохнув, Гермиона встала и подошла к своему столу, положив перед собой записку от “Оскара” и чистый лист пергамента. Дорогой Оскар, Написала она и застонала, чарами стирая чернила. Дорогой? Гермиона решительно напомнила себе, кому на самом деле пишет, перевела дыхание и начала сначала. Оскар, Я могу понять твои шпионские приемы, но точно не собираюсь комментировать твой день рождения. Прости, но я отказываюсь затрагивать тему того, что тебе было неудобно устраивать вечеринку в помещении, где меня… Гермиона остановилась. Она действительно собиралась отчитать его за то, что он устроил вечеринку по случаю дня рождения в своем собственном доме? Доме, который также оказался местом, где так много людей подверглись пыткам или еще хуже, включая ее саму… Она стерла последнюю строчку. Я не собираюсь комментировать твои чувства по поводу ожиданий твоей матери. Прости, но я отказываюсь затрагивать тему вашей семейной жизни, это слишком странно. Завтра я буду занята весь день, у меня много встреч, и шансов на то, что они отменятся, практически нет. Не знаю, какое расписание у тебя, но если ты беспокоишься, что в итоге окажешься на первой полосе, то, возможно, нам лучше встретиться в маггловском Лондоне – при условии, что ты не хочешь просто оставить ожерелья на моем рабочем столе или в почтовом ящике. Этот вариант тоже подойдет… Дай мне знать. Лиззи Она раз за разом читала и перечитывала написанное, и уже собиралась скомкать пергамент и начать все сначала, когда поняла, что единственный вариант успокоиться – это просто взять себя в руки и отправить хоть какой-то ответ, поэтому она сложила пергамент, запечатала его магией и подошла к окну, где все еще находился филин Малфоя. Гермиона отбросила остатки своей неуверенности и с беспокойством наблюдала за улетающей в холодное лондонское утро птицей. Она слегка вздрогнула, затем тряхнула головой, словно отгоняя воспоминания о последних нескольких минутах. Каждое новое развитие событий в этом... что бы это ни было с Малфоем, ощущалось все более сюрреалистичным, делая даже знакомые вещи менее приятными. Гермиона старалась провести свой день продуктивно, но она была рассеянна, а мысли были туманными и невнятными. Филин Малфоя разбудил ее раньше, чем хотелось, и теперь она суетилась, пытаясь навести порядок на кухне, хотя еще не было и полудня. Она вздохнула и невидящим взглядом уставилась в окно. Нет, Гермиона отказывалась лишний раз думать о Драко. Внезапно она вспомнила о вчерашнем предложении Джинни – в холодильнике было пусто, и мысль о великолепном воскресном ужине от Молли казалась совершенно соблазнительной. И вот, спустя несколько часов, Гермиона сидела в гостиной Норы. С тех пор как они с Роном расстались, она ощущала неловкость, особенно рядом с Молли, но с каждым разом это чувство угасало, и теперь все было почти как раньше – может она больше и не была частью семьи Уизли, но уж точно была им другом. Рон играл в шахматы с Гарри, пока остальные сидели на диванах и сонно болтали, переваривая ужин, приготовленный Молли. Гермиона уже почти собралась уходить, когда Джинни перехватила ее на пути из ванной. — Я, пожалуй, пойду... — начала Гермиона, но Джинни ее перебила. — Пойдем, пока мальчики заняты! — Чего? Джинни схватила ее за руку и потащила наверх в свою старую спальню, захлопнула дверь и повернулась к Гермионе с торжествующей улыбкой. — Итак… — сказала она. — И... Что? — Итак, вчера я была крайне великодушна к тебе, потому что устала и страдала от похмелья… — Джинни, — раздраженно вздохнула Гермиона, — Клянусь, что сейчас я хочу говорить об этом не больше, чем вчера. Джинни закатила глаза и, шаркая ногами, прошла мимо, садясь на кровать. — Да ладно, Гермиона, я просто даю тебе возможность рассказать о прошлой ночи, если ты, конечно, хочешь. — она ободряюще улыбнулась и похлопала по кровати рядом с собой. Гермиона только скептически хмыкнула, скрестив руки на груди и не двигаясь с места. — Не хочешь делиться? Ладно. — Джинни пожала плечами. — Ладно. — Ладно! Последовало короткое молчание, во время которого Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу, а Джинни невинно рассматривала сельскую местность за окном. Гермиона вздохнула. — Ладно… — сказала она. — Что? — Отлично, твоя взяла. – Да! — радостно воскликнула Джинни, снова похлопывая по кровати. Гермиона села и глубоко вздохнула, укладывая в голове всю безобидную правду и вопиющую ложь, прежде чем заговорить. Очевидно, что все рассказывать нельзя, но вот, например, в письмах, где не фигурируют их реальные имена, все происходящее выглядит не так уж скандально, хотя не для Джинни, конечно. При других обстоятельствах история могла бы выйти