Глава 13

Таким ты мне не нужен. Драко глубоко вдохнул и, задержав дыхание, сделал очередное подтягивание на турнике. Не нужен. Выдохнул и на мгновение завис, ощущая, как мышцы горели от усталости. Ты мне не нужен. Стиснул зубы и, ещё крепче зацепившись стопами друг за друга, заставил себя подтянуться снова. Таким. Один. Глубокий вдох. Подтягивание. Ты. Два. Выдох. Тело протестующе откликалось на механизированное повторение упражнений, но он не останавливался. Мне. Три. Лёгкие горели от сбивчивого ритма, а ладони вспотели так сильно, что почти соскальзывали с турника. Малфой уже почти сдался. Соблазн спрыгнуть и после короткой передышки повторить серию подходов был чертовски манящим, однако мысли в голове всё же бились яростнее, орали громче — и это только подстёгивало хвататься за штангу крепче и продолжать. Не. Четыре. Наверное, на ладонях уже образовались мозоли. Наверное, сегодня он даже не сможет нормально держать карандаш. Неспроста же руки так адски пекло, словно металлическая перекладина нагрелась до запредельных температур и с каждым новым движением вверх снимала по миллиметру кожи. Наверное, стоило перетянуть их бинтами, как он всегда и делал перед тренировками. Наверное, ему следовало остановиться. Малфой зажмурился и подтянулся таким яростным рывком, что перекладина скрипнула. Он замер. На секунду ему показалось, что вот сейчас он и сорвётся. Ударится головой так сильно, что темнота затянет сознание быстрее, чем он успеет осознать произошедшее. Но турник по-прежнему стойко выдерживал нагрузку. А вот его тело нет. Металл под пальцами будто был раскалённым, но Драко продолжал сжимать его до белых костяшек, до образования полумесяцев от ногтей на огрубевшей коже. Каждая порция поступающего кислорода оставляла маленькие насечки на лёгких. Иного объяснения Малфой не находил — почему внутри, казалось, кто-то взялся за острые ножницы и вспарывал хлипкие ниточки, на которых он и так держался из последних сил. Нужен. Пять. Драко почти слышал её голос. Он и не переставал звенеть в нём вместо будильника по утрам. Почти видел её презрительный, надменный взгляд — такой, сука, похожий на его прежний, — от которого внутри всё скручивалось в тугой узел. Почти кричал от расползающейся между сухожилиями агонии, но сильнее жмурился, игнорировал нытьё измученных мышц и молча продолжал. Хотя нет… да кому он врал. Малфой кричал. Почти орал. Вот только тихо. В себя. Или на себя. Так, чтобы никто не слышал. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен. Ещё одно подтягивание. Давай, всего одно. Пока пальцы не сведёт судорогой, пока в лёгких не останутся лишь хрипы, а спазмы не заглушат всё остальное. Пока не перестанет быть настолько хуёво, что не останется ничего, кроме знакомой пустоты в груди, всё ещё дымящейся от дыр, оставленных её пулями, сидящими там, между костями, и гниющими до ржавчины, до вони, до того тупого, вязкого ничто, с которым просыпаешься и засыпаешь, если вообще, блядь, спишь. Ты мне не нужен. Ещё рывок. И ещё. Пока внутри снова не останется ничего, что могло бы болеть. — И мы бы могли выкупить акции того магловского, недавно обанкротившегося бюро. Кажется, это говорил Блейз. Но голос друга отбивался в сознании так приглушённо, будто Забини занимался не на соседнем тренажёре, а пытался докричаться до него откуда-то с улицы. … теперь каждый раз, когда я смотрю на тебя, вспоминаю только, как погано было тебя любить. — Знаю, у них вся недвижимость в залоге, и мы обанкротимся следом, пока будем выплачивать банку их долги, но зато возьмём под крыло потерявших работу! — Да, хорошо, — отозвался Малфой. Неотрывно смотря в окно перед собой, он выполнял уже который десяток повторов. Чётких, отработанных, почти как у заведённого батарейками робота. Все ведь просто обожали считать его именно таким… бесчувственным роботом. Бездушный, бессердечный — Малфою не счесть, сколько раз он натыкался на подобные высказывания о нём в какой-нибудь очередной статье. И он бы и рад стать бесчувственным, таким, каким его привыкли представлять. Быть этим чёртовым куском металла, который плевал на чужое мнение. Вот только Малфой был всего лишь имитацией. Или, скорее, неудачной копией, у которой заводские настройки каждый раз давали сбой. На миг ему показалось, что стало легче. Он замер, прислушиваясь к ощущениям, ожидая, что сейчас он вдохнёт ещё раз и со следующим выдохом вместе с кислородом организм наполнится тотальным безразличием. Но заводская ошибка снова сработала. Вместо пустоты внутри засела назойливая боль, вцепившаяся в рёбра изнутри. Драко скривился и позволил рукам дальше двигаться в механическом темпе. Внутри всё по-прежнему кипело. Чёрт. Он втянул воздух, не открывая глаз, и продолжил повторять движения. — А как тебе идея