Часть пятая

— Умоляю, не надо, — рыдает девушка, — я все, что угодно сделаю, только не трогай меня, прошу — Хмм, — задумывается провидец, — я этого и ждал. Отдай мне свой дар — Я-я не могу, — заикается ясновидящая — Ну тогда ты будешь моей. Я не отпущу тебя так просто, — говорит Гецати и резко кусает ее за шею, оставляя огромный след. Она кричит. Невероятно больно — Проснись блять! Майчонок мой! — почти плачет Дима. Майя резко распахивает глаза и садится — Блять, — это был очередной кошмар — Наконец-то, — облегченно выдыхает чернокнижник и обнимает сидящую перед ним брюнетку, — ты меня напугала очень. Я несколько минут пытался разбудить тебя — Извини, я… — Майя запинается. Что «я»? — Пиздец я — Ты солнышко. А вот кошмары уже пиздец, — спокойно отвечает Дима. — Я понимаю, что для тебя это очень страшно, — начинает парень через несколько секунд, поглаживая девушку по спине, — но, пожалуйста, расскажи мне, кто приходит к тебе в кошмарах, что он делает и говорит, и как давно это у тебя происходит? — Сейчас, — ясновидящая пытается выровнять дыхание и абстрагироваться от эмоций, чтобы получилось все рассказать, — это был Гецати. Началось это только сегодня ночью. Он сказал, что я его и должна отдать ему свой дар, — из глаз девушки снова начали литься слезы, но она продолжила говорить. — И во второй раз сказал не звать тебя, сказал, что ты не спасешь, он меня собирался н-насиловать, — воспоминания накрывают новой волной — Чшшшшш, Майчонок, все в порядке, я же спас тебя? Спас. Ну как я тебя могу не спасти, м? — Дима покрепче прижал девушку к себе. — Давай ты сейчас снимешь с себя защиту, и я все посмотрю, чтобы тебе не пришлось это рассказывать? — Я не могу ее снять, потом обратно ставить тяжело. Твоя круче, — улыбается Майя, отвлекая себя от кошмара и вытирая слезы. Чернокнижник умеет мастерски успокаивать. Либо это он так влияет именно на брюнетку. Но сейчас не об этом. — Иди спать, я успокоилась, спасибо. А я до утра в телефоне посижу, не знаю, книжку почитаю, а утром уже посмотрим — Ага, в темноте книжку почитаешь, а утром сделаешь все, чтобы избежать рассказа? Чувствую я тебя, улизнешь от меня еще, — усмехается парень — Ну а что ты предлагаешь? — девушка уверенно пропускает мимо ушей замечания брюнета, в точности повторяющие ее планы — Я лягу спать с тобой — Не… — Возражений не принимается, рядом со мной тебе будет спокойно, — отрезает Дима, уходя за своими одеялом и подушкой. Забрав их, парень кладет все рядом Майей, которая отодвинулась совсем к стене, и ложится. — Да не жмись ты так к этой несчастной стене, я не настолько большой. Иди сюда лучше, — чернокнижник поднимает руку, чтобы обнять брюнетку. Майя пододвигается ближе к парню и обнимает его в ответ, зарывшись носом куда-то в область ключицы. — Ты прям как птенчик под крыло мамы-птицы прячешься, — смеется Дима, — зато теперь тепло наверняка. Тепло же? — Угу, — доносится из-под толщи двух одеял — Ну и прекрасно, засыпай, Майчонок, все хорошо будет, — брюнет поглаживает девушку по голове и сам закрывает глаза, почти сразу засыпая. Майю разморило тепло чернокнижника, поэтому она тоже быстро засыпает, вдыхая запах парня, успокаивающий ее. Надо будет узнать, какими он пользуется духами. Это последняя мысль, мелькающая в голове перед встречей с царством Морфея ※※※ Солнце слепит глаза чернокнижника, который только что проснулся. Оказалось, что парень полностью погребен под конечностями мирно спящей рядом, а точнее, почти на нем девушки. Видимо, кошмаров ей больше не снилось, потому что сейчас она сладко сопит на груди Матвеева, обнимая его рукой и закинув сверху ногу. Яркие солнечные