***

Говорят «Бог любит троицу». Чтож с самого утра всё пошло по одному месту. Твой автобус отъехал от остановки, пока ты спешила на остановку, поэтому пришлось покупать новый билет и ждать ещё около полутора часов в жуткий холод, потом начался сильный ветер — это один. Ты не заостряла на этом внимание. И когда твоя подруга позвонила тебе, сказать, что погода в их части города рвёт и мечет, поэтому она и ещё полная машина твоих друзей не смогут приехать сегодня в домик, который вы арендовали, чтобы наконец-то встретиться всеми и отдохнуть, но постараются приехать завтра утром — это два. «Это не конец света»: подумала ты, когда подруга начала рассказывать, что она связалась с хозяином дома, чтобы изменить информацию о заселении, чтобы ты могла спокойно приехать и остаться там в спокойствии и невредимости. Тем более, что может быть лучше, чем остаться в богатом доме, где огромный холл, 5 спален, 3 ванных комнаты. И всё это только твоё на почти что сутки! Но появилась ещё новость — третья и самая худшая. Занося свои сумки по серой каменной дорожке, ты шла достаточно близко к парадному крыльцу, когда наконец загорелись датчики движения — честно говоря, ты была бы счастливее встретить незнакомца, и вот уже интересно, есть ли в этих краях убийцы с топором, которые готовы выпрыгнуть из-за угла, возможно, у них свободный график и они работают по выходным. Ты всё ближе подходила к фигуре, опасаясь своих мыслей. — Только не ты … — ты не удивлена, что он заговорил первым, так ещё и колкой фразой. Его волосы слегка влажные и развеваются на ветру, выглядит так, как будто он слишком долго стоял на открытом воздухе, прислонившись к двери — такое суждение доставляет большое удовольствие; страдание некоего Ли Минхо. Не было такого, чтобы он делал что-нибудь плохое ни тебе, ни вашим друзьям, поэтому парень до сих пор остаётся в вашем кругу, просто некоторые люди просто не сходятся друг с другом, вы двое тому доказательство, ты получаешь ехидные замечания по отношению к любому твоему действию, учитывая то, что Минхо настаивает на том, чтобы ему есть что сказать обо всем, что ты говоришь или делаешь, поэтому последним человеком, с которым ты хотел бы встретиться здесь сегодня вечером без какой-либо поддержки, был он. Но вот он здесь. Раздраженно вскидывая тяжёлую сумку на плечо, ты с легкой агрессией швыряешь ему ключи от входной двери — от этого действия уголок его рта изгибается, как будто он наслаждается раздражением, которое он уже привнёс в твою жизнь. — Не знала, что тут ещё кто-то будет, недавно разговаривала с ними по телефону, ребята приедут утром. — Облом. — Минхо обречённо вздыхает, открывая дверь с громким звуком. — Полагаю, тогда ты должна приготовить мне ужин сегодня вечером. — Теперь мы спустились до сексизма, да? Тебе уже недостаточно, что прежние заурядные препирания и так раздражают? — говоришь ты, как только проходишь мимо него, попадая в дом, снимаешь обувь, заходя дальше всё также с сумкой на плече. — Ничего не поделаешь с тем, что ты женщина, психопатка. — Он отвечает. — Ты единственная здесь, не считая меня. Был бы кто-то ещё, он мог бы приготовить мне. — Я уверена, что каждый бы поборолся за такой шанс. — В любом случае, — Минхо игнорирует тебя и вместо этого закидывая свои вещи к ближайшей двери, которая, похоже, ведёт в одну из пяти спален. — нам действительно нужно поесть. — И я так и сделаю, не лезь не в свое дело. — отвечаешь ты, и теперь твой голос эхом разносится по коридору и в целом по пустому дому — высокие потолки разносят звук гораздо дальше, чем в привычной квартире или другом загородном домике. Осматривая оставшиеся свободные спальни, Ты находишь комнату, которая