переписать на каждого сотрудника все пакеты наших акций? Да, мы останемся с голым задом, если они вдруг решат объединиться и турнуть нас из компании, но зато эта магловская налоговая инспекция перестанет мозги выносить. — Ты — юрист, как скажешь, так и сделаем. Но меня ведь и не нужно было ни от кого защищать. Кроме тебя. — И ещё мне что-то совсем разонравился дизайн нашего офиса. Предлагаю приостановить всю работу и сделать капитальный ремонт. Ну подумаешь, придётся выплачивать неустойку клиентам, зато кругом будет уют! Хочешь, даже кровать в твоём кабинете поставим, чтобы ты вообще из офиса не вылазил? Малфой подтянулся и завис на пару секунд в таком положении, давая себе прочувствовать, как цепная реакция захватывает каждую мышцу. Ну и каково это — быть использованным? И вот оно… это знакомое чувство, плавно подкрадывающееся от горящих мышц к сознанию, — когда, кроме физической боли, наконец не остаётся места ни для чего иного. Когда ощущения становятся нестерпимее, но зато это единственное, на чём всё фокусируется. Рациональность и эмоции, мозг и сердце — два вечных недруга объединяются в противостоянии перед общим врагом. Никаких чувств, переживаний, никакого анализирования. Только боль. Такая жгучая, что на её фоне всё теряется, становится несущественным. Ничтожным. — Ладно. — Ладно? Ну и ладно! Раз сегодня ты соглашаешься со всем, то и не будешь против нашей с Тео идеи открыть бордель и назвать его «Между ножек Малфоя», да? — Ага. — Да очнись ты, чёрт подери! Драко вздрогнул, когда ему в спину прилетело скомканное полотенце, и от внезапно прогремевшего крика сорвался с поручня. — Я своими предложениями уже раз десять обанкротил компанию, а ты даже ухом не повёл, — вдруг возник перед ним Забини. Он всё это время стоял так близко? — В каких облаках ты витаешь? — Скорее в грозовых тучах, — Драко мотнул головой в сторону Тео, тренирующегося на беговой дорожке. — Или в таком маленьком кудрявом облачке. Малфой смахнул влажные капли со лба махровым полотенцем и лениво бросил: — Бордель — дерьмовая идея. — О, да неужели? Так ты всё-таки нас слушал! — фыркнул Блейз и толкнул его в плечо. — Нет, просто у тебя всегда одна и та же херня в голове. Драко вытер пот с ладоней о шорты и подошёл к стеллажу, где лежал тренировочный инвентарь. Он вытащил из ящика эластичные бинты и намотал их на ладони, особенно плотно вокруг костяшек. Тео с Блейзом настороженно переглянулись, но ничего не сказали, когда Малфой подошёл к боксёрской груше и нанёс по ней первый, но от этого не менее яростный удар. Мне иногда кажется, что у Ройса есть сверхспособность влюблять в себя всех окружающих. Груша отпружинила назад. Не дожидаясь, когда она выпрямится полностью, Драко нанёс подряд несколько инерционных ударов правым кулаком и, пригнувшись, замахнулся ногой, отталкивая от себя снаряжение в сторону. Он у меня такой талантливый и очаровательный. Удар левой рукой, ещё один, и меньше чем через секунду он с замахом отбоксировал правой. Ты мне льстишь, котёнок. Котёнок, чёрт подери. Уёбок. Драко фыркнул, сдув мешающую чёлку, и продолжил колотить костяшками грушу. Злость, горечь, остатки гордости — всё смешалось горючим топливом. Подкинь зажигалку — и он воспламенится. Ярость в нём была животной, почти необузданной. Она так долго выжидала своего часа, чтобы вырваться и спалить всё к чертям, что сейчас, казалось, с его внутренним рёвом могли посостязаться разве что спорткары «Формулы 1». Каждый контакт с грушей был моментом, когда он пытался выжать из себя всё. Но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, он только сильнее погружался в эту тёмную воронку, где все выходы давно были забаррикадированы, а он с глупым упрямством продолжал биться в закрытые двери. Драко сжал кулак и нанёс следующий удар с такой силой, что отскочившая назад груша не выдержала и рухнула на пол. И… Выдох. Малфой прикрыл глаза и позволил голове, рукам, да и всему телу наконец безвольно обмякнуть. — Драко, — раздался рядом голос Тео. Малфой вздрогнул, когда ощутил на мокром плече руку друга, и вскинул голову, встретившись с двумя парами глаз, смотревших на него с нескрываемым беспокойством. — Да? — Чувак, что с тобой опять происходит? — нахмурился Теодор, оглядывая его напряжённое тело. — Уже неделю снова сам не свой ходишь. — Со мной всё нормально. — Ага, и этой хернёй ты нас тоже уже неделю кормишь, — фыркнул Забини, садясь напротив на скамью для жима. — Вот только это твоё «нормально» выглядит ни хрена не нормально. — Нормально было бы, если бы ты ходил злой как чёрт и срывался на всех по пустякам, — продолжил за Забини Тео с привычной им в общении насмешливостью, которая сейчас казалась натужной и неестественной. Будто Теодор заставлял себя звучать беззаботно, чтобы это хоть как-то