лучи путаются в волосах брюнетки, заставляя их сиять разными цветами. Сам того не замечая, Дима запускает в них руку и начинает перебирать, наслаждаясь мягкостью волос и теплом их обладательницы. От приятных касаний Майя просыпается, с трудом разлепляя глаза. После стольких пролитых слез они немного опухли и болят — Диим, а тебе не кажется странным нежиться утром в кровати с полоуголым тобой, когда мы знакомы всего третий день? — в противоречие своим словам девушка поудобней устраивается на груди чернокнижника и прикрывает глаза, наслаждаясь нежными касаниями — И тебе доброе утро, — усмехается парень. — Кстати, это одно из добрейших утр за последний месяц моей жизни. И нет, мне не кажется это странным, мы же не голые, не переспали, даже не целовались. Просто спасали тебя от кошмаров, все законно — Ахах, обожаю тебя, — сквозь смех бросает ясновидящая. — Даже если это не странно, и вообще так должно быть, нам пора вставать и уезжать уже отсюда — Пора, — соглашается брюнет. — Но только с кошмарами не закончено. Защиту сними, — уже серьезным тоном, — мне надо все прояснить, иначе это буквально сожрет тебя изнутри — Дим, я… — об этом ужасе очень не хочется вспоминать, но Майя сама понимает, насколько это опасно. — Хорошо, сниму. Только давай не сейчас, не хочу портить момент, — брюнетка соглашается, но все еще не теряет надежды улизнуть от этого действа. Сама разберется — Конечно, Майчонок, — от этого обращения она дергается, но тут же полностью расслабляется, расплываясь от прикосновений Матвеева. — Нам выезжать через 3 часа, так что можем еще немного полежать, — парень гладит спину девушки, ощущая под пальцами позвонки Экстрасенсы еще пару минут нежатся в объятиях друг друга, откинув все предрассудки о правильности происходящего, и просто наслаждаются моментом. Но, увы, все заканчивается, поэтому Майе приходится собраться с силами, оторвать свое тело от такой мягкой кровати, хотя скорее, от тела брюнета, но она предпочитает об этом не рассуждать, и пойти убирать с себя следы не самой приятной ночки. Закрыв дверь в ванную комнату и взглянув на себя в зеркало, девушка понимает, что не так уж все и плохо. Как-то так сложилось, что в переломный момент подростковой жизни брюнетки к ней пришли ее способности и вытащили ее со дна. Это привнесло множество изменений в ее жизнь, но главное, заставило девушку полюбить свою внешность и себя, хотя последнее она, повзрослев, просрала. Но сейчас ее радовало, что она не пользуется декоративной косметикой, а значит, ей не придется тратить время на макияж. А следы рыданий, пусть и неяркие, ее не волнуют, ну че, со всеми бывает, может, она по тюбику убивалась, а может близкий кто умер (не дай бог), кому какое дело. Девушка, погрузившись в мысли, берет зубную щетку, выдавливает пасту и что? правильно, чистит зубы, а вы чего ожидали? Постепенно наваждение сходит с сердца, приятные ощущения от утра оседают, а в памяти всплывают события вечера. «О каком принятии себя я могу думать после вчерашнего?» — печально думает Майя. После слов самому себе о ненависти вряд ли человек может говорить о любви к себе, да? Взгляд сам опускается на руку с проступающими синяками и начинающими стягиваться царапинами. Считает ли Майя тот свой поступок ошибкой? Нет. Синяки на размышления об ошибочности произошедшего начали сильнее ныть и болеть — Ладно, с вами я разберусь, мазью помажу, — вслух говорит брюнетка, — но вот что с этой хУевой защитой делать? — Мааай, — из-за двери доносится приглушенный голос, — все нормально? Ты там с кем-то говоришь? — Ой, да я сама с собой, — погромче, чтобы ее точно было слышно, произносит