Глава 15

Восемнадцать. Ровно столько часов понадобилось Вильгельму Колфилду, чтобы переворошить все воспоминания о Грейнджер. Приятно ли это было? Разумеется, что нет. Но так часто случается, когда заранее готовишь себя к худшему — по итогу всё складывается… вполне себе сносно. И хотя Малфой чувствовал себя измотанным, его сознание, казалось, ещё никогда прежде не было таким умиротворённым, как за последние три часа с момента, как он покинул поместье. Ещё сорок минут ушло на тренировку его способности вновь контролировать стены окклюменции. И двадцать на то, чтобы привыкнуть к вернувшемуся ощущению этой магии в голове. Единственная разница с предыдущими годами была только в том, что теперь он точно знал, за какой дверью в его сознании скрывались способности. Колфилд, как и всегда, поступил в своём духе, хитро, но логично, когда ещё в Мунго заключил его окклюменцию в ту самую комнату, где хранились воспоминания об их с Грейнджер последних днях вместе. Когда они ещё строили совместные планы на будущее, не подозревая, что ясное небо над ними вот-вот затянется предгрозовыми тучами и так пока и не рассеется. Драко так старательно обходил именно этот промежуток воспоминаний, что тем самым и натолкнул Вильгельма на выбор самого подходящего места, где можно было бы удержать способности до тех пор, пока он не будет готов принять их снова. Всего сорок минут на то, чтобы снова подружиться со своей магией и почувствовать, как она послушно отзывается на его команды. Он вышел оттуда немного оглушённый. Но впервые за долгое время — целостный. И хотя думал оставить ещё на некоторое время эту дверь закрытой, Колфилд настоял, чтобы первое время рядом с Гермионой он всё же поддерживал сознание окклюменцией, пока магия не перестанет реагировать на неё враждебно. Как сказал Вильгельм: «Позволь им привыкнуть друг к другу. И тогда при регулярной практике эмоциональный диапазон придёт в норму». И потому Малфой снова учился возводить вокруг сознания стены. Конечно, не бетонные, как раньше, а, скорее… хлипкие перегородки, которые однако всё же могли выдерживать удары подсознания: отталкивать мягкими движениями мысли от выстроенных барьеров и больше не позволять воспоминаниям оглушать его внезапными приливами. Ясность и сосредоточенность сознания ощущались как долгожданное возвращение домой. Малфой возвёл стены и медленно приоткрыл глаза, отрывая лоб от руля. Он сосредоточил взгляд, убеждаясь, что всё лишнее осталось за щитами, и наконец вышел из машины. Драко размял шею и провёл рукой по затылку, привыкая к непривычной… лёгкости? Забавно. Он не спал почти сутки, но чувствовал себя так, будто провёл неделю в отпуске. Тёплый ветер обдул волосы, чуть растрепав их, и Драко откинул пару выбившихся прядей назад. Было непривычно снова ощущать волосы короткими после того, как последние пару лет он оставлял длину. Да, собирал их в пучок на затылке, чтобы не мешались, но всё же... Он будто действительно вернулся к себе. Это так обычно чувствуют себя девчонки, когда после расставания состригают волосы? Драко фыркнул над нелепой мыслью и открыл заднюю дверь машины, доставая оттуда чертежи и макеты проектов, которые ему сегодня ещё предстояло презентовать на переговорах. На которые он, к слову, опаздывал. Малфой покрепче перехватил папки в руках и ногой захлопнул дверь. Когда к нему подбежал их охранник, Драко передал ему ключи и попросил поставить автомобиль на стоянку. В вестибюле его уже ожидали два привычных лица. Оливия, прижимающая к груди толстенный ежедневник, и Кристен. Вторая лениво подпирала стойку и открывала первоклассный вид на свои сиськи даже случайным посетителям. Салазар, он уволит её однажды. Малфой не удержался и незаметно закатил глаза, когда взгляд Кристен при виде его новой стрижки хищно заблестел. — Здравствуй, — кивнул он подбежавшей к нему Оливии. — Все уже собрались, да? — Французы подошли пару минут назад последними. Ваш отец был вместе с ними. Он знал, что заказчиками проекта нового арт-пространства в Ницце были знакомые отца, а потому лишь кивнул, перехватывая из рук помощницы кофе, и сразу же сделал несколько быстрых глотков. Привкус бодроперцового зелья в эспрессо… сильно. А вот Оливия Хопс — та, над чьим заявлением на увольнение никогда не поднимается его рука. Какие бы вещи он ни говорил в гневе. Она была незаменимой в своей сверхспособности тонко чувствовать его настроение и понимать, в чём и когда Драко нуждался. Когда нужно выйти и переждать бурю за дверью или, наоборот, предотвратить её, вовремя подоспев с очередной чашкой кофе и парой капель огневиски в нём, когда Малфой выглядел так, будто собирался очернить репутацию компании убийством средь бела дня. Без едва заметных мелочей и тонкостей, которые девушка ежедневно вносила в его работу, он бы, наверное, давно свихнулся среди лабиринтов вечного хаоса в их офисе — такого «типичного для творческого пространства», как оправдывались остальные сотрудники, когда его глаз начинал дёргаться от завалов и беспорядков. Оливия же была… Да, порой тоже слегка суетливой и до ужаса неуклюжей, но всё это меркло на фоне её чутья и дисциплинированности. Она всегда вовремя исполняла его рабочие поручения. Подгадывала подходящий момент, когда переговоры достигали своего пика, и вовремя заходила с остужающим атмосферу предложением о кофе-брейке. Помогала со сбором информации на каждого потенциально важного клиента, и ещё до того, как тот оказывался в его кабинете, Драко знал — Хопс уже упомянула в коротком разговоре всё необходимое, чтобы выигрышная комбинация карт снова оказалась в их руках. Иногда дело доходило и до личных просьб. Малфой помнил, как ещё до Хейли Оливия пару раз с утра заявлялась к нему в квартиру и выпроваживала одноразовых интрижек из его постели. Он не очень-то любил вспоминать те времена. Скорее даже стыдился. Особенно того, как часто помощница видела его почти в бессознательном состоянии с полуголой подружкой рядом и разбросанными вокруг бутылками. После той поездки в Нью-Йорке к Грейнджер всё разделилось на «до» и «после». Он помог Гермионе вылезти из эмоциональной ямы, но, когда протянул ей руку, не заметил, как соскользнул туда сам. После Нью-Йорка он будто каждый день переживал клиническую смерть. Его менталка и без того еле стабильный самоконтроль покатились в скалу тотального пиздеца, как машина без тормозов, летящая на бешеной скорости вниз по склону. Как его печень выдержала количество алкоголя, выпитого им за то время, — Малфой до сих пор не понимал. Сначала казалось, что всё под контролем. Пару рюмок — чтобы заглушить гниющую пустоту. Пара шлюх в постели — чтобы ненадолго забыться в оргазмах. Один вечер — чтобы стереть предыдущий. Но это «под контролем» начало давить как удавка на горле, которая на самом деле не сдерживала, а незаметно перерезала его. Он