остудило накалённую атмосферу в зале. — А ты тише фестрала и спокойнее… — Летящее, скорее, — вставил Блейз. — Летящее Трелони, — закончил со смешком Теодор. Драко не сразу ответил. Его взгляд скользнул по тренажёрам, задержался на парнях, но все мысли всё равно были где-то за пределами этой комнаты. — Я в порядке, — ответил он наконец, стараясь придать голосу лёгкости. — Просто… не хочу, чтобы меня кто-то сейчас трогал. Вот и всё. Тео с Блейзом снова переглянулись. Оба молчали несколько секунд, будто пытались понять, в какой части его слов скрывалось подтверждение их опасений. — Но ты же знаешь, что обо всём можешь нам рассказать, если что-то происходит, — не отступал Нотт. — Да я знаю, не парьтесь. Со мной всё в норме, — повторил он и даже натянул на лицо некое подобие улыбки. — Просто тренируюсь. Теодор покачал головой, вздохнув, но больше не стал настаивать. Блейз же продолжал пристально буравить Малфоя глазами, словно ожидая, что вот-вот в его привычно-нечитаемом взгляде появится брешь и за ней выйдет нечто тщательно спрятанное — то, что Драко так усердно заталкивал глубже внутрь. Забини ждал, когда дрогнет его взгляд, когда хотя бы на миг его лицо перестанет быть этой чёрствой маской, но Малфой оставался… собой и лишь машинально продолжал тренировку уже со следующим тренажёром. Нет, Блейз, не сегодня. Поиграешь в мозгоправа в другой день. Он ухватился за холодные рукояти тренажёра, готовясь к первому подходу, но едва напряг мышцы, как в висках взорвалась такая резкая, сдавливающая череп боль, будто кто-то с размаху вонзил туда раскалённый стержень. Блядство. Голову пронзило так внезапно, что перед глазами на миг вспыхнуло белое помутнение. Драко обхватил обеими ладонями лоб, зашипев от невыносимости ощущений, и ослабил хватку. — Проклятье, — прошипел Малфой. Он резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки, но боль не отпускала — она волнами прокатывалась по затылку, отдаваясь в глазах, и сдавливала череп тисками. Мышцы, ещё секунду назад готовые к работе, напряглись в защитной судороге. Драко замер, сильно сжав переносицу пальцами, будто так можно было прогнать этот оглушающий гул в голове. — Малфой? — голос Блейза донёсся будто издалека. Драко моргнул, глубоко вдохнул, попытавшись сосредоточить взгляд, но чёрные точки перед глазами не исчезали. Он сделал ещё одну попытку собрать волю в кулак и продолжить, но тело отказывалось подчиняться. Одна лишь яростная боль разрывала его мозг пополам почти физически. Это было… слишком сильно. Слишком не похоже на предыдущие приступы. Драко сделал шаг, но вместо уверенной стойки пошатнулся и почувствовал, как уже в следующее мгновение его подхватил кто-то из парней и помог сесть в кресло. Малфой не переставал обхватывать голову ладонями, массируя её пальцами всё то время, пока режущая боль не перешла в слабо пульсирующую. Уже привычную, такую знакомую, что он даже научился жить с нею. Привычно запивать зельями, когда она начинала набирать обороты. Или же затыкать более громкими мыслями, когда переключаться на другие ощущения, ярче воспринимавшиеся телом, вроде сегодняшней тренировки, не получалось. — Вот это твоё «нормально», да? — наконец подал голос Блейз, скрестив руки на груди. — Я в порядке, — прохрипел Драко, не поднимая голову. — Ну да, именно так и выглядит человек, с которым «всё в порядке». — Блейз, прекрати, — вмешался Тео, но Забини только сильнее помрачнел. Драко устало провёл рукой по лицу, стирая остатки пота со лба. Тренировка была сорвана, но злость на себя за это почему-то не накатывала. Ведь он уже… привык. Привык к тому, что тело всё чаще его предаёт. Привык к этим тупым вспышкам боли, к звону в ушах, к мутнеющему зрению. Привык, что легче перетерпеть, чем объяснять кому-то, что с ним происходит. Будто он сам знал. — Я закончил, — бросил он, развязывая бинты на запястьях, и поднялся с кресла. — Зато я с тобой не закончил! — повысил на него голос Забини. Малфой сцепил челюсти и задержал раздражённый взгляд на друге. — Что это за хрень только что была? — У меня так бывает, ясно? — огрызнулся он в ответ. — Ничего критичного, просто… вспышки боли. Малфой потёр сзади шею, отводя глаза в сторону. — И часто у тебя случаются эти… вспышки? — фыркнул Блейз, и Драко ощутил на себе его оценивающий с какой-то опаской взгляд. Он взял паузу, раздумывая, стоило ли ему вообще отвечать. Что за допрос, чёрт возьми? Ему что, пять? Однако, видя плохо скрываемое беспокойство на лице Теодора, напряжённо сжатую челюсть Забини, Малфой понимал: лучше признаться, пока они не начали лезть к нему с расспросами сильнее. Или ещё хуже — подключили бы к этому Нарциссу. Он выдохнул, снова сжал переносицу пальцами, будто так мог выдавить остатки боли вместе с недовольством, и тихо