ясновидящая Майя причесывает спутавшиеся за ночь волосы, наносит легкий увлажняющий крем на лицо и на этом заканчивает утренние процедуры, выходя из комнаты — Дим, давай ты пока уйдешь в ванную, может, я переоденусь, а потом с защитой разберемся? — Хорошо, — легко соглашается чернокнижник и уходит умываться, чтобы не смущать девушку Подумав, что надеть, ясновидящая выбирает простой спортивный костюм, в котором ей будет максимально комфортно. «Как с Димой?» — подкидывает ей сознание. Задумавшись, она отвечает у себя в голове согласием. Да, она хочет добиться во всем такого же комфорта, как с этим парнем. Он даже пугает брюнетку таким влиянием на нее. «Я же абсоютно ничего не чувствовала уже очень давно, а здесь вдруг так резко мое сердце наполнилось комфортом и теплом… Кто он? Я о нем ничего не знаю» Мысленный ответ «чернокнижник» Майю не устраивает. Снимая одежду, ясновидящая все больше погружается в себя. Может быть стоит спросить у кого-то из друзей экстрасенсов? Или в конце концов на картах разложить. Что-то же должно объяснить девушке ее же чувства. Она надевает спортивные штаны и понимает, что не зря их выбрала. Комфорт. Сколько раз это слово за сегодня уже мелькало? В прочем, не важно, потому что это комфорт. В этой одежде, в этот момент, с этим человеком Майя ощущает спокойствие и этот чертов комфорт, который прямо плавит ее, заставляя не думать о чем-то тяжелом и плохом. К слову, о том самом человеке. Чернокнижник, закончив утренние процедуры непривычно медленно, тихо выходит из ванной и краем глаза замечает Майю. Она, видимо, погрузившись в себя, не услышала его появления и сейчас стоит в одних штанах спиной к нему и смотрит в известную только ей точку на пустой стене. Взгляд парня скользит по такой хрупкой на вид спине, очерчивая каждый позвонок, переходит на шею и плечи и тут цепляется за полосы на коже. Тихо подойдя, Дима осторожно касается пальцами шрамов, не веря в их реальность. Некоторые из полос еще покрыты корочкой, значит, они новые. Эта мысль больно ударяет по сознанию Матвеева. От неожиданного касания девушка дергается и поворачивает голову в направлении брюнета — Дим? — вопрошает ясновидящая. Но не получив никакого ответа, она просит, — Дима, выйди, пожалуйста, на минуту, я оденусь, — на ней нет лифчика, что и вызывает стеснение Но парень даже не шелохнулся на эти слова, лишь все также прожигал взглядом полосы на нежной коже — Что это за следы? — подает он голос. — Хотя постой, ответ я знаю. Зачем? — и переводит нечитаемый взгляд в глаза девушки Майя почему-то доверяет этому человеку, поэтому даже не пытается уйти от ответа, он же все равно добьется своего, поэтому отворачивается от парня и отвечает пустым голосом: — Порезы. Мне было так больно внутри, что я сделала себе больно снаружи. Вот и все — Помогло? — интересуется Дима, все еще оглаживая каждый след от лезвия — Нет, — горько усмехается девушка — Это же с тобой навсегда, — о да, это то, о чем говорит каждый, увидев шрамы — Навсегда. Это служит напоминанием, что выход есть всегда, просто он необязательно лучше тупика, — тихо, будто это ворошит воспоминания, которые доставляют боль. Хотя, пожалуй, так оно и есть — Глубоко, — отзывается чернокнижник, сам не понимая, к чему это: то ли к глубине порезов под его пальцами, то ли к смыслу сказанной фразы. Никто больше ничего не говорит, не смея нарушить что-то хрупкое, витающее между ними. Экстрасенсы просто стоят. Одна чувствует искры по коже от прикосновений к ее чувствам и боится вспоминать историю шрамов. Другой ощущает боль на сердце от этих следов и желание помочь первой, чтобы новых больше не появлялось