кажется достаточно подходящей, несмотря на то, что все они выглядят более или менее одинаково, и бросаешь свою сумку на большую застеленную кровать, прежде чем вернуться и заметить странное зрелище, открывшиеся перед тобой сейчас. — Ты не собираешься осмотреть другие комнаты? — Они все представляют собой пустые комнаты, так что какая разница? Вообще не лезь не в своё дело! Закатываешь глаза, твой ресурс на общение с ним иссяк, ты подходишь к кухне перетекающей в гостиную — роскошная витрина, ремонт который, без сомнения, обошёлся в миллионы, резко открываешь дверцу холодильника в надежде найти что—нибудь, что может утолить голод. Первоначальный план состоял в том, что вы всей группой отправитесь обратно в город и закупитесь продуктами, но теперь, когда этот план очевидно не осуществим, вам с Минхо предстоит разобраться как-то с этим до утра. Оглядываясь на неудачно выбранную спальню Минхо, ты украдкой наблюдаешь, как он распаковывает скучные футболки и прозрачные пластиковые пакеты со средствами по уходу за кожей. Ты думаешь про себя, как это раздражает, прежде чем сразу же продолжить мысль о том, насколько это совершенно нормально и что это раздражающе только потому, что это он. Но, в конце концов, самосознание — это половина дела. — У них тут есть сыр, немного приправ… — ты снова оглядываешься вокруг в попытке найти больше продуктов, которые могли бы позволить вам собрать действительно приемлемый перекус, пока рассказываешь ему об этом. — …Немного хлеба, похоже, ещё немного мясных деликатесов… Я имею в виду, предполагаю, что все это ещё свежее, я думаю, мы сможем, по крайней мере, обойтись несколькими бутербродами на ужин. Минхо ничего не отвечает, что ты находишь раздражающим, потому что после всех колкостей всё равно говоришь с ним. Затем твой взгляд останавливается на чем-то ещё, спрятанном в глубине холодного и по большей части пустого контейнера внизу холодильника. — О, похоже, здесь… да это бутылка дешевого белого вина. Вот и все. — Наконец-то, хоть какие-то хорошие новости. — неожиданно отвечает парень. Конечно, потому что это алкоголь. *** Когда «ужин» заканчивается, вы двое продолжаете пытаться быть нормальными людьми друг с другом до конца вечера, доходит даже до того, что обмениваетесь несколькими пробными смешками над недоеденными бутербродами. Но когда в в ваших бокалах оказывается последний глоток вина, и оно выпивается так же быстро, как и появилось, вот тогда-то и начинаются настоящие неприятности. Бутылки на двоих, едва ли достаточно, чтобы вы опьянели, но достаточно, чтобы голова немного затуманилась, а настроение стало немного кокетливее, чем обычно, когда Минхо опирается локтем на стол и наклоняется ближе к тебе — тебе не противно, точнее не так сильно, как могло бы быть обычно. Там, где нормальным действием было бы немедленно отстраниться от него, насмехаться и осуждать вторжение в личное пространство — то сейчас вы обнаруживаете, что это почти приятно. — Вообще, почему ты ведёшь себя со мной как сука? Ну вот и всё. Ты закатываешь свои глаза почти что показательно, желая отвернуть голову, но чувствуешь, что сильная рука обхватывает твой подбородок и возвращает тебя прямо в поле его зрения. И ещё раз стоит напомнить, что в большинстве случаев мужчина, прикасающийся к тебе таким образом, не был бы принят за добряка и, скорее всего, привел бы к поездке в больницу, но сегодня вечером все немного по-другому. Минхо не незнакомый человек для тебя и не предоставляет какой-либо опасности. В крайнем случае он может быть чертовски раздражающим. Был ли он твоим ненавистником? Абсолютно точно. — Не отворачивайся от меня, когда я разговариваю с тобой! — слова вырываются