признался: — Каждый день. И если бы тишина могла сбивать с ног, то сейчас бы они дружно валялись на полу. Драко взглянул на друзей и стиснул зубы, напоровшись на эту ёбаную жалость в глазах Тео. Нахуй её. Только не это. Что угодно, но не это. Жалостливые взгляды друзей из воспоминаний, когда он лежал белее наволочек на больничной койке, всё ещё были слишком контрастными в сознании, чтобы освежать их новой порцией красок. Он мог вытерпеть что угодно. Чью-то ярость, отвращение к нему, обиду на него, но только не жалость. Ему это было не нужно. Он терпеть её не мог с того дня, как впервые считал нечто похожее во взглядах родителей, когда с ним случился первый выброс магии разума. Драко годами тренировал в себе этот навык — возводить вокруг себя невидимые стены и сдерживать любое проявление слабости, пока она не размоется внутри. Но жалость… Чёрт, жалость пробивала даже самые толстые стены. Она просачивалась сквозь мельчайшие трещины, заполняла собой каждый пустой уголок и бесила так, что хотелось как минимум заорать. Его передёрнуло от волны раздражения, грохочущей по вискам. Жалость была хуже ненависти. Хуже омерзения. Потому что в ней было что-то, что ставило его ниже других, словно его уже мысленно причисляли к слабакам, неудачникам. Он резко вдохнул, встряхнул головой, пытаясь выкинуть из мыслей этот липкий, мерзкий взгляд Тео. Всё это — ненужная сентиментальность. И он не собирался тонуть в ней, как в болоте. — Драко, — начал Тео, но Малфой выставил ладонь вперёд, как бы затыкая его. — Не надо, со мной всё нормально, — повторил он свою привычную мантру. Как будто, если сказать её достаточное количество раз, это станет правдой. — Когда ты был у целителя последний раз? — вмешался Блейз, скрывая все эмоции за настойчивой пытливостью. — Забини, отъебись, — выдохнул он, рассеянно запуская пальцы в волосы и взъерошивая их. — Так когда? Малфой упёрто молчал. — Драко, — Теодор тяжело вздохнул, но в его голосе не было осуждения, только усталое понимание. Как бы констатация факта. Молчание затянулось, пока Блейз наконец не выдал: — Ты так там ни разу и не появился после выписки. Драко скрипнул зубами. — С чего ты взял? — Потому что ты, сука, такой же упрямый, как и всегда! — И Блейз сорвался первым, раздражённо хлопнув ладонью по тренажёру. — Никогда не пойдёшь туда по своей воле, а будешь бесконечно жрать эти зелья, чем просто нормально обследоваться. Когда ты уже, наконец, прекратишь быть таким эгоистом и подумаешь хоть о ком-то, кроме себя? — Да пошёл ты, — выдохнул Драко, понимая, насколько его ответ был слабым. Просто потому что у него правда не было сил даже на то, чтобы спорить. — Уже забыл, как валялся почти мертвецом, м? — выплюнул Забини, взглянув на него в упор. — Как мы все сторожили твою койку поочерёдно днями и ночами? Малфой, чёрт подери, Нарцисса с Люциусом целый консилиум из целителей собрали, чтобы вытащить тебя, а ты снова кладёшь на всё это свой огромный хер! — Не знаю про хер, но эго у него реально гигантское. Драко прыснул над комментарием Нотта. — Я не шутки шучу сейчас, Тео! — полоснул по нему рассерженным взглядом Блейз. — А ты неужели не понимаешь, насколько всё серьёзно? — прошипел Забини, ткнув пальцем Драко в грудь. — Так что давай, ответь мне, что тебе сказал целитель, когда ты был у него в последний раз? Малфой плотнее сжал челюсти. — Не помню. — Потому что, как я и говорил, ты там не был, — добил его Забини, победно ухмыляясь. Малфой закатил глаза и сделал вид, что собирается уйти, но Блейз перехватил его за локоть. — Я серьёзно, кретин, — Забини вздохнул и следующие слова произнёс уже спокойнее: — Хватит тянуть. Ты же сам понимаешь, что это ненормально. Драко дёрнулся, вырывая руку. — Я сам разберусь, ладно? — вкрадчиво произнёс он. — Хоть раз, прошу вас, не лезьте в это. — Только, как показывает практика, твоё «разберусь» — это «я продолжу делать вид, что всё заебись». — Блейз, хватит, — снова вмешался Тео, замечая, как напрягся Малфой. — Нет, Тео, не хватит, — Блейз не отводил от него взгляда. — Он либо сам идёт к целителю, либо я лично затаскиваю его туда за шкирку. Драко усмехнулся. — Попробуй. — Попробую, даже не сомневайся, — Забини усмехнулся в ответ, но в глазах у него так и плескалась решимость, что Малфой не сомневался: он реально сделает это. Оглушит, свяжет, да хоть применит Империус, но притащит его на себе. — Ладно, — выдавил Малфой, стиснув зубы. — Я схожу. Тео и Блейз переглянулись. — Когда? — мгновенно уточнил Забини. Драко недовольно выдохнул. — Завтра. Блейз прищурился, протягивая ему кулак: — Клянёшься? — Да чтоб тебя… — цокнул он, закатывая глаза. — Ладно! Клянусь, — и отбил кулак Забини своим. Блейз довольно усмехнулся и потормошил его за плечо. — Вот и чудно. А теперь рассказывай, что