Часть 30

Не знаю, кто разрешил бессмертным идти на весенний бал вместе со смертными, но они явно очень жестокие личности. Или инфантильные, тут уж как посмотреть. Кому ещё может нравиться наблюдать за подростковой драмой? И ведь даже алкоголя нет, чтобы относится ко всему этому по-философски. Бал не был обязательным, но за него обещали бонусную оценку по персонификации, да и подруги не отставали, пока я не согласилась… Что не мешало мне наматывать нервы Теренсу, когда тот презентовал нам наши платья. И вообще, какого хрена он лезет в бабские дела? Я хотела у Сладкой попросить нормальную одежду, а не это ослепляющее детище оргии блёсток! Хватит делать из меня дискошар! Мне моих крыльев и нимба достаточно! Такое мнение, правда, было только у меня. Остальные подруги по-охали, посмотрели на меня печальными глазами, и пришлось перестать критиковать Теренса за его вкус в бальных платьях, требуя, чтобы оно было другого цвета, свободней, с лямками, нет, без них и так далее, и тому подобное. Ладно, на самом деле, если опустить вырвиглазные искорки, оно было не таким уж и плохим, но просто так согласиться мне не позволяла гордость. Зря я, что ли, работала над репутацией главной сволочи? Теренс предлагал и причёску мне сделать (какая удивительная вежливость с его стороны), но я молча показала ему средний палец и потопала к Ури, которой я доверяла куда больше. Конечно, с моими волосами мало что можно было сделать. Только спрятать пару неровно обрезанных концов, но я доставала Желтопузика, пока она не пшыкнула мне для виду каким-то навороченным спреем. Пользы от этого было абсолютно никакой, но зато какое ощущение важности! Это ещё отпуская детали о том, как мне пришлось упрашивать Ламию достать мне самую стойкую тоналку для бледной кожи и стоять ещё полчаса перед зеркалом, скрывая все татуировки, потому что платье открывало кожу рук и ключиц на всеобщее обозрение, а мне пока ещё было рано шокировать всю школу тем, как я её разрисовала. И вот теперь стояли мы такие деловые посреди зала, пока смертные завистливо сверкали глазами и дулись по углам. Блёсток у них было поменьше, поэтому доминантность была ясна с самого первого взгляда, и как я и говорила — начиналась драма. Особенно злились местные «королевы» школы. В ход шло всё — от попыток толкнуть нас до уловок, чтобы пролить на нас пунш. Но каждый раз мне удавалось перетягивать их внимание на себя, а с телепатией избежать мелких пакостей — раз плюнуть. Да и в целом, играться с ними было интересней, чем тупо стоять в зале и жаться по углам. Танцевала я всё ещё как макаронина, и пока не видела смысла что-то в этом менять. Поэтому я парочку раз наступила своим партнёрам на ноги, одному случайно двинула рукой по носу, а третьему и вовсе сделала непроизвольную подножку. После этого со мной никто не рисковал танцевать, опасаясь неизбежного позора. Пусть знают, что красивое платье ещё не значит шикарный партнёр. Тем более, что я натренирована ситуацией с Гейбом — наступала я всегда крайне больно, вдавливая каблук, чтобы точно продырявить чужие ноги. Дэниел стоял у окна, спрятав нос в бокале, пока Глория о чём-то щебетала с подругами, Мэтью разрывали на части Хелен с Джулией, пытаясь утянуть его на танец, а Эндрю кружил где-то в углу с Дженнифер. Идиллия, не иначе. Даже подкопаться не к чему. Покрутив болванку кулона на своей шее между пальцами, я проигнорировала внимательный взгляд Лже-Сульфуса и усадила свою пятую точку на ближайший стул, пытаясь придумать, что мне ещё сделать. Одна из «королев драмы» попыталась мне подсунуть стакан, куда она плюнула раньше, и с каменным лицом я всего лишь пульнула его в открытое окно. Могла бы и в них, но я сегодня добрая — не буду портить никому вечер ещё больше. Девочкам, вон, вполне нравилось. Ури тоже с кем-то танцевала из смертных, и на мгновение даже возникла мысль о компромате… посмотреть на то, как будет ревновать Том, было бы интересно, но это слишком мелочно даже для меня. Да и Желтопузик потом такого леща даст, что я больше не соскребу свои останки со стен. Удар у неё, особенно после наших тренировок, был тяжелым. Лже-Сульфус всё продолжал крутиться около Сладкой, на что она отвечала показательным игнором и хмурыми взглядами. Выглядел он всё более и более напуганным с каждой проваленной попыткой с ней заговорить. Я схватила со стола тарелку с крохотными бутербродиками и принялась хомячить их в одиночку. Другого занятия пока по-любому не наблюдалось. А Аагурана на танец не позовёшь просто так… Наверняка единственный партнёр, кто бы не побоялся оттоптанных ног — у него их буквально не было. Форма у моего личного божества была