у него со смешком, как будто вы оба прекрасно понимаете, что это игра, а не какой-либо акт насилия. Ты смеёшься вместе с ним, слегка высовывая кончик языка, чтобы подразнить его и показать, как он раздражается из-за пустяков. — Ты довольно симпатичный, когда пытаешься изображать из себя крутого и загадочного — поддразниваешь ты, вырывая свое лицо из его хватки без особых усилий. Ты наблюдаешь за тем, как брови Минхо приподнимаются при этих словах, как будто он заинтригован и удивлён этим признанием. — О, неужели это так? — спрашивает он почти нараспев. — Так вот почему ты так груба со мной? Ты так сильно хочешь меня? Хочешь, я трахну тебя прямо на этом обеденном столе? Как ты думаешь, это тебя исправит? И вот Минхо уже стоит рядом с тобой, расстёгивая свой ремень — очевидно, он кривляется, вы двое подтруниваете и шутите по этому поводу, но вы бы оба солгали, если бы эта мысль не промелькнула у вас в голове в данный момент, теперь, когда он высказал её вслух. Это предложение? — Почему именно на столе? Здесь ещё куча кроватей, которые можно было бы опробовать. — ты сухо отвечаешь, теперь проверяя, как далеко ты можешь зайти с этой идеей, прежде чем он откажется от неё. Или ты проваляешься в смущении за закрытой дверью спальни до следующего вторника, или/или. И ты видишь как Минхо наконец замирает, возможно, гораздо медленнее соображая, чем ты когда-либо ожидала от него. Занятые руки, которые недавно игриво дергали за ремень и пуговицу брюк, теперь замирают от осознания того, что ты, возможно, действительно говоришь правду, а не просто играешься с ним, чтобы скоротать время. Глаза опускаются, чтобы встретиться с твоими, когда ты смотришь на него, все ещё сидящего на соседним стуле — снова этот знакомый изгиб губ, дьявольский и лукавый, который даёт тебе понять, что он наконец—то получает то, что ты подаёшь. — Поднимайся. — слова произносятся как бы тихо, немного вполголоса, как будто он тоже прощупывает ситуацию — требование, с которым вы оба осознаете, что не обязаны соглашаться, ты можешь просто сказать ему «нет», и тогда это перечеркнёт всё, что было построено вплоть до этого момента. Но вместо этого ты выбираешь сделать то, как он сказал. Так же быстро Минхо хватает тебя за руку и вытаскивает из кухни по коридору — в спальню, любую спальню. Наконец, остановившись ближайшей двери, ты так же быстро оказываешься прижата к ней спиной, а его зубы и губы плотно прижимаются к твоим собственным — это агрессивно, немного грубо — возможно, наполнено годами тоски, которая находила выход только в том, чтобы быть мелочным по отношению к тебе самыми нелепыми, ненужными способами. Но сейчас кого это волнует? Его губы слегка мягкие и слегка обветренные, но это не важно, на твоих губах они ощущаются совершенно по другому, острые зубы что покусывают тебя, заставляют руки подрагивать. — Ты можешь хотя бы отвести меня в спальню? — спрашиваешь ты между хаотичными поцелуями, и эта просьба заставляет его улыбнуться тебе в губы. — Конечно, дорогая, как грубо с моей стороны. — ты чувствуешь, как он тянется вниз, за твою спину к дверной ручке, поворачивает и толкает её, когда вы оба проваливаетесь в только что освободившееся пространство позади тебя. — Ну, ты только посмотри на это — здесь только одна кровать, что мы теперь будем делать? В его голосе слышится саркастическая отсылка, потому что совершенно очевидно, что, учитывая обстоятельства, одной кровати вполне достаточно для того, чем вы собираетесь заняться, — но, сделав ещё один шаг вперёд, Минхо прижимает руку к твоей шее сзади и осторожно подталкивает тебя на край кровати, ставя тебя на колени и перегибая через край. — Есть еще какие-нибудь