произошло между вами с Грейнджер на помолвке? — Ч-что? — Драко запнулся, впав в секундный ступор от быстрой перемены темы. — Она-то тут при чём? — Потому что последние три года ты, кретин, высовываешь свою голову из задницы только когда она появляется в поле зрения, — заявил Теодор, многозначительно переглянувшись с Забини. — Вовсе нет, — отрезал Драко, и, словно защищаясь, сложил руки на груди. — Слушай, просто выкладывай уже всё, а? — протянул Забини, закатив глаза. — Выкладывать что? — Драко нахмурился, делая вид, что совершенно искренне не понимает, о чём речь. Блейз испытующе посмотрел на него. — Ну, например, почему, когда Пэнси подошла вас практически разнимать, вы с Грейнджер выглядели так, словно собирались либо трахнуть друг друга, либо убить. Тео фыркнул. — Честно, даже ставки делать не хотелось, настолько очевидно было, что любой из вариантов возможен. Драко сжал челюсть. — Вам обоим стоит завязать с этими домыслами. — Так мы и не домысливаем, — ухмыльнулся Блейз. — Просто наблюдаем. — И анализируем, — добавил Тео. — И бесите меня этим. Сильно. Драко вздохнул, проходя мимо них к лавке, где оставил воду. Он открутил крышку, но не успел сделал даже глоток, когда Теодор бесцеремонно выдернул из его рук бутылку и сделал пару больших глотков. — Ничего между нами не произошло. Малфой прищурился, выжидая момент, когда Тео сделает ещё один глоток, и, как раз, когда он удачно повернулся к Блейзу, договорил: — Ну кроме того, что мы целовались. Теодор, услышав слова Драко, мгновенно замер и прямо в этот момент, не успев сдержаться, потоком выплюнул воду на стоявшего напротив Забини. Блейз, явно не ожидавший такого поворота событий, закашлялся и, широко раскрыв глаза, уставился на Нотта. — Твою мать, Тео! — Прости, повтори ещё раз, — игнорируя вопли Забини, резко мотнул головой Теодор, уставившись на него выпученными глазами. — Вы что делали? — Мы целовались, Тео, — растянул Малфой губы в мальчишеской ухмылке и перехватил бутылку, с абсолютной непоколебимостью выпивая оттуда остатки. — От тебя Хейли почти весь вечер не отходила, а Линч от Гермионы не отлипал. Уточни, в какой временной промежуток вы впихнули свои обжимания? — активировал весь свой привычный, дотошный напор Теодор. Драко деланно задумался. — М-м, тяжело сразу вспомнить. Всё закрутилось так стремительно, — с трудом сдерживая ухмылку, протянул он. — Ну знаете, как это бывает: вот вроде сначала вы просто целуетесь, а потом уже лежите голыми в постели. — Где?! — воскликнул Тео, и Драко сильно закусил щёку, пытаясь не рассмеяться. — Вы что… прямо во время помолвки? — произнёс он шёпотом, драматично прикладывая ладонь к сердцу, будто своим заявлением Малфой только что осквернил чей-то род. — Ну она же не наша, так что какая разница, — беспечно пожал он плечами, продолжая изводить Нотта и игнорируя недовольный взгляд Забини, давно считавшего с его мимики ложь. — Охренеть, — Тео скептически сузил глаза, его губы дрогнули, то ли от недоверия, то ли от готовности вот-вот выдать целую тираду. — Вы реально… — Да он издевается над тобой, Тео, — наконец вмешался Блейз, щёлкнув языком. — Посмотри на его лицо — стоит и ухмыляется как идиот. Малфой фыркнул. — Я скорее поверю, что она ему яйца отрезала, чем позволила себя поцеловать. Драко шумно вздохнул, скосив возмущённый взгляд на Забини. — Но мы реально целовались! — Если тебе от этого станет легче, то мы можем изобразить, что верим, — с фальшивой заботливостью протянул Блейз, сжав его плечо в подбадривающем жесте. — Она сама пришла ко мне в спальню. — Чувак, не обязательно рассказывать нам обо всех своих грязных фантазиях. Драко моргнул. — Вы придурки, — фыркнул он после недолгой паузы. — Не верите мне — спросите её. Она сама пришла ко мне, — продолжил признаваться он, но уже без тени прежнего веселья. — И всё было почти идеально. Она говорила то, что я хотел услышать, целовала так, что мне нахрен сносило крышу, и всё ради того, чтобы снова отыграться на моих чувствах. Тео с Блейзом озадаченно переглянулись. — В смысле? — нахмурился Забини, вглядываясь ему в глаза, как бы ища в них подтверждения сказанному. — Без смысла, она просто мстит мне сейчас. Драко сам удивился тому, что сказал это вслух. Зачем? Может, потому что боль всё ещё раскатывалась глухими толчками по вискам, делая его менее сдержанным, чем обычно. Или потому, что внутри что-то устало, слишком устало тащить всё в одиночку. — То есть, подожди, вы реально… — до Блейза будто только дошла суть услышанного. — Мы не трахались, но целовались, да. Не знаю, кто потянулся первым. Наверное, оба, — поджал он губы и бросил в корзину с мусором пустую бутылку. — Всё просто случилось… так одномоментно. И я с самого начала почувствовал какой-то подвох, но позволил себе на мгновение