крайне расплывчатой, за исключением его костяной головы, которая позволяла понимать где у него зад. Ну хоть какая-то константа… «Принять ли мне это как комплимент моей заднице?» — явно забавляясь, мурлыкнула Высшая Сущность где-то в моей голове. На плечах почувствовалось фантомное касание огромных рук. Я как бы просто так сказала; понятней, где в чёрной массе его туловища находились отдельные части, всё ещё было крайне невыполнимой задачей. — Если дашь её помять, возможно, — буркнула я, чувствуя, как хочется скривиться от собственных слов, но не мешая им вырваться изо рта. Мне любопытно, да и эта сволочь явно всё прочитает прямо из моих мыслей. О приватности странных желаний в этом случае можно только мечтать! Один из смертных как-то странно на меня покосился, и я невозмутимо запихнула ещё один бутерброд в рот. Аагуран засмеялся и затих с последним мимолётным касанием к моей шее. Хм. До меня только сейчас дошло, что будь я более подкована в теме хентая, нашла бы такую ситуацию весьма позитивной. Тут тебе и гигантское существо, и тентакли имеются… а так придётся страдать от стыда, когда наконец придёт осознание моей неуклюжести в этом плане. В какую неведомую даль только что ушли мои мысли? Дёрнув плечами, я подтянула топ платья чуть выше на груди, проверила перчатки и слои тоналки, в которой мне едва ли не пришлось купаться, и со вздохом подняла голову на толпу подростков. Казалось бы, столько знакомых мне лиц э, — а поговорить о всякой фигне всё равно не с кем. И еда тут так себе… Музыка неплохая, но этого как-то маловато, чтобы вытянуть весь вечер… Покачав ногами от скуки, я наконец вздохнула и оставила тарелку на столе, выскальзывая из зала в коридор. Может, во двор выйду, или тупо забью на танцы болт, снова вернув себе нимб… Необходимый час я уже высидела, дальше там находиться не имело никакого смысла. Но драма не собиралась оставлять меня так просто. Стоило почти дойти до выхода из академии, как за углом обнаружилась недовольная Сладкая и лже-Сульфус, что тут же поцеловал её, как только я оказалась в его поле зрения. Что ж, Кэссиди, наверное, сейчас будет очеееень злиться. Я ухмыльнулась мимолётной мысли, уважающе кивнула, когда Сладкая отточенным движением двинула клону по морде и гордо ушла, едва ли не плюясь от отвращения по дороге. О «кощунственном действии» в порыве возмущённых чувств она, кажется, не вспомнила. — Это неправильно! — потеряно сказал фальшивый демон, выглядя так, словно не знал что ему делать: броситься обратно за Сладкой или подойти ко мне. — Всё должно быть не так! Мне даже не понадобилось Ощущение Намерений, чтобы почувствовать, насколько сильно от него стал распространяться страх. — Раф. — Он подлетел и вцепился в мои плечи, пачкая руки тоналкой. — Раф, пожалуйста, ты должна мне помочь. Если я окажусь бесполезным, от меня просто изба… Я выгнула бровь, и лже-Сульфус заткнулся. Наверняка вспомнил, что это вообще-то должно быть тайной. Особенно для меня. Хреновый из него шпион получился… Хотя чего ещё ожидать от пустой оболочки? Мыслить самостоятельно он явно научился только недавно. — Я не хочу умирать, — сдавленно вырвалось у него, и лицо у него стало печальным-печальным. На жалость берёт, сволочь. Вздохнув и мысленно прикинув свои варианты, я подозвала его одним коротким движением руки и врубила телепатию, щупая каждую его мысль. Потому что если мои догадки были верны, у него явно должен быть своего рода поводок, за который Кэссиди с Кубралом дёргали каждый раз, когда хотели получить информацию. И он был. Вместе с толстой нитью разбавленного искушения, через который лже-Сульфусу поступала энергия. Так как ядра у него не было, а его существование было лишь подделкой чего-то реального (не чета моим знаниям о том, как сконструировать работающего артефакта-голема), клон просто рассыпется пылью, не имея батарейки, которой в данном случае выступал Кубрал. Ему нужен был другой донор энергии, если он хотел жить. Либо действующее ядро, но моих навыков на такое явно не хватит, ещё и учитывая дьявольское искушение, которое шло против всех наших баз знаний для артефакторики. — Приказам ты сопротивляться не можешь, я так понимаю? — невзначай спросила я, продолжая щупать внутренности достаточно пустой головы. — Могу, если посчитаю, что вызовет подозрения у бессмертных в Академии, — несчастно признался клон, закрыв глаза, и позволяя мне прижимать пальцы к его вискам. Такое действие не было обязательным, но помогало сосредоточиться, отличая физические касания от мысленных. — А Василиск? — Подчиняется Блю. Хм… Не самая лучшая перспектива, но делать нечего, придётся работать с тем, что есть. — Тогда