забавные штучки, с которыми мы могли бы поиграть сегодня вечером? — Ты хочешь заняться ролевушкй в наш первый раз? — ты смеёшься, находя эту идею немного интригующей. — Если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в миссионерской позе при выключенном свете, я более чем счастлив сделать и это. — Фу. — быстро отвечаешь. — От врагов к влюблённым. Кажется подходит. Ты не можешь видеть его лица, учитывая положение, но можешь услышать по тому, как звучит его «о», как будто ты абсолютный гений, и это лучшая идея, которую он когда-либо слышал за всю свою жизнь. Слегка сжимая твою шею сзади, Минхо наклоняется вниз через твою спину к твоему уху, чтобы спросить обжигающим шёпотом: — Значит, ты хочешь, чтобы я тебя возненавидел? — Будьте так добры. Сопоставление, так сказать, переговоров об условиях и секса, которым ты надеешься заняться этим вечером, заставляет тебя немного посмеяться про себя, и совсем скоро Минхо переворачивает тебя на спину, грубо дергая за пуговицу твоих брюк и не теряя времени даром стягивая ткань с твоих ног, проходясь по оголённой коже прохладными руками, отбрасывая джинсы в сторону и вспоминая, что его собственные брюки давно расстегнуты из—за недавней шутки на кухне. Ты наблюдаешь, как он проводит ладонями по своим боксерам, позволяя джинсам сползти ещё ниже и ещё больше обнажить тебя. Его глаза прикрыты и отяжелели от вожделения, если бы ты не знала его чуточку лучше, то можно было бы подумать, что он на самом деле ненавидит тебя в этот момент. И, несмотря ни на что, сейчас ты действительно чувствуешь себя с ним в безопасности. Кроме того, если что-то пойдет не так, утром он все равно будет покойником. — Есть что-нибудь, чего я не могу сделать, например, чего- то конкретного? — внезапно спрашивает он, лениво прикасаясь к себе для твоего удовольствия, пока ты поспешно пользуешься моментом, чтобы быстрее стянуть свою рубашку через голову. — Ммм… Не бей меня, не называй грубыми словами… — Блять, я бы не сделал этого, если ты не попросишь, это наш первый секс! — Хорошо, ты сам спросил! Я не знаю! — Понятно, дай мне подумать. — говорит Минхо, он освобождает себя от боксеров, что сексуально облегали его задницу, ты приподнимаешься, чтобы наконец-то начать то, ради чего были все эти грязные разговоры. — Отсосёшь? Я пока подумаю над планом действий… надеюсь. Но ты уже на ногах и нетерпеливо обхватываешь его член рукой, нежно покачивая прямо перед своим лицом, пока он смотрит вниз на это зрелище — высовываешь язык и прижимаешься к нему снизу, сначала облизываешь, а после погружаешь его старательно глубоко, помогая рукой, глаза Минхо закатываются только для того, чтобы полностью ощутить твой горячий рот, обволакивающего его целиком. — Боже. хорошо, могу ли я кончить тебе на лицо? — Да, конечно. — ты отстраняешься на секунду для ответа, чтобы потом показать, что твой рот способен не только, на грубые ответы — Хорошо, принято. Божечки, тяжеловато тебя ненавидеть, пока твой мягкие губы вместе с языком делают с моим членом такое. — ты чувствуешь как его бёдра начинают инстинктивно толкаться, поэтому полностью отстраняешься от него, снова ложась на спину и широко раздвигая ноги, как будто подставляя себя. — Тогда трахни меня так, словно ты злишься, потому что я не отсасываю тебе больше. — Блять. — внезапно вырывается из его рта, он суетливо осматривает комнату, но понимает, что не может найти, что ищет говорит: — У меня нет с собой презервативов. — Мне пофиг, просто уже трахни меня, как обещал. — Ты уверена? В ответ ты тянешь его за край футболки, и запускаешь руку под неё, наконец, чтобы уложить его на себя, не теряя времени, он прижимается руками к матрасу по бокам от