забыть обо всём произошедшем. А она… Она, похоже, всегда будет об этом помнить. Но я просто не мог остановиться, пока впервые за три года она была настолько близка во всех смыслах. Как мне казалось. Он и отошёл от парней к стеллажу, забирая с него ещё одно чистое полотенце. Драко стянул с влажных волос резинку и вытер их полотенцем, не спеша, с какой-то ленивой методичностью. Он провёл пальцами по прядям, встряхнул голову, словно пытаясь избавиться от лишней влаги, а затем перекинул махровую ткань через шею. — Ну… если посмотреть, — начал с осторожностью растягивать слова Тео, — не всё так паршиво, раз она вообще тебя поцеловала. — О да, всё просто охуительно, — издал напускной смешок Малфой. — Теперь она ещё больше меня ненавидит, а я понятия не имею, как это исправить. Что я ни скажу ей — это всё не имеет смысла, ведь она больше не верит ни единому моему слову. — Так, может, просто пора перестать чесать языком и перейти к действиям? — А я чем, по-твоему, занимаюсь, Забини? — ощетинился Малфой, дёрнув подбородком. — Всю эту неделю мы только и наблюдали, как ты снова занимаешься самобичеванием, — заявил Блейз, окинув его «ну попробуй теперь сказать, что я не прав» взглядом. — Знаю, ты, как всегда, сейчас пошлёшь меня, но если бы Грейнджер действительно была тебе так дорога, то она бы и была уже давно рядом с тобой, а не Хейли, и мы бы обсуждали не их помолвку с Линчем, а вашу. Драко вздрогнул, но не нашёл подходящих слов и только поднял на Забини потемневший взгляд. — Просто жалко смотреть на то, во что ты превратился, — бросил Блейз, надменно вскинув бровь. — Может, ты и забыл, но я всё ещё помню того Малфоя, который шёл по головам, добиваясь своего. Но сейчас тебе, похоже, больше нравится постоянно жалеть себя, чем добиваться желаемого. — Забини, — предупредительно рыкнул Драко. — Да? — с вызовом развёл он руки и подошёл к нему почти впритык. — Ну давай, наори на меня, скажи, что я не прав, или врежь. Вижу же, что хочешь. — Не хочу, — просто ответил он. — Нет? Жаль. — Малфой нахмурился, пытаясь распознать в этих словах двойной смысл. — Потому что я хочу. И едва он успел среагировать, как кулак друга скользнул по его щеке достаточно сильно, чтобы боль отдалась в нижней части лица, но недостаточно для образования синяка. Драко втянул воздух, кашлянув, и впился в Забини взглядом, замечая, что тот лишь замер в ожидании ответного удара, но Малфой только покачал головой и потёр челюсть. — Ты долбоёб, — процедил он и стянул с шеи полотенце, бросив его в лицо Блейзу. — Я не собираюсь с тобой драться. — А я не собираюсь сидеть и молча смотреть, как твой аппетит к саморазрушению растёт, — перебил Драко Забини, всматриваясь в его лицо. — Серьёзно, Малфой, ты либо берёшь себя в руки и что-то начинаешь делать, либо я лично применю к тебе Обливиэйт и сотру все воспоминания о ней из твоей больной башки, раз всё это дерьмо с тобой происходит из-за неё! Кулаки сжались почти по инерции. — Только посмей, — понизил он голос до угрожающей интонации, — и Дафна будет рыдать на твоих похоронах, Забини. Я не шучу. — Так всё, вы оба, угомонитесь, — не выдержал и влез между ними Тео. — Да ну? — хмыкнул Блейз, вскинув бровь, и абсолютно проигнорировал Теодора. — Сам только не сдохни к тому моменту. Забини отошёл от них к двери и, напоследок окинув его презрительным взглядом, бросил: — А то, похоже, ты этого и добиваешься. И дверь за ним захлопнулась с громким звуком, как будто в этом резком движении отражались весь гнев и разочарование Блейза. Малфой стоял неподвижно, в его глазах ещё полыхала искра ярости, но теперь что-то внутри него, похоже, сдвигалось. Этот внутренний разлом чувствовался остро, он был как разрушение, но не физическое. Это было что-то более глубокое, как тектонические плиты, которые, двигаясь, оставляют за собой только пустоты и разрушения. Он выдохнул, пытаясь вернуть себе хоть малую долю контроля, но эти слова не давали покоя. Тео, молчавший достаточно долго, наконец выдохнул и повернулся к Драко. — Ты же понимаешь, что он прав. — Понимаю, — тихо пробормотал он, всё ещё смотря пустым взглядом на дверь. — Но я уже сомневаюсь, что смогу что-то изменить. Я просто… не знаю, как, Тео. — Всё всегда начинается с первого шага, Драко, — произнёс мягко Тео, потянув вверх уголок губы. — И тебе всего-то нужно наконец сделать этот шаг. Теодор ещё раз ободряюще сжал его плечо и пошёл к выходу вслед за Блейзом. Малфой вздохнул, провожая спину друга взглядом. Будто почувствовав его сосредоточенное на нём внимание, Нотт остановился уже у самой двери, держась за ручку, и обернулся. — Она рыдала на плече у Дафны почти взахлёб, когда пришла тогда к тебе в Мунго. Мы уже поняли, что тебе, похоже, абсолютно плевать на себя, но просто представь, что будет