тебе придётся сыграть шикарную мину при плохой игре. — Я положила руки на его плечи и чуть улыбнулась, обнадёживая совсем уж отчаявшегося клона. — Гас, Кабирия и Кабале будут твоим временным гарантом. Я поговорю с Реем, чтобы рядом с тобой всегда кто-то был, пока мы поищем тебе новый источник энергии. Коридор был пустым, и клон неуверенно осмотрелся перед тем, как сжать руки на предплечьях, словно пытаясь стать меньше. — Не сутулься. Сульфус всегда ходит с таким видом, будто Земля должна быть благодарна, когда он по ней ходит. Он шмыгнул носом и вытер его рукавом смокинга, наверняка портя работу своей учительницы, их блондинистым аналогом Теренса. — Только когда тебя нет рядом. Тогда он превращается в жалкого щенка. Я пожала плечами. — Перерастёт. Может, на Кабале наконец начнёт засматриваться… Клон открыл рот и внезапно отскочил, начиная хмуриться. Где-то за моей спиной зазвучали тихие колокольчики. — Ангел Хранитель Раф, — монотонно позвал глубокий голос. — Вам письмо. Признаюсь, мой мозг принял это со скрипом. Обычно я получала писанину от моей семьи через вуду-сеть благодати или говорила с ними по зеркалу, но так официально я ещё ни одного почтальона не видела. Так странно было осознавать, что они вообще тут были… Я повернулась, и тут мой разум вообще сошёл с рельс, настолько сильно он затормозил. В конце коридора стоял Серафим, с полным набором золотых кудрей, и ангельской трубы, назначение которой мне было совершенно непонятно. Воспоминания услужливо подсказали, что это один из тех, кто прилетал в прошлом году, чтобы сказать о том, что я исключена из школы. Он протянул блестящий свиток, и я подозрительно сузила глаза. К чему такая формальность? Серафим ничего не сказал и не стал торопить, когда ему пришлось ждать почти минуту перед тем, как я наконец-то взяла «письмо». Однако он и не ушёл, оставаясь стоять мраморной статуей, цепко наблюдая за каждым моим движением. — Мне читать его здесь, что ли? — я попробовала возмутится, как никогда ощущая себя скованной этим блестящим платьем. — Это важно, — безэмоционально кивнул ангел, и я фыркнула, закатив глаза. Ну, конечно. И что же такого важного может быть на золотом куске… Уже в третий раз, моя голова отказалась работать. «Церемония Прощания» — было написано сверху, совершенно не помогая с моей растерянностью. «С величайшим сожалением мы сообщаем о потере неоценимых ангелов в наших рядах и призываем к последним песням, что рассеет их тела в потоках благодати. Атака обитателей Кавера была безжалостной и нам остаётся только разрывать наши сердца в горечи за всех погибших. Врата в ангельское измерение будут открыты для всех тех, кто не оставит этот призыв без ответа». И за этим следовали имена. Так много имён. Я не узнавала ни одного, пока мои глаза не наткнулись на короткое «Сибилла». А под ним ещё более одинокие «Фэй», «Элва» и «Рэндал». …этого не может быть. Я только на прошлой неделе созванивалась с моей тётей и кузенами. Такого… Нет, это просто бред. — Каким будет ваш ответ? — безэмоционально спросил Серафим, медленно склонив голову. Я сжала похолодевшие пальцы и внезапно осознала, как сильно сжала челюсть, пытаясь сдержать ком в горле. В другой ситуации первым рефлексом было бы спросить, не шутка ли это, но… Ангелы не умеют шутить. — Что это? — медленно спросила я, едва ли не разрывая свиток ногтями. — Тут должна быть какая-то ошибка. Серафим долгое время молчал, и от желания выдернуть ему эти светлые патлы у меня болезненно сжало грудь. — Сожалею, — в конце концов сказал он, и только за его пустой тон мне хотелось выдрать его язык из глотки. Почти не понимая, что я делаю, дым превращения вернул мне крылья за спиной, и дрожавшей рукой я достала зеркало из инвентаря, выдыхая на его поверхность почти десяток имён и не получая ни от одного ответа. — Многие уже присоединились к церемонии. Артефакты не разрешают туда приносить, чтобы не нарушать фон благодати. Я сжала свиток сильнее. Это точно ошибка. Сибилла бы привела семью к нам, если бы на Кавере начинались конфликты… Их не могло там быть. Просто не могло. О небо, меня сейчас стошнит. Я сделала шаг вперёд, сглотнув ком желчи и горечи, и мне показалось, что Лже-Сульфус попытался мне что-то сказать, но я уже ничего не могла слышать, кроме низкого гула в своих ушах. Серафим повернулся к двери и степенно вышел из Академии, встряхивая гигантские крылья перед тем, как полететь к порталу. На меня он не оборачивался, зная, что я последую за ним. И так и было. Я буду следовать, пока не пойму, что за чертовщина произошла, и кому надо обрубать руки за то, что они вписали имена моей семьи в этот бредовый список.