твей головы, и ты слегка наклоняешься, чтобы взять его член и потереть его, прижимая кончик к своему клитору, распаляя его ещё больше и продолжая играться с его хрупким состоянием, настаивая, чтобы он перестал думать и говорить и уже вошёл в тебя. — Так мы займёмся сексом или мне стоит продолжать думать что ты полный лох, каким ты и являешься? Чего ты уж точно не ожидала, так это того, что это будет так просто. Рука Минхо скользит по кровати и запутывается в твоих волосах, крепко сжимает кожу головы, когда он берет на себя смелость податься бедрами вперед и погрузить в тебя свой толстый член — не одним плавным движением, он растягивает ощущения первого входа на два, три неглубоких толчка и втягивания, прежде чем он полностью погрузится внутрь тебя. Он даёт тебе немного времени приспособиться к его обхвату, прежде чем он прижимается к верхушке твоих бедёр, стиснув зубы и опустив голову в место изгиба между твоим плечом и шеей. Вырывающиеся из него стоны и рычание действительно усиливают твоё возбуждение, в сочетании с приятной болью от растягивания твоих неподготовленных стеночек. — Сейчас я всё так же полный лох? — спрашивает он у кожи твоей шеи, оставляя табун мурашек, прежде чем впиться в нее зубами, покусывая и всасывая кожу с намерением оставить засосы. Всхлипы и стоны, срывающиеся с твоего собственного рта от этого ощущения, вместе с интенсивностью, с которой он проникает в тебя, нарастают — в горле пересыхает, слова застревают где-то посередине, буквы смешиваются, поэтому в ответ он слышит неразборчивое мычание и вздохи. — Даже говорить не можешь, настолько тебе нравится мой член? Ты хотела этого все это время, вот почему ты такая? — Ты решаешь подыграть, кивая настолько сильно, насколько позволяет его хватка за твои волосы, в то время как он хихикает, сжимая пальцы на твоей талии сильнее при этом признании. — Почему бы тебе не быть хорошей для меня и немного не потереться, если ты достаточно красиво кончишь на мой член, я подумаю о том, чтобы разрисовать твое лицо, как мы и договаривались. И ты всегда знала, что у Минхо грязный рот, в этом нет ничего удивительного, но эти грязные разговоры во время секса в лучшем виде — слова немедленно скапливаются у тебя между ног, стены начинают плотно пульсировать вокруг его члена, пока он погружается во всю длину, входя резко, чтобы звуки мокрых шлепков заполнили не только эту комнату, но и пространство всего дома. Немного приподнимая твои бёдра, меняя угол проникновения, ты начинаешь задыхаться от новых ощущений, ты обращаешь внимание на его массивные бёдра, на которых образовались мелкие капельки пота, отчего становится ещё мокрее внутри. Минхо приподнимает и снимает с тебя тело, отпускает твои волосы и предоставляет тебе свободу движений, чтобы опустить руку между вами и обхватить пальцами твой клитор. Он опускается на колени — руки обхватывают твою талию, когда он заново входит, теперь он меняет тактику — меньше движения бёдрами и больше в его объятиях, когда он крепко притягивает твое тело вниз и насаживает на свой член, ты полностью видишь, как вены и мышцы на его руках изгибаются и двигаются при каждом движении — то, как его глаза фиксируются на том самом месте, где его член исчезает в твоем влагалище, он наблюдает долго, любуется и кайфует, прежде чем в конце концов снова поднять взгляд и установить зрительный контакт, беззвучно спрашивая, все ли по-прежнему в порядке, но с надвигающимся на тебя оргазмом ты не смогла бы этого сделать — не ответила бы ему сразу устно, даже если бы попыталась. — Выглядишь такой хорошенькой, нравится трогать себя с моим членом внутри себя? — ты жалостливо киваешь, непристойные разговоры по-прежнему