с ней, если с тобой что-то случится. — Ей даже смотреть на меня противно, — пробормотал он едва слышно. — Да ну? Поэтому она, наверное, пялилась на тебя почти весь вечер, — с издёвкой вскинул Нотт брови. — И обычно, знаешь ли, если тебе кто-то противен, — ты не начищаешь своим языком ему рот. Драко прыснул, разглядев весёлый блеск в глазах друга. — Ну максимум агрессивно трахаешь, — как бы невзначай бросил Тео, подмигнув с явным намёком, и окончательно скрылся за дверью, оставляя Малфоя наедине с собой и мыслью, что если он не может изменить её отношение к нему, то, может, стоит хотя бы начать с того, как он обращается с собой? Если Гермиона видела в нём лишь тень прошлого, которую не стоило даже пытаться разглядеть под новым углом, значит, эта тень была слишком глубокой и тёмной. Если она видела в нём лишь призрака того человека, которым он когда-то являлся, значит, пришло время перестать быть тем человеком. Он больше не хотел быть просто воспоминанием, которое она спрятала на одной из страниц фотоальбома своей памяти. И раз «таким» он ей был не нужен, то и себе тем более. «Таким» он никогда себе не был нужен. Ведь если он сам презирал эту версию себя, то как она вообще могла захотеть быть с кем-то… таким?

***

Драко вздохнул и потёр о джинсы ладони, ощущая на них неприятную влажность. Да ладно, у него что, действительно ладони вспотели? Когда такое было последний раз? Никогда? Малфой сглотнул и ещё раз бросил взгляд на дверь, за которой скрылся целитель уже почти двадцать минут назад и так и не вернулся. Это начинало его нервировать. Драко закусил губу и снова вскинул руку, глядя на неспешно идущую стрелку на часах. У него через полчаса заканчивался обед, и, конечно, он предупредил Забини, — который, как и обещал, почти силой оторвал его от работы и за шкирку вытолкнул из офиса в Мунго, — что может задержаться, но не планировал делать это на самом деле. Вообще-то он рассчитывал справиться со всем ну максимум минут за пятнадцать… Разве они не должны были просто выписать ему новый рецепт зелий, как всегда, сказать что-то вроде «следите за здоровьем» и отпустить? Он закинул ногу на ногу, облокотившись на спинку кресла, и стал постукивать по нему пальцами. Когда прошло ещё пять минут, Драко не выдержал и достал из кармана телефон, переключаясь со скучающего ожидания на не менее скучающее листание ленты новостей. Он листал одну публикацию за другой, быстро пробегался глазами по одной новости и затем переключался на другую. Даже предпочёл привычные бизнес-статьи какому-то новомодному магловскому журналу, для которого, как он помнил, когда-то снималась Грейнджер, когда заметил в заголовке упоминание её имени. Малфой нахмурился и скользнул пальцем по экрану, переходя по ссылке. «… была замечена за переездом в один из самых престижных пригородов Лондона». Малфой прочитал указанное в статье название пригорода и замер. Это же… район, где она когда-то жила с отцом. Разве они не съехались с Линчем? «Отсутствие будущего супруга рядом с девушкой во время переезда для публики остаётся загадкой. Возможно, рано строить домыслы о возможном разладе пары, ведь совсем недавно Ройс Линч продолжил своё мировое турне…» И, надеюсь, из него не вернётся. Малфой фыркнул. «… однако насущным остаётся вопрос: что её держит в Англии? Почему она предпочла задержаться в Лондоне, вместо того чтобы сопровождать своего возлюбленного?» Драко провёл языком по зубам, пытаясь прогнать это затрепетавшее внутри чувство. Конечно, это всего лишь магловские журналисты. Конечно, они не знают всех деталей. Но всё же… Его губы дёрнулись в ухмылке, а глаза вернулись к снимку, на котором Гермиона, сидя на коробках, смеётся над чем-то с отцом. Малфой хмыкнул и разрешил себе посмотреть на фотографию ещё пару секунд, прежде чем заблокировал экран и отложил телефон, чувствуя, как нервное напряжение в теле немного спало. Драко снова перевёл взгляд на дверь, и как раз в этот момент она наконец распахнулась, впуская внутрь целителя. — Прошу прощения за ожидание, мистер Малфой, — вежливо произнёс целитель Филвуд, входя в кабинет и осторожно закрывая за собой дверь. Он обошёл стол, занимая кресло напротив Драко, и, поправив свои очки, — которые Малфой, как и в первый раз, когда увидел мужчину, неизменно считал уродливыми, — поднял на него нечитаемый взгляд. Драко нахмурился, заметив странное напряжение в плечах целителя и смесь из хмурой задумчивости с волнением в его глазах. — Мне нужно было обсудить с другими специалистами результаты диагностики вашего мозга. — И каковы результаты? Целитель Филвуд медлил, словно перебирая в голове подходящие слова. Он сцепил пальцы в замок и глубоко вдохнул, прежде чем заговорить: — Ваш случай… думаю, вы и сами знаете, он весьма необычен, мистер