словно жил в замедленном самоубийстве. Гнил изнутри, но держался снаружи и только Оливии позволял видеть и помогать очухаться после очередной, закружившей в танце с дьяволом ночи. Только Хопс всё замечала, знала, но никогда не спрашивала. Просто ставила чашку кофе рядом с антипохмельным зельем и молча уходила, потому что знала — никакие слова не пройдут через сломанные кости души. Те полгода оставили на его душе невыводимое тёмное пятно. Они ощущались отрепетированной постановкой, где ему была отведена главная роль: затянутый потуже галстук, ледяной взгляд, циничная ухмылка и попытки вытерпеть ещё один день до момента, пока он снова не перейдёт порог богом забытого магловского клуба, где никто не мог его узнать. Да и он сам. Он заходил туда как в церковь — с опущенной головой и пустым взглядом. И оставался до утра, пока очередная безликая фигура не напоминала ему, что тело ещё живо, хоть душа давно умерла. Вот только его душа не умерла, она осталась в Нью-Йорке, где он всё ещё стоял с простреленным сердцем у двери, за которой скрылась его Грейнджер, а вышла оттуда уже её оболочка.

— 𓆩ꨄ︎𓆪 —

Сентябрь, 2017

Драко опрокинул бутылку и сделал сразу несколько глотков прямо из горла. Капли алкоголя осели на кончике языка, и он снова притянул девчонку за шею, толкая терпкий вкус ей в рот. Она хихикнула, когда он мазнул кончиком по кромке её зубов, а после лениво втянул нижнюю губу. — Видишь, как я это делаю, м? — скучающе протянул он, посасывая пухлую губу. — Хочу, чтобы ты повторила то же самое, когда опустишься на колени. Блондинка улыбнулась ему в поцелуе, и он оторвал её лицо от себя с влажным причмокиванием. Драко стёр тыльной стороной ладони остатки её слюней на губах и сделал глоток из бутылки, опуская вниз взгляд. И до его заторможенно работающего мозга будто только дошло. Бля, их реально было двое или у него уже двоилось в глазах? Похуй. Он закатил глаза и позволил грудному стону сорваться, когда пухлые губы брюнетки, той, что уже стояла перед ним на коленях, сильнее обхватили член и вобрали основание почти полностью. Блондинка рядом снова притянула лицо Малфоя за подбородок, начав осыпать короткими поцелуями линию его скул, спускаться засосами к шее и оттуда скользить языком по торсу, будто он, чёрт возьми, был вымазан в мороженом. Она изобразила игривую улыбку и стала медленно стягивать с себя короткий топ, вырез которого и так не оставлял пространства для воображения, пока тот не оказался брошенным ему в ноги, а она сама не опустилась на колени, переглянувшись с другой девчонкой. Малфой усмехнулся, когда она, заметив его мазнувший по её груди взгляд, стала поглаживать её, то сминая полные окружности в маленьких ладонях, то скручивая соски, заставляя те краснеть и набухать сильнее. — Тебе нравится? — томным голосом спросила она, не переставая игриво водить пальцем по влажным от её слюны ареолам. Мне похуй. — Ага, — не смотря на неё, бросил Малфой, взбалтывая в руках бутылку. Его глаза переместились к брюнетке, когда она выпустила член изо рта, поднимая на него взгляд. Инициативу практически моментально перехватила блондинка, и Драко надавил на её затылок, прижимая губы со смазавшейся в уголках помадой к головке. Она высунула язык и стала играться кончиком с уздечкой. Он рыкнул, возводя глаза к потолку в приватной комнате клуба, и сильнее вцепился в слишком гладкие, слишком светлые пряди, пропуская их между пальцами. Член снова оказался между чужими губами, слишком шершавыми, по самую глотку, и Малфой почувствовал, как она начала работать ртом активнее, давясь своими слюнями в рвотных позывах. Салазар, она так старалась ему понравиться. Драко почувствовал её взгляд на себе чуть ли не у самого порога клуба, а когда занял привычное место за баром, ей понадобилось меньше пяти минут, чтобы поправить растрепавшиеся от танцев волосы и подойти к нему с самым типичным подкатом из всевозможных. — Скучаешь здесь один? — Ну уже нет, похоже, — сверкнул он одной из тех ухмылок, которые обычно говорили: «Мы будем болтать и делать вид, будто нам не плевать, или сразу перейдём к главному?». Восьмёрка шотов, по четыре каждому, — и её рука уже сжимала член через джинсы. Ещё через столько же прозвучало: «Знаешь, я вообще-то пришла с подружкой». Такая же стопка, только уже на троих, — и они с подружкой чуть ли не соревнуются, кого первее он сегодня трахнет. Судя по тому, как старательно блондинка работала ртом, она явно намеревалась выйти в этой игре победительницей. Малфой сделал ещё глоток виски, прикрыл глаза и запустил пальцы в её волосы, почувствовав, как они завились. Он накрутил кудряшку на палец и хмыкнул, когда та знакомо отпружинила. Когда язык снова скользнул по головке, Драко представил на его кончике приторное послевкусие карамельных леденцов. Он опустил взгляд, и на него посмотрела она. Мило затрепетала своими ресницами и спросила: «Тебе хорошо?». С тобой мне всегда охуенно. Она смущённо улыбнулась и крепче обхватила его своей маленькой ладошкой, вновь возвращая распухшие губы к члену, и стала посасывала его с такой изводящей неторопливостью, что внутри него от накала словно взрывались шипучки из тех карамелек, которые она так обожала. Драко откинул кудри, щекочущие его бёдра, и собрал их у затылка в кулак. Она тихо застонала, ощутив властное, слегка грубое натяжение у корней, и насадилась ртом до середины. Затем выпустила из-за подступившего к горлу рвотного рефлекса и стала часто водить по стволу ладошкой, подводя его к подступающей кульминации. Малфой двигал тазом навстречу её ладони и постанывал, дёргаясь после каждого мазка языка, пока она целовала его по всей длине почти невинно. — Детка, — простонал он, толкнувшись в её руку. Она облизнулась и заёрзала от нетерпения. Драко перехватил инициативу и, надавив пальцами на щёки, заставил снова открыть рот, чтобы скользнуть туда до самой глотки. Он запрокинул голову, чувствуя, как она смотрит на него и позволяет трахать её в рот. Она стонала, давилась слюнями, смаргивала солёные слёзы на пол, но послушно не отводила головы и давала ему запачкать её невинность каплями спермы. Драко застонал и кончил так сильно, что почти ослеп от яркости взрыва под веками. Он хватал ртом воздух, пока вздрагивал всем телом и держался за её кудрявые волосы, как в падающем самолёте держатся за кислородными маски. Малфой сглотнул и опустил взгляд, уже представляя, как поставит её сейчас на четвереньки и наградит за прилежность. Но почувствовал только, как тело моментально напряглось от понимания, что кислородная маска с лица сорвалась, и он задохнулся, когда на него уставились две пары чужих глаз. Он в клубе. С какими-то шлюхами и бутылкой виски. А она в постели, наверное, уже видит седьмой сон. Жмётся к теплу другого, как когда-то к нему, и снова учится любить, пока он пытается разучиться.