действуют на тебя так же, как и раньше, и знакомое подрагивание твоих бедер подкрадывается к тебе незаметно. — Да, я это чувствую, держу пари, это тоже не первый раз, когда ты подбираешься к концу. Хорошая догадка. — Блять, Минхо, я… — Близко? — он спрашивает, но это менее характерно для него, чем раньше, как будто он искренне озабочен тем, чтобы суметь вывести вас из себя. Ты снова киваешь. — Не останавливайся, пожалуйста, пожалуйста, не… Принимая команду, он входит в тебя, замолкая достаточно надолго, чтобы сосредоточиться на текущей задаче и не закончить раньше тебя, ведь то, что он видит слишком возбуждающе, как твое тело напрягается и дрожит под ним, обещая освобождение — тебе тоже не потребуется много времени, чтобы достичь этого — зубы и глаза крепко сжимаются, когда ты испытываешь оргазм, который пронзает тебя насквозь. — Да, детка, да, кончи для меня, у тебя идеальный голос… Но ты едва успеваешь осмыслить эти слова, как Минхо внезапно выходит из тебя — и, вероятно, слишком близко для комфорта, но, учитывая его желание трахнуть тебя до твоего собственного оргазма, насколько это возможно, взяв на себя смелость доверять собственным мыслям, — ты чувствуешь знакомую руку, опускающуюся вниз и проникающую снова в тебя, а вторая в твои волосы, в конце он переводит тебя в сидячее положение, Минхо быстро надрачивает свой член прямо перед твоим лицом, твоё внимание зацепилось за выпирающие вены на руках и пальцах, что безумно возбуждающе контрастируют с набухшим членом, покрытым венами. Челюсть отвисает, язык высунут, ты берёшь его кончик — всё ещё влажный от тебя, и второй раз кончаешь между губами, глядя на него снизу вверх. — Ты так одержима желанием заполучить мой член всё это время, могла бы просто попросить, но я дам тебе то, чего ты заслуживаешь, ты это заслужила. — Он едва успевает произнести всё предложение, прежде чем отрывается от твоего рта и громко стонет, выпуская первую струйку спермы, которая вытекает из него на твое лицо — ты благодарна за то, что решила закрыть глаза, когда ощущение теплой влаги разливается по твоим глазам и щекам, за которым следует еще одна, крепкая струя, его сперма медленно стекает по твоим губам и подбородку, когда он проводит своим членом по твоей коже, чтобы испортить уже проделанную работу. Грудь вздымается, ты открываешь свой единственный свободный глаз, чтобы посмотреть, как Минхо снимает футболку, подносит ее к твоему лицу и осторожно пытается стереть беспорядок, который он там только что устроил. Ты хихикаешь над ним, оценивая это, но вскоре после этого берёшь ткань в свои руки, чтобы доделать работу самостоятельно. Опустившись перед тобой на колени, Минхо смотрит на тебя блестящими, широко раскрытыми глазами — как щенок, ожидающий похвалы за хорошую работу. — И что? Как это было? — Ты полный лузер, я буду честна, — смеешься ты, возвращая ему пропитанную спермой рубашку и понимая, что тебе придется уточнить, основываясь на его опущенном выражении лица. — Я имею в виду, что ты был довольно мил с этим, тебе не кажется? Похвалила? Минхо усмехается, но так, что ты понимаешь: он знает, что то, что ты говоришь, — правда, застенчиво скрещивает руки на своей теперь уже обнаженной груди и фыркает, делая вид, что отворачивается от тебя. — Это в первый раз, и мы едва успели что-либо обсудить! Что я должен делать? Взять тебя в удушающий захват и назвать шлюхой? Ты сказала, никаких гадких имен! — подумав об этом на мгновение, ты приходишь к выводу, что он, вероятно, прав, и, как правило, лучше всего проявлять осторожность, но в будущем это, безусловно, может привести к множеству других потенциально горячих ночей. — Хорошо, у нас вся ночь в запасе.