Малфой. Драко сжал челюсти. — Что конкретно там необычного? — холодно спросил он, скрестив руки на груди, игнорируя зарождавшееся под кожей беспокойство. Филвуд потянулся к своей палочке и, пробормотав какое-то заклинание, проявил проекцию, которая уже была знакома Малфою. — Если вы помните, когда мы выписывали вас, нейроны вашего головного мозга излучали голубое свечение, так как были в активном процессе регенерации. Но теперь, — продолжил Филвуд, заметно нахмурившись, — их свечение вновь изменилось. Драко пристально всмотрелся в проекцию. Теперь в мягкое голубое свечение схемы его мозга вплетались нити насыщенно-алого оттенка. В некоторых местах они пульсировали, будто впитывая окружающую магию. Малфой помнил ещё с прошлого раза, что возникновение красных оттенков в проекции предвещает нечто нехорошее, но тогда в этот цвет окрасились почти все переплетения, сейчас же — они лишь аккуратно переливались слабым сиянием. Это ведь должно быть… нормально, да? — И что это значит? — его голос оставался ровным, но пальцы на подлокотниках кресла сжались непроизвольно. — Это… аномально, — целитель осторожно взглянул на него поверх очков. — Скажите, после выписки вы продолжили использовать окклюменцию? — Нет. — А легилименцию? — Тоже нет, — честно говорил он. — Вы же сами настаивали воздержаться от их использования. — Да-да, я помню, — задумчиво протянул мужчина, изучая взглядом свечения. — Понимаете, дело в том, что эта магия всё ещё активна и снова воздействует на ваш мозг весьма агрессивно. Она вплелась в его структуру на уровне, который мы раньше не фиксировали у пациентов. — Но как она может быть активна, если я её не использовал? — Из-за того, что она как бы вплетена в ДНК вашего магического отпечатка, её влияние оказалось сильнее, чем мы предполагали, и замедлить процесс зельями не получилось. Малфой моргнул. — Какой процесс? Целитель взял недолго паузу, всё ещё задумчиво изучая проекцию, и на выдохе произнёс: — Ваш мозг перестраивается, мистер Малфой. И ваша магия перестраивается вместе с ним, — спокойно пояснил целитель. — Снова, как это произошло с вами впервые, когда у вас случился первый выброс магии разума. Малфой на мгновение отвёл взгляд к проекции, ощущая, как холодное беспокойство медленно перерастает в нечто более острое. — Но ведь… это неплохо? Филвуд задержался с ответом. — В этом и проблема, мы не знаем. Зелья, которые вы принимали, должны были помочь, но, судя по вашим рассказам про вспышки головной боли, — произошёл обратный процесс. Мы приносим свои извинения, мистер Малфой, но колдомедицина в данном случае бессильна. Драко опустил взгляд, не в силах скрыть расползавшуюся под рёбрами нервозность. Его пальцы продолжали теребить ремешок часов, но он старался не выдавать своей тревоги, хотя, вероятно, его молчание для целителя было красноречивее любых слов. Годами… годами он держал состояние своего сознания в постоянном контроле, просто чтобы в один миг узнать, что это было всего лишь иллюзией. Всё, что он считал своей силой, рушилось прямо у него на глазах. — То есть, я… больше не могу контролировать это? — его голос был ровным, спокойным, но он чувствовал, как внутри него что-то обрывается. Филвуд опять замолчал, обдумывая, что сказать. Его взгляд был внимательным, но в нём сквозила неопределённость. — Я не уверен, что смогу дать вам на это корректный ответ, — развёл мужчина руками, поджав губы. — Ваша ситуация уникальна. Мы можем только наблюдать за процессом и попытаться понять, как эта магия взаимодействует с вашим разумом. Ваши магические способности, возможно, сейчас усиливаются, но они же в дальнейшем могут стать нестабильными. Малфой почувствовал, как задрожал. — И что вы предлагаете мне с этим делать? — его сдавленный голос был едва слышен. Филвуд, заметив его потрясение, смягчил взгляд. — Возможно, помощь извне — сейчас ваш единственный вариант взять под контроль этот процесс. Я помню, что как бы «заблокировать» влияние окклюменции на ваш мозг тогда нашим целителям помог один сильный окклюмент, которого нашли ваши родители. Вы общаетесь с ним? Малфой взял паузу. — Мы не поддерживаем связь, — ответил он наконец сдержанно. — Я не уверен, что стоит снова обращаться к этому человеку. Филвуд слегка наклонил голову. — Пересмотрите своё мнение, мистер Малфой. Возможно, этот человек сможет помочь вам не только в контроле над сознанием, но и в понимании того, что с вами происходит. Драко сжал челюсти, ощущая, как внутри растёт сопротивление. Он всегда выбирал действовать по-своему, без вмешательства посторонних. Но теперь, когда среди руин всего того, что он знал и как поступал прежде, появилась крохотная возможность хотя бы попытаться восстановить былой контроль, Малфой не был уверен, что может позволить себе этот выбор.