захватывающей… Но нет, нет, она не могла об этом думать, не сейчас. — Ты его не знаешь, — солгала Гермиона, — просто парень-маггл из клуба. — Брехня. — Что? — Брехня! Хочешь сказать, что ты, Гермиона Грейнджер, просто встретила какого-то случайного парня-маггла на танцполе, а потом пошла к нему домой и осталась на ночь? Чушь. — Говорила же тебе, я переборщила с алкоголем, — сказала Гермиона, неловко поежившись и стараясь не встречаться взглядом с Джинни. — Ну, в это я как раз верю. Итак, ты все помнишь, или та ночь – сплошной туман, пропитанный водкой? Ты хотя бы знаешь, как его зовут? — Конечно, знаю! Я не была настолько пьяной… — Ага! Так ты признаешь, что не напилась до беспамятства! — Что? Ну да-да, я только что это сказала… — Так вот я не верю, что что-то меньшее, чем полное беспробудное пьянство, могло заставить тебя пойти домой и заняться сексом с каким-то случайным парнем, которого ты только встретила, Гермиона. Гермиона тут же мысленно вернулась к маскараду, к поцелуям в лабиринте из живой изгороди с совершенно незнакомым человеком, к его чутким пальцам и вздохам в темном чулане. — Может ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется. — тихо произнесла она, и, к ее радости, Джинни выглядела озадаченной. — Хочешь сказать, что ты ведешь какую-то тайную жизнь, Гермиона? — спросила она, скептически приподняв бровь. — Все те ночи, которые, по твоим словам, ты проводишь дома, на самом деле ты пьешь настойки, спишь с малознакомыми парнями и вообще ведешь разгульный образ жизни? Я не осуждаю, просто... — Годрик, Нет! Конечно, я не веду чертову тайную жизнь! — ответила Гермиона, обескураженная тем, насколько неудачной оказалась ее попытка соврать. Она скрестила руки на груди. — Я думала, ты хочешь дать мне выговориться? — Прости, прости, — сказала Джинни, виновато разводя руками, — Оставлю комментарии при себе. — Ничего страшного, Джинни, все в порядке, — сказала она, пытаясь убедить в этом больше себя, чем подругу, — Это правда случилось, я не особенно горжусь этим, и… Это больше никогда не повторится. Джинни молчала несколько мучительно напряженных секунд, давая Гермионе достаточно времени, чтобы обдумать правдивость рассказа - или ее отсутствие. Она не гордилась случившимся но и не стыдилась, просто все было... сложно, и именно поэтому она не была до конца уверена в том, что имела в виду, говоря “это больше никогда не повторится”. В одном она была уверена – она совершенно не готова обсуждать все с Джинни. Боже, в последний раз, когда они в этой комнате говорили о мальчиках, предметом их обсуждения были чувства Джинни к Гарри и то, следует ли Гермионе зачесать волосы наверх или распустить их на свадьбе Билла и Флер. Казалось, это было целую вечность назад. — Ну, я же сказала, что оставлю свои комментарии при себе, верно? Так я и делаю. — Джинни снова пожала плечами. — Просто... я имею в виду... это ничего не значит. Я в порядке, правда, Джин. Гермиона молчала, и так они сидели в тишине, оглядывая крошечную спальню, увешанную плакатами о квиддиче и радостными довоенными фотографиями. Ощущения были странными, как будто они находились внутри капсулы времени. — Ммм, Джинни? — Да? — О, к черту, — простонала Гермиона, навзничь падая на кровать и уставившись в потолок, — Возможно, мне действительно необходимо поговорить об этом… — Ладно, я, конечно, пообещала не комментировать, но… — Это было очевидно? — Абсолютно. — Ладно, так вот, это был не роман на одну ночь, не… не совсем. — Я знала! — Джинни, я не смогу все рассказать, если ты будешь меня перебивать. У меня сдадут нервы. — Ладно, хорошо, продолжай. — Это… Это должно было быть на одну ночь… — сказала Гермиона, делая глубокий вдох. С чего начать? Ей нужен был какой-то хороший старт, правдоподобная, но расплывчатая история, которую она могла бы использовать, чтобы поделиться основными проблемами, которые ее беспокоили, не раскрывая правды. Она знала, что не должна лгать, но не была готова рассказать всю правду и была уверена, что Джинни ее простит, учитывая обстоятельства. Затем ее осенило, и она заговорила, прежде чем смогла себя отговорить, — Он, ммм… Я знала его по школе, ну, знаешь, еще до Хогвартса. Он узнал меня в баре, и сначала я подумала, что это какая-то шутка, понимаешь? Но… — Одно повлекло за собой другое, — перебила ее Джинни. — Да, я могу себе представить. — Ну, да. Я имею в виду, я же не столкнусь с ним на работе или еще где-нибудь, так что никакого давления, никаких обязательств, но... — она замолчала, смущенно уставившись на покрывало. — Но? — Подсказала Джинни после нескольких секунд молчания. — Но это... было... мы... Мы обнимались, Джинни, и это