Часть девятая

— Ты тоже обиделся, да? — ясновидящая снова разочаровалась в себе. Как можно было обидеть двух ¿человек? за несколько минут? — Тоже? — игнорирует вопрос парень, цепляясь за слово — Да, я только что обидела своего беса, а теперь тебя, я нормальная вообще? — постепенно девушка впадает в отчаяние, начиная кричать шепотом. Что с ней происходит, она сама не понимает, и это очень пугает, наводя внутри панику. Что делать со своим поведением, когда ты его не контролируешь? Это как ехать на заднем сиденье мотоцикла. Водитель сворачивает на дорогу по обрыву, не умея нормально управлять мотоциклом. И ты вроде можешь что-то изменить, но это никак не поможет, ты только полетишь вместе с мотоциклом и водителем вниз. И сейчас состояние Майи сходит с ума, но что бы она ни делала, все равно все становится только хуже — Чшшш, иди сюда, — Дима раскрывает руки и прижимает ясновидящую к себе, витая в своих размышлениях. Он сам не может понять, что так резко произошло с его подругой, и поэтому впадает в ступор. — Май, ты, главное, успокойся, — через минуту начинает он, — мы обязательно со всем разберемся — Вы не разберетесь, — неожиданно появляется Селих, ошарашивая и пугая этой фразой экстрасенсов — Почему? — в голос спрашивает Матвеев и тут же об этом жалеет — Что вы так громко говорите? — задает вопрос разбуженная ведьма. А Селих сразу исчезает, чтобы та его не заметила — Прости нас, пожалуйста, — извиняется ясновидящая перед Марьяной, хотя не чувствует вины совсем, только желание услышать ответ беса. Поэтому спрашивает у себя в голове, — Селих, почему мы не разберемся сами? — Я не могу сейчас ответить. Потом, когда вы только вдвоем будете, — и в очередной раз испаряется, оставляя девушку наедине с этим вопросом — Прощаю, голубки. Только дайте поспать, — обреченно выдыхает ведьма и кладет голову обратно на стекло, закрывая глаза. Парочка переглядывается. Голубки. Они что, похожи на голубков? Она задолбала со своими голубками — Ты задолбала со своими голубками, — возмущается Майя на слова Романовой — Так вы ж голубки, что, мне нельзя говорить правду? — сонно произносит Марьяна. Этот разговор ее вообще не интересует, потому что она уверена в своей правоте. — Все, ребят, я спать — Ясно, — Матвеев, наблюдавший за всем со стороны, подрезюмировал ситуацию многозначительным «ясно» и лег на макушку ясновидящей, обвивая ее тело руками. — Давай отдохнем, а потом разберемся со всем? — шепотом предлагает он — Хорошо, — Майя легко соглашается с его идеей и поудобней устраивается на его плече, закрывая глаза, чтобы отрезать себя от всего мира и погрузиться в свои мысли, хотя, лучше в сон. Но тот никак не идет, а вот мысли летят со скоросью света, не давая брюнетке отдохнуть. В размышлениях о прошедшей части дня на ее губах появляются фантомные ощущения поцелуев. Она проводит пальцем по своим губам, вспоминая мягкие губы парня, его холодные руки на спине, длинные пальцы, оглаживающие кожу, глаза, в которых хочется тонуть, бледную кожу, которую хочется гладить и прижиматься к ней губами, заставляя ее всю покрыться мурашками. Этого парня хочется обнимать, любить и нежить, хочется окутать его спокойствием и теплом, которые он дарит окружающим. Он должен быть любимым, а не только сам любить. Майя неожиданно для себя решается, поворачивает голову и, помедлив секунду, мягко целует бледную кожу на шее чернокнижника, запуская тот самый табун мурашек. Ясновидящая, не заметив никакой реакции самого Матвеева, смелеет и целует еще раз, проводит кончиком носа по шее, почти не касаясь, а только щекоча ее дыханием, и зарывается носом в волосы, вдыхая их запах — Мило смотритесь, — вдруг произносит бес, взявшийся ни пойми откуда, чем пугает Майю, утонувшую в ощущениях, и заставляет одернуться — Согласен, — неожиданно для девушки говорит «заснувший» чернокнижник, и ее уши вспыхивают красным, щеки розовеют, а сама она прячет лицо где-то за шеей парня — Как она смущааается, — умиляется Селих, нагло улыбаясь и смотря на парочку — Ты смущаешься? — удивляется шепотом Матвеев и поворачивается к ясновидящей, прячущейся за ним. Она тем временем пытается слиться с автомобильным сиденьем и раствориться в нем, лишь бы не чувствовать такого сжигающего изнутри и снаружи смущения. — Эй, посмотри на меня, — брюнетка на это только мотает головой. — Майчооооонок, — тянет Дима и аккуратно руками берет лицо девушки, разворачивая к себе. Она сразу опускает глаза вниз, пряча взгляд в очень интересной линии на кожаном сиденье. — Посмотри мне в глаза, — ровно просит брюнет, и ясновидящей ничего не остается, кроме как взглянуть на объект своего смущения. Чернокнижник, удовлетворенный выполнением своей просьбы, пару секунд смотрит прямо в душу девушке, и вдруг, спокойной закрыв глаза, приближается к ее лицу и мягко, но уверенно целует, легонько втягивая ее нижнюю губу, прикусывая, и сразу же отдаляется, не давая Майе даже понять, что происходит — Оу, мааай, — комментирует происходящее напрочь обнаглевший бес. Кажется, он с огромным упоением наблюдал всю эту сцену — Иди ты, — добро ругается Дима и прикрывает глаза, на этот раз уже реально собираясь спать — Да иду — иду, — возмущается Селих и растворяется в воздухе, оставляя парочку наедине друг с другом и спящей ведьмой. И, конечно, с водителем, отделенным, к счастью, от них перегородкой. Сомневаюсь, что его немагическая натура выдержала бы такие беседы с нематериальным существом. Тем временем Майя все еще ахуевает от происходящего, полулежа на плече чернокнижника. Именно ахуевает, никак по-другому это состояние не описать. Мысли заполнили всю голову, а сердце, почему-то начавшее быстро колотиться и вырываться из груди, никак не успокаивается, заставляя свою хозяйку почаще дышать в попытках успокоиться — Дим, что это было? — задает через пару минут вопрос ясновидящая, но в ответ слышит только размеренное сопение и видит довольную ухмылку, застывшую на лице спящего парня. Кажется, он доволен собой и своим поступком. Действительно, почему бы не быть довольным, когда ты поцеловал понравившуюся девчонку, а сейчас она лежит у тебя на плече? Только вот голова у этой девчонки теперь кипит от мыслей о тебе, а так ничего, все шикарно. Да, Май? Брюнетка погружается в эти размышления и всеже засыпает, оставляя все на произвол судьбы, в которую она, между прочим, особо не верит — Что же мне надо будет делать, когда госпожа и хозяин будут мучать друг друга мыслями о себе постоянно, вызывая диссонанс во мне? — тем временем размышляет Селих у себя в голове — Ты справишься, — слышит он вдруг низкий, грубый и уверенный голос себе подобного, но оглядевшись, не замечает никого, хотя скрыться от его чуйки невозможно — Кто ты? — бес немного побаивается того, кто так уверен в нем — Узнаешь, — к концу слова голос растворяется в атмосфере, оставляя Селиха в полнейшем непонимании