***

Малфой поморщился, когда яркие лучи солнца пощекотали веки, и вымученно вздохнул, чувствуя, как похмелье привычно утяжеляет голову свинцом. Вчера он, кажется, побил рекорд по количеству выпитых бутылок за всю жизнь, потому что сейчас голова не просто болела — она звенела так, словно кто-то решил устроить концерт прямо в черепе. Драко почувствовал чужую тяжесть на теле и (прилагая немало усилий) приоткрыл глаза. На нём лежала девушка, блондинка, которая при дневном свете и без яркого макияжа выглядела очень даже симпатичной, а рядом — за плечо обнимала брюнетка. Блядь. Малфой резко скинул с себя обеих. Девчонки только поморщились и продолжили слюнявить ему простыни. Ладно, похер. К тому моменту, как они проснутся, он уже планировал быть в офисе. Драко встал с постели, чувствуя, как его тело сопротивляется любому движению, и размял ломящие мышцы, подходя к панорамным окнам в спальне. Лондон уже вовсю гудел и суетился. Он смотрел на скапливающиеся пробки на дорогах и, как обычно, спешащих куда-то, сталкивающихся на тротуарах людей как на какую-то симуляцию, в которую его поместили и сказали: «Выживай». И пока экзамен на выживание у него ежедневно получалось сдавать на «отлично», а вот когда требовали жить — едва дотягивал до «удовлетворительно». Ведь жить — это уже больше, чем просто существовать. Это требовало чувств, воспоминаний, связи с людьми, а его мир давно стал пустым пространством, где каждый день начинался и заканчивался одним и тем же. Драко вздохнул, проведя ладонью по лицу, и поплёлся босыми ногами по холодному паркету. Он схватил по пути с кресла брошенные джинсы, натянул их на себя и вышел из спальни к лестнице на первый этаж. Малфой опустил взгляд на лестницу, стараясь заставить мозг сосредоточиться на работе, но этот уёбок, как всегда, зацепился за что-то далёкое, но всё так же болезненное. За её образ. Малфой сжал перила, зажмурившись, и с такой яростью бросил в эти мысли бетонными блоками, возводя из них привычные стены, что сознание почти затрещало по хлипким швам. Стены были его непробиваемой защитой, и он привык педантично выстраивать их, подавляя всё, что могло бы вырваться. А потому, когда что-то подобное случалось, это очень… нервировало. Драко сделал медленный вдох, когда ощутил кафельный пол первого этажа под ногами. Снова открыл глаза и вздрогнул от испуга, наткнувшись на женский силуэт на кухне. Их… их было трое? Нет, он не мог. Как его член вообще выдержал двоих в его вчерашнем состоянии — это уже большой вопрос. Малфой прищурился, фокусируя всё ещё слегка мутнеющий взгляд на фигуре, и уже собирался потребовать её — кем бы она ни была — свалить из квартиры, когда девушка опередила его и обернулась на звуки шагов. — Оливия? — Драко опешил, увидев помощницу у кофеварки с чашкой. — Как ты сюда попала? — Доброе утро, мистер Малфой. — Хопс подошла к нему с любезной улыбкой и предложила кофе. — Вы же мне сами дали дубликат ключей для «экстренных случаев». Я подумала — это он, раз вы сегодня без предупреждения впервые пропустили утреннюю планёрку и встречу с заказчиками. — Чёрт, — выругался Малфой и сжал переносицу. — О, не волнуйтесь, мисс Эндерсен вас подменила на планёрке, а мистер Хартфорд уже договорился и согласовал проект с клиентами. Драко хотел ответить, но вместо слов получилось лишь прохрипеть что-то едва внятное. Он закашлялся из-за пересохшего горла и принял из рук Оливии кофе, выпивая всю чашку почти в один большой глоток. Малфой издал блаженный стон, почувствовав, как горечь и кое-что ещё — что рецепторы распознали не сразу — растеклись по телу, приводя его хотя бы наполовину в чувство. Когда спустя пару секунд удалось определить знакомый привкус антипохмельного зелья, он замер и медленно поднял взгляд на помощницу. — Ты поднималась наверх? Оливия ответила не сразу. Сначала отвела голову немного в сторону, словно раздумывая, стоило ли соврать. — Я лишь хотела проверить, всё ли с вами нормально, — ответила наконец Хопс, и в её голосе Малфой не услышал ни осуждения, ни жалости. — Всё в порядке, — отозвался он, опуская чашку на стол. Малфой отвёл взгляд и только сейчас заметил, что стоял перед подчинённой с голым торсом. Чёрт. — Только то, что ты увидела сегодня, прошу, не говори никому. Забини с Ноттом особенно. — Мистер Малфой, это ваша личная жизнь. И, если вы помните, в моём контракте даже есть пункт о неразглашении её подробностей, — ровным голосом произнесла девушка и с улыбкой добавила: — Какой бы пикантной она ни была. Драко хмыкнул и, обойдя девушку, подошёл к холодильнику. — Хотя, если честно, я бы добавила туда ещё один пункт — «неотложная помощь генеральному директору по утрам». Драко усмехнулся уголком губ над попыткой Оливии его взбодрить и достал минеральную воду, борясь с желанием приложить стекло бутылки ко лбу. — Мне пересмотреть список твоих обязанностей? — спросил он, откручивая крышку и делая несколько жадных глотков. Вода была холодной, почти ледяной, и это на мгновение привело его в чувство. Оливия облокотилась на край кухонного стола, скрестив руки на груди. — Думаю, стоит. Оливия Хопс — личный психотерапевт и спасатель от похмелья. Драко фыркнул, едва не поперхнувшись водой, и прислонился спиной к дверце холодильника. — Звучит так, будто я должен тебе надбавку. — Или