было... приятно. — Ладно, — медленно произнесла она. Гермиона ждала, что Джинни продолжит, и раздраженно покачала головой, когда та промолчала. — И это все? — Ты просила не прерывать! — сказала Джинни. — Как ни крути, я не вижу никакой проблемы, ну, вы мило обнималась, в этом нет ничего такого, Гермиона. Гермиона почти сказала, что, возможно, Джинни бы так не считала, если бы знала всю историю, но успела вовремя себя остановить. Ущипнув себя за переносицу она застонала. — Не знаю, Джинни, мы особо не были друзьями даже в детстве. Я и не знаю, нравится ли он мне как человек, не говоря уже о романтических отношениях… — Может, выпьем кофе? Тогда и разберемся. Я знаю, у меня мало практики, но разве не в этом весь смысл свиданий? Гермиона что-то неопределенно промурлыкала себе под нос и поправила волосы. О чем бы она ни беспокоилась, она совершенно не была готова рассматривать Драко Малфоя в качестве потенциального парня. Если уж на то пошло, она была уверена, что Джинни резко изменит свое мнение, если узнает правду. До маскарада Гермиона даже не могла вспомнить, когда они в последний раз обсуждали Малфоя, не говоря уже о том, чтобы разговаривать непосредственно с ним. Сейчас раскаленная добела ненависть, пылавшая раньше между Гриффиндором и Слизерином, остыла до неохотного признания существования друг друга, особенно с тех пор, как Стелла начала встречаться с Тео, но Гермиона не могла сказать, насколько прочным будет перемирие, если им действительно придется общаться на регулярной основе. У нее было ощущение, что шаткое равновесие сохранялось только потому, что все они были способны до некоторой степени сохранять дистанцию. Конечно, пока они с Драко случайно не разрушили этот барьер на маскараде. — Гермиона? — Что? О, извини, задумалась. — Вижу, — сказала она с раздражающе самодовольной ухмылкой. — Как же тогда зовут этого загадочного мужчину? — О, я не знаю, Джинни, это… — Да ладно, если он маггл, то я вряд ли смогу его узнать. — Хорошо, — медленно произнесла она, чувствуя, что этот вопрос еще ей аукнется. Но сейчас с этим ничего нельзя было поделать, она увязла во вранье слишком глубоко. Гермиона вздохнула. — Его зовут Оскар. — Оскар. — Сказала Джинни. — Оскар-маггл. Хорошо. — Я, наверное, просто себя накручиваю, — сказала она, внезапно почувствовав, как вспыхнули щеки, — Все в порядке. В любом случае, нет причин, по которым мы могли бы снова с ним встретиться, — Не хочу поганить твои планы, но… — Что? — пролепетала Гермиона, на мгновение забыв о всех этих “Малфоевских проблемах” . — ...но разве ты не оставила у него ожерелье? — Джинни, ты хотела сказать “портить мои планы”? Джинни некоторое время молчала. — Смысл разве не один и тот же? — спросила она, скрестив руки на груди, словно защищаясь. — Моя версия просто более… красочная. — Даже… Образная… — выдавила Гермиона, изо всех сил стараясь не представлять себе эту картину. — Итак… В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел Гарри. — А вот и вы, — сказал он, прислонившись к дверному косяку, — Молли спрашивает, не хотите ли вы чаю. Что вы вообще здесь делаете? — Не твое дело, — сказала Джинни, показав ему язык. — Совершенно не подозрительно, — фыркнул Гарри. — О, ты прав, буду откровенна. Гарри, я ухожу от тебя, мы с Гермионой убегаем вместе в закат. — Ладно, — громко сказала Гермиона, вставая, — мне пора, завтра весь день сплошные встречи. Джинни – ты угроза в чистом виде. — Что ж, именно так бы ты и сказала, если бы тебя поймали на попытке увести мою девушку, Гермиона, — сказал Гарри, подталкивая ее плечом и ухмыляясь. — Значит, увидимся через неделю? — сказала Гермиона, закатив глаза и решив не обращать внимания на его комментарий. — Конечно. Она попрощалась и отправилась домой, и, выйдя из камина, ей показалось, что она никуда и не уходила, как будто она не отвлекалась, бросаясь в хаос семейства Уизли. На какое-то время отвлекающий маневр сработал, но, заваривая себе чашку чая на кухне, Гермиона могла думать только об одном… Гермиона замерла, когда что-то привлекло ее внимание в другом конце комнаты – еще один аккуратно сложенный лист пергамента в почтовом ящике, адресованный Лиззи. Она заставила себя не улыбаться, словно влюбленная школьница, пока доставала письмо. Оно было сильно короче предыдущего, всего несколько нацарапанных строчек. Лиззи, Какое совпадение. Во вторник я как раз собираюсь зайти в то самое кафе, где мы однажды были, обсуждая те самые семейные проблемы Малфоев, которые ты так ненавидишь. Было бы очень удобно, если бы ты тоже там пообедала примерно в час дня. Оскар. Гермиона ничего не могла с собой поделать – она просияла. Неделя внезапно стала намного интереснее.