отпуск. Оплачиваемый, с полным отключением рабочих чатов, — улыбнулась Хопс, но её взгляд оставался беспокойным. Оливия подошла к нему ближе и уже без прежней лёгкости в голосе спросила: — Но, если честно, мистер Малфой, я не знаю, что именно с вами случилось, но неужели ничего, кроме… таких ночей и ежедневного похмелья, не помогает это пережить? Драко снова поднял глаза на помощницу. В её вопросе не было ни упрёка, свойственного Забини, ни драмы в ноттовском стиле — только искренний в своей простоте интерес. — Помогает, — пробормотал Драко, опуская взгляд обратно на бутылку. — Работа помогает. Тишина, когда никто не трогает. Малфой замолчал, сжав пальцы на стеклянном горлышке чуть сильнее, чем нужно. — Но это ненадолго, — добавил он почти шёпотом. — Как будто… всего лишь отсрочка неизбежного. Оливия лишь понимающе кивнула и уже в следующий миг отступила от темы, принимая привычно деловой тон. — Пока вы будете изучать список дел на сегодня, мне приготовить вам завтрак? — Нет, я перекушу в офисе. — Как скажете. Другие поручения будут? — Хочу, чтобы этих двоих уже не было в моей постели, когда я выйду из душа. Глаза Оливии загорелись. — Можно я притворюсь вашей женой и разбужу их криками? Малфой не удержался от смешка, и на секунду в его взгляде промелькнуло что-то, отличающееся от привычного безразличия. — Только не перегибай. — О, я обещаю быть самой образцовой ревнивой супругой, дорогой, — с энтузиазмом откликнулась Хопс, уже направляясь к спальне с таким выражением лица, будто шла не будить посторонних, а репетировать сцену для шекспировской трагедии. Он закатил глаза, но уголки его рта дрогнули.

— 𓆩ꨄ︎𓆪 —

— Я подготовила копии документов по проектам и раздала их каждому. Они уже должны были успеть всё изучить. Малфой внимательно вслушивался в слова Оливии и кивал на ходу остальным сотрудникам по пути в конференц-зал. — Мистер Забини уже уведомил инвесторов о юридических нюансах в контракте, так что за вами остаётся только презентация, а с этим вы всегда справляетесь безупречно. — Я слышу лесть в твоих словах, Хопс? — усмехнувшись, скосил он взгляд на помощницу. — Возможно, у меня просто давно не было премии, — с лёгкой улыбкой пожала плечами Оливия. — Но это не отменяет того, что вы и правда умеете произвести впечатление, когда этого хотите. Малфой усмехнулся, но ничего не сказал. Они подошли к конференц-залу, и Драко почувствовал на себе взгляды присутствующих через стеклянные стены. — И, мистер Малфой, — тихо позвала его ассистентка, когда его рука уже коснулась ручки. Он быстро обернулся к девушке, вопросительно вскидывая бровь: — Вам идёт. Малфой замер, не сразу поняв, о чём шла речь. На нём было обычное чёрное поло и брюки в цвет, всё те же туфли из драконьей кожи и… А, точно. Уголок губы дёрнулся, и Драко по инерции провёл по волосам. — Спасибо, Лив. Девушка лишь улыбнулась ему. — Вам нужно будет ещё что-нибудь? Драко нахмурился, задумываясь. — Закажи доставку из какого-нибудь ресторана по моему адресу на вечер. — Что-нибудь конкретное? — уточнила Оливия, раскрывая ежедневник. Что обычно заказывала себе Хейли? Малфой задумался и понял, что, как бы ни напрягал извилины, те отказывались вспомнить даже банальные мелочи о девушке. — Что Хейли обычно ест на обед? Оливия взглянула на него удивлённо. Да, я в курсе, что и сам должен это знать. — М-м, пасту или какой-нибудь салат. — Ну значит, что-то из этого. Драко набрал в лёгкие воздух и наконец вошёл в конференц-зал: — Добрый день, господа. Прошу прощения за задержку. Малфой подошёл к французам и инвесторам с рукопожатием и с первыми обменялся парой вежливых фраз на их языке, сразу придавая атмосфере в зале большую непринуждённость. Он почувствовал на себе несколько пар заинтересованных взглядов, среди которых, как всегда, с тупыми ухмылками на него смотрели Забини и Нотт. Драко поджал губы, чувствуя, как друзья оценивающе проходились по его волосам, и уже в десятый раз за последние десять минут пожалел о своём импульсивном решении освежиться. Он специально не хотел смотреть на них, но и без этого знал, что те переглядывались и снова вели какой-то безмолвный диалог. Малфой прошёлся взглядом по всем присутствующим, затормозив только на отце. Его пристальное внимание было сосредоточено на другом. Люциус всматривался в его лицо, а именно — в глаза, и, очевидно, пытался разглядеть в них тень окклюменции. Драко дёрнул уголком губы так, чтобы его успокаивающую улыбку, как бы говорящую «теперь всё снова в порядке», увидел и понял лишь отец. Люциус едва заметно кивнул ему и выжидающе сложил руки в замок перед собой. Справа от него сидели их новые инвесторы, напротив — французы с переводчиком. Блейз, как и Тео, привели с собой по паре специалистов из отдела. Из «своих» сидели Хейли и Лиам. Драко прочистил горло, подошёл к экранам, на которых уже были выведены слайды с презентацией первого проекта, и наконец заговорил: — Итак, начнём. Арт-пространство «Rêverie Urbaine». Этот проект обогатит наши банковские счета на ещё парочку нулей и, что немаловажно, сделает это с поистине французским изыском. — Малфой перешёл на французский и продолжил речь, обращаясь к инвесторам с лёгкой ухмылкой: — Я собираюсь вытрясти из вас все деньги на этот проект, так что готовьтесь впечатляться.

***

Два часа спустя, четыре презентации и три новых контракта на финансирование проектов в Ницце, Манчестере и Кембридже — переговоры подошли к концу. В помещении стало ощутимее легче дышать: напряжение, аккуратно растворённое в корпоративной вежливости, наконец-то спало. Кто-то уже принялся складывать бумаги, нескольких человек Оливия сопроводила за кофе, Тео с Хейли стояли в углу зала и сопоставляли свои записи с презентации, которые можно было бы уже представить прессе. Драко отступил от экрана, спрятал кликер в карман и прошёлся взглядом по комнате. И всё-таки Оливия была права, когда говорила о его умении оставлять желаемое впечатление, если судить по тому, как быстро инвесторы оживились ещё на представлении первого проекта и начали переглядываться между собой, обмениваясь скупыми, но одобрительными кивками. Спустя всего полчаса первая подпись была поставлена на контракте, который они надеялись заполучить больше всего. Малфой подошёл к столу и взял с подноса стакан с водой, сделав пару глотков. — Знал бы раньше, украсил бы кабинет шариками и плакатом: «С возвращением, мудила», — протянул с откровенной издёвкой Забини, поправляя запонки. Драко усмехнулся, провожая взглядом выходящих из переговорной французов в компании Люциуса. Он повернул голову к Блейзу, когда они остались в зале одни. — Меня не было всего два дня. — А я и не об этом. — Я всего лишь подстригся, а все так реагируют, как будто заявился в офис голым. — Рискни, и потом, боюсь, всем офисом от тебя Кристен не оттащим, — хохотнул Блейз и упал на стул, закидывая ноги на стол. Малфой закатил глаза и, откатив соседний стул, сел рядом. Он упёрся локтями в стол и коснулся указательными пальцами висков. Голова не болела, но привычка осталась, и Драко чувствовал, что ещё долго будет отучать себя от этого — проверять, правда ли нет боли или она настолько оглушающая, что тело уже не было способно её распознавать. — Ну и каков план? — В смысле? — поднял он голову, вопросительно изогнув бровь. — Ждать возвращения татуировок и харизмы «плохого парня», которыми ты однажды уже подцепил Грейнджер, — Блейз снабдил слова отборной порцией сарказма. — Или… — Надо начинать искать кого-то на место Хейли. Забини замер и бросил взгляд в сторону выхода из зала, откуда несколькими минутами ранее девушка вышла в сопровождении Теодора. Малфой стал мысленно отсчитывать, когда до Блейза дойдёт смысл сказанного. Секунда, ещё одна… и друг уставился на него расширенными глазами, но, прежде чем успел задать «тот самый» вопрос, Драко уже ответил: — Я собираюсь расстаться с ней. — О… Чёрт. Блейз выглядел при этом ни капли не удивлённым. Малфой не сомневался, что Забини скорее волновало не его решение, а последствия. — Ага. — Когда? — Сегодня. — Чёрт. — Хочу пригласить её на ужин и хотя бы раз постараться сделать всё правильно. — Но ты же хорошо всё обдумал, да? Потому что, когда Хейли уйдёт из компании, мы потеряем несколько крупных сделок, если в кратчайшие сроки не найдём ей достойную замену, а Грейнджер… Ну чувак, давай начистоту, — Забини растянул губы в снисходительной ухмылке: — Она, наверное, предпочла бы перепихнуться с троллем, чем ещё раз оказаться с тобой в одной комнате. Драко фыркнул. — Ты мне неделю назад говорил, чтобы я наконец начал действовать. — Знаю, но это было до того, как я подслушал их разговор с Дафной. — Малфой непонимающе нахмурился, и Блейз быстро уточнил: — Она была у нас в эти выходные, помогала Даф собирать вещи во Францию. — И было ли в этом разговоре что-то, о чём мне стоит знать? — начал Малфой издалека, но с плохо скрываемым любопытством. Забини усмехнулся. — Ну… Единственным приличным словом в твой адрес было, что за три года ты не разучился целоваться и делаешь это, цитирую, «по-прежнему так, что ноги подкашиваются». Уголок его губы дёрнулся в слабой, но при этом не менее довольной ухмылке. — А помимо этого? — Драко очень постарался придать голосу непринуждённости. — Набор ругани о «самовлюблённом мерзавце» и «эгоистичном ублюдке». Малфой фыркнул. — И, кажется, я реально недооценивал силу женской ненависти, потому что она выдала целую тираду, настолько яростную и экспрессивную, что, очевидно, обида на тебя копилась слишком долго, чтобы стать достаточно глубокой. — То есть шансов у меня, по-твоему, никаких? Блейз замялся на пару секунд, словно прикидывал в голове варианты. — Не скажу, что ты безнадёжен, но если и есть шанс, то без использования твоих привычных уловок. — Моих привычных уловок? — его голос исказился возмущением. Забини скрестил руки на груди и вздохнул так тяжело, будто в сотый раз объяснял малолетке очевидное. — Все эти пафосные, красноречивые речи, которыми ты всегда обольщал девчонок. С Грейнджер это больше не сработает, она знает тебя как облупленного. Её слова, не мои, — уточнил Блейз, деловито выставив указательный палец. — И я сейчас скажу самую банальную и очевидную вещь, которую ты и сам понимаешь, но, возможно, впервые в жизни говорить ей то, что действительно думаешь, — единственный вариант. — Я только этим и занимаюсь с тех пор, как она вернулась, Забини, — раздражённо проворчал он. — Но нихрена не меняется, потому что раньше она верила всему, что я говорил, а теперь не верит ни единому слову. Забини тяжело вздохнул, и Малфой поймал на себе задумчивый взгляд друга. — Тогда я не знаю, Драко, но с этим надо что-то делать, потому что без неё ты, очевидно, не можешь, — Блейз акцентирует паузой его внимание на словах. — Как и она без тебя, но просто слишком упряма, чтобы принять это. — Этого дерьма она от меня набралась. — Плохие привычки быстро цепляются. — Вот именно. Я порчу всё, к чему прикасаюсь. — А может, просто пришло время не ломать, а оберегать? — Блейз наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. Малфой молчал, но в уголках его губ было то самое напряжение, которое появлялось, когда он пытался скрыть уязвимость под маской безразличия. — Она тоже страдает, — тихо добавил Забини. — И я уверен, она устала от всего этого дерьма не меньше тебя. Если хочешь быть с ней — не жди приглашения, а просто будь рядом. А если хочешь, чтобы снова поверила, — заставь её это почувствовать, а не услышать. Драко медленно вздохнул и, не находя подходящих слов, коротко кивнул. Блейз ничего не сказал — просто хлопнул его по плечу. И в этом жесте было всё. Он всегда думал, что чувства — это что-то, что можно заслужить или вернуть, если быть достаточно настойчивым. Вот только он уже понял, что Грейнджер не вернётся на слова. Не поверит в поступки, пока не увидит в них человека, не идеального, но настоящего, которому бы можно было простить его изъяны и ошибочные решения. Они молчали ещё некоторое время, пока Драко наконец не надоела эта удушающая тяжесть, повисающая над ними каждый раз, когда разговор заходил о ней. О них. О том, что когда-то было лучшим в его жизни, а стало напоминанием о том, как легко можно разрушить то, что считал незыблемым. Он поднял взгляд на Блейза и с дурацкой ухмылкой пробормотал больше себе, чем другу: — Значит… Подкашиваются ноги, да? Блейз переглянулся с ним, и парни рассмеялись. — Так и думал, что ты зацепишься именно за это, — выдохнул Забини сквозь смех. — Корабль тонет, а он любуется отражением в воде. — Приятно знать, что хоть что-то между нами не поменялось, — Драко картинно провёл рукой по волосам, но быстро сбавил обороты, поймав на себе выразительный взгляд друга. — Ладно-ладно, я тебя услышал. — Кончай тянуть, я серьёзно, — добавил он уже мягче. — Вмешивайся или потом будешь смотреть, как она идёт под венец, но у алтаря её ждёшь не ты.

***

«Хейли, ты замечательная и чуткая девушка. Я уверен, любой бы мечтал оказаться на моём месте, и ты должна знать, что проблема никогда не была в тебе». Драко скривился и качнул головой, отмахивая идиотские мысли. Проблема не в тебе, а во мне? Серьёзно, Малфой? «Ты заслуживаешь человека, который будет рядом не мысленно, а по-настоящему. Я не хочу делать вид, что могу быть этим человеком, пока внутри меня всё ещё держится кто-то другой. Это нечестно — ни по отношению к тебе, ни ко мне, ни к ней». Так, а вот это звучало ещё приемлемо, но упоминание Грейнджер, даже без имени, явно вызовет ещё больше вопросов. Он тяжело вздохнул и принялся перебирать другие варианты. «В последнее время мы оба чувствовали, что я стал от тебя отдаляться. Ты прекрасна, но, кажется, мы просто слишком разные, и всё это изначально было ошибкой». Это звучало как типичная отмазка, а он не хотел уходить, прячась за штампами. Хейли не заслуживала этого. Драко провёл рукой по лицу и перевёл взгляд на девушку. Эндерсен раскладывала еду на столе и, казалось, вовсе не замечала его пристального внимания, пока он вновь и вновь пытался собраться с мыслями. Как на кассетной плёнке перед глазами пронеслось всё хорошее, что они пережили вместе со дня, как Хейли впервые переступила порог офиса, и до сегодняшнего вечера, когда девушка, сейчас такая беспечная и расслабленная, даже не догадывалась, чем закончится для них этот «романтический» ужин. И от этого на душе становилось ещё поганее. Потому что Хейли была не ошибкой. Когда-то она была спасением. Но не тем, в котором он по-настоящему нуждался, а всего лишь временным — как у подключённых к аппаратам больных в реанимации, она поддерживала его на плаву, когда он не справлялся с этим в одиночку. Тогда это казалось спасением. Не чем-то большим — просто то, что не требовало слишком многого и в то же время давало достаточно, чтобы не развалиться окончательно. «Ты заслуживаешь человека, который будет смотреть на тебя так, как ты смотришь на меня, а я смотрю на другую. И это ужасно — знать, что причиняешь боль не потому, что не ценишь, а потому, что не можешь дать того же в ответ». — У тебя всё в порядке? Малфой вздрогнул от внезапного появления Хейли прямо перед ним. Он даже не заметил, как она подошла. Драко сглотнул и смятенно взглянул на девушку. — Я… Да-да, всё в порядке, — неестественно часто закивал он. — А что? Что-то не так? — Ты просто уже минут десять раскладываешь пасту по тарелкам, — с лёгкой улыбкой заметила она, и Драко осознал, что контейнеры с едой действительно так и стояли нераспакованными. — Чёрт, точно, еда, — он взял палочку и одним взмахом быстро рассервировал всё на столе. — Я просто задумался о… — Работе? Драко промямлил в ответ что-то неразборчивое. Они перешли от кухонного островка к столу, и Малфой отодвинул ей стул, прежде чем сам сел напротив. — Сегодня всё прошло замечательно, — продолжила Хейли, накладывая себе в тарелку салат, пока он разливал по бокалам вино. — С проектами, которые мы заполучили, можно ни о чём не волноваться как минимум ближайший год. Да, если инвесторы не откажутся их финансировать, когда узнают, что ты ушла из компании. — Тогда выпьем за это? — предложил Драко, протягивая девушке бокал. — А может, лучше выпьем за нас? — За нас? — Малфой подавился собственными слюнями и потянулся к галстуку, чуть ослабляя его давление. Салазар. У него всегда было так жарко в квартире? — Да, за нас. У нас с тобой всё снова налаживается, и на работе всё складывается так, что лучше и представить нельзя. — Можно, только я бы хотел сначала кое-что сказать… — Ой, подожди, — Эндерсен резко прервала его, оборачиваясь к работающему телевизору. — Прости, что прерываю, но я всегда смотрю эту программу по вечерам. Не против, если я прибавлю? — Да, конечно, — вздохнул он и откинулся на спинку стула, осушая наполненный наполовину бокал в один глоток. Хейли притянула к себе пульт, и голос ведущей разнёсся по квартире. Драко воспользовался отвлечённостью девушки и всмотрелся в Хейли, в её привычные движения — когда она склонила голову, слушая телевизор и одновременно попивая вино короткими глотками. И в этот момент он понял кое-что очень отчётливо: она действительно ни о чём не догадывалась и считала, что у них всё налаживается. И от этого всё становилось сложнее. Он не чувствовал из-за этого раздражения. Скорее, только находил очередной повод, чтобы разочароваться в себе. Он использовал её тепло, чтобы согреться, когда внутри бушевала вьюга, а сейчас — когда пламя страсти в груди вновь распалила другая, — Малфой чувствовал себя предателем. А может, им он и был. Ведь слишком часто попусту растрачивал доверие близких людей и собирался провернуть этот «трюк» снова. — Хейлз, я должен сказать тебе… Но мысль сбилась, а слова запнулись на языке, так и оставшись невысказанными, когда ведущая упомянула по новостям на «MTV» имя, из-за которого Малфой и сам за последние пару лет часто посматривал на досуге эту дурацкую программу. «Гермиона Грейнджер встретилась с нашими репортёрами, чтобы обсудить детали подготовки к свадьбе, которую в прессе и среди фанатов уже называют самым ожидаемым и грандиозным событием года. Вот несколько комментариев, которые дала нам девушка: — Моим платьем занимается модный дом Дафны Гринграсс, и я не могу дождаться того дня, когда пойду в нём к алтарю. Дафна всегда очень чутко чувствовала мою натуру, и я знаю, что никто другой не справился бы с этой задачей, как это делает она. И, думаю, когда вы увидите его, — поймёте, о чём я говорю…» — Драко? — голос Хейли где-то рядом прорезал воздух вокруг него. Он ничего не ответил. Только продолжил смотреть на экран, где Грейнджер с горящими глазами отвечала на вопросы репортёра и говорила это так, что в её голосе не слышалось ни тени сомнений. Лишь искренняя радость и нетерпение, которые невозможно было подделать. — Прости, — Малфой проморгался и отвернулся от экрана, переводя чуть расфокусированный взгляд на Хейли. — Ты что-то спрашивала? — Я спросила, положить ли тебе салат? Плечи слегка обмякли от понимания, что перемена в его настроении прошла мимо внимания Эндерсен. — Да, спасибо, — ответил он и снова бросил короткий взгляд на телевизор, где картинками стали сменяться совместные снимки Линча и Гермионы как из личной жизни, так и их публичных выходов. — После помолвки меня кое-что заинтересовало, но я всё не могла найти повода поговорить об этом. Драко услышал в интонации девушки интерес и медленно перевёл на неё взгляд. Но Хейли не ответила ему тем же — она продолжала смотреть на экран, пока пальцы на ножке бокала сжимались сильнее. И в этом жесте, почти незаметном, было больше тревоги, чем в любых словах. Драко нахмурился. — Мы никогда не говорили об этом, но мне всегда было интересно, откуда ты знаком с Гермионой Грейнджер? Всего миг, и всё внутри сжалось. Малфой едва заметно напрягся, но, не подавая виду, только сухо ответил: — Через Дафну. — Точно, — Эндерсен наконец взглянула на него и невозмутимо наколола на вилку кусочки салата. — Просто она так хорошо знакома со всеми твоими друзьями, а ты общаешься с её братом, и на помолвке вы, казалось, знаете друг друга гораздо ближе. Драко сглотнул и поднёс к пересохшим губам бокал, делая короткий глоток. Вино обожгло язык, но он даже не поморщился — его тело словно решило отгородиться от любого внешнего раздражителя, пока внутри трещало напряжение. — Мы виделись пару раз, — произнёс он после паузы, слыша, как со стороны, выверенное звучание собственного голоса. — Но никогда не общались особенно близко. — Ясно, — ответила Хейли, но не так, как обычно. Слишком ровно. Слишком быстро. Её взгляд снова скользнул к экрану, где Гермиона теперь смеялась, прижавшись щекой к плечу жениха. А потом — в тарелку с салатом, будто там находилось что-то, что помогало отвлечься. Внутри него защемило. И он прекрасно понимал, от чего. Нет. Так не могло продолжаться. Сколько ещё раз он позволит себе молчать, когда должен говорить? Сколько ещё раз солжёт, пока очевидная правда сама не всплывёт наружу? Сколько ещё раз будет смотреть в её зелёные глаза и пытаться разглядеть в них карие? Сколько ещё будет дарить ложную надежду, когда внутри себя всегда выбирал другую? — Нет, я… — Драко сглотнул и продолжил не так твёрдо, как хотелось бы, но менее неуверенно: — Прости, я тебе соврал. Хейли пристально посмотрела на него и чуть склонила набок голову. Он понял, что пока не дождётся от девушки какой-либо ещё реакции, а потому заговорил дальше: — Правда в том, что мы с Грейнджер… с Гермионой когда-то были вместе. И никогда не озвученные ранее вслух слова наконец разбились о губы. Воздух в комнате изменился, будто кто-то выкачал из него весь кислород и выключил звук — осталась только вибрация, звонкая, но не менее напряжённая. Хейли всё ещё сидела напротив, сохраняя внешнюю уравновешенность, но Малфой видел, как по её горлу прошла предательская дрожь. — Это было давно? — наконец подала голос Эндерсен, и был он таким тихим, но слишком собранным для человека, которому только что врезали по сердцу. Драко опустил глаза. — Не так давно, как хотелось бы. Тишина снова повисла в комнате. Спустя миг она чуть кивнула. Не осуждающе — скорее просто принимая информацию. Как диагноз. Который не изменить. С которым остаётся лишь смириться. — Это было ещё когда я учился в Хогвартсе, — продолжил он с лёгкой хрипотцой. — Мы встретились на предпоследнем курсе и были вместе почти год. Эндерсен нахмурилась. — Как так получилось, что о вас никто не знает? — Мы скрывали наши отношения, поэтому о нас знают лишь наши друзья, даже родители не в курсе, но… — Подожди-подожди, — резко прервала она его. — Так это о ней ты говорил тогда на помолвке? Драко выдохнул. — Да. И, набирая в лёгкие воздуха, он продолжил уже увереннее: — Хейлз, я пытался забыть. Пытался жить дальше, и до её возвращения мне даже начало казаться, что у меня получается. У нас с тобой получается. Наверное, если бы она вернулась чуть позже, через год или два, я бы уже отпустил… Или нет? Я не знаю. — Малфой уронил голову на ладони, потирая ими лицо. — Но знаю, что поступаю сейчас несправедливо с тобой, потому что всё ещё думаю о ней. Ладно. А теперь заготовленное. — Ты замечательная и заслуживаешь человека, который будет рядом не мысленно, а по-настоящему. Я не хочу делать вид, что могу быть этим человеком, пока внутри меня всё ещё живёт она. Это нечестно — ни по отношению к тебе, ни к ней. Рядом с тобой должен быть тот, кто… — Так, постой, Драко, — выставила она вперёд ладонь, смотря на него с недоумением. — Ты что, сейчас расстаёшься со мной? Он взглянул на неё растерянно. А это не очевидно? — Ну… да? — А Гермиона знает, что ты всё ещё думаешь о ней? Малфой проморгался, чувствуя, как мысли путаются от непонимания, к какому обсуждению вела девушка. — Эм, да, она точно об этом знает. — Помнишь, до отношений, мы с тобой были друзьями, — Драко тупо уставился на Хейли. Что она, чёрт подери, несёт? — И как подруга скажу тебе: мы пять минут назад посмотрели программу, где она в подробностях рассказывала о свадьбе с другим. — Она не любит его, и я в этом уверен, — ответил он резче, чем планировал. — Да ну? По её светящимся глазам я бы так не сказала. — Ты не знаешь её, чтобы говорить такое. — Может, и так. Но я — девушка, если ты не заметил, и вижу в других, когда чувства действительно есть, а когда это… больше похоже на какую-то зависимость. И, Драко, я ведь не идиотка и ещё на помолвке почувствовала, что между вами что-то было и есть. Он поражённо уставился на неё. Ну нет. Они же не могут быть настолько очевидны. Нет же? — Да и в офис же она тогда приходила к нам не за проектом. А нет, похоже, всё-таки могут. — И я не знаю всех подробностей, да и не хочу знать, но из-за всего случившегося ты застрял в прошлом и зачем-то продолжаешь тащить его на себе, когда она давно выбралась и живёт дальше, а ты даже не пытаешься попробовать. — Ты ничего не понимаешь, — резко перебил он её, не желая слушать дальше. — Возможно, — спокойно ответила Хейли, пожав плечами. — Но я понимаю, каково это — когда, целуя одни губы, ты пытаешься почувствовать вкус других. Драко отвернулся, сжав челюсть. Потому что слышать это было хуже, чем признать про себя. Потому что Хейли действительно знала. И знала давно. — Думаешь, у одного тебя заморочки с бывшими? — со слабой насмешкой спросила Эндерсен. — Я по своему страдала лет пять, пока наконец не поняла, что держусь не за него, а за тень совместного прошлого. Мы держимся за воспоминания, Драко. За версии людей, которые сами же и придумали. Она сделала паузу, глядя куда-то вбок, будто вспоминала нечто далёкое, но по-прежнему неизгладимое. — А потом живём этим фантомом. Спим с ним в одной постели. Обнимаем и целуем его через других людей. Пытаемся воскресить его в каждом новом «почти». — Слушай, — выдохнул он, — я понимаю, о чём ты говоришь, но не знаю, как с этим справиться. Я правда не знаю и потому не хочу продолжать тебя мучить, особенно теперь, когда тебе обо всём известно. То, что между мной и Гермионой было, — это не просто отношения, это нечто большее, и она для меня не просто бывшая, — Малфой скривился. Как же он ненавидел это слово. — Это… это как клей, которым тебя однажды склеили, а потом вырвали кусок, но он всё равно через кожу просочился внутрь. Они оба замолчали, давая друг другу паузу на осмысление чего-то своего, до боли понятного и сблизившего их своей правдивой наготой сильнее, чем когда-либо. — Может, она и правда была твоей любовью. Но это не значит, что ты должен делать из неё смысл своей жизни. Голос Хейли звучал тихо, почти мягко, но каждый её слог бил точно в цель — как пуля, пущенная без лишнего шума, но с летальной точностью. — Она ведь в тебе не видит того же, так почему ты всё ещё живёшь ею? Малфой закрыл глаза. На пару секунд. На вдох и выдох. Потому что в этот момент не хотелось быть тем человеком, который всегда знал, что делать и говорить. Хотелось исчезнуть внутрь себя и на время перестать чувствовать. — Ты думаешь, я не пытался забыть? — спросил он глухо, будто уже не к ней, а в пространство между ними. — Думаешь, мне это всё нравится? Я годами с ума по ней сходил, понимая, что всё проебал. Понимая, что всё, что было с ней, — больше не повторится. Ни с кем. Хейли покачала головой, горько улыбаясь. — Тогда это действительно погано, — тихо закончила она, но в этих словах не было злости. Только усталость. Та, что приходит после долгой борьбы за место рядом, которое тебе так и не отдали — не потому что не хотели, а потому что его всё ещё занимал кто-то другой. — Но сказать, что ещё поганее? Малфой молча посмотрел на неё исподлобья. — Что тебя уже давно держит не любовь к ней, а вина. Драко фыркнул, покачав головой. — Это всё херня. Ты не можешь судить о том, чего не знаешь. — Возможно, но ты всё же подумай о моих словах как-нибудь на досуге, — сказала она и медленным шагом вышла из его квартиры. А Малфой снова остался в ней один. И, кажется, в этот раз ему даже не нужно было заново учиться привыкать к этому чувству. Потому что Оно уже давно было в нём — тенью на стене, осевшим в воздухе эхом, пустотой между вдохом и выдохом. Ёбаное одиночество больше не приходило. Да Оно и не уходило вовсе. В этот раз у него просто чуть дольше, чем обычно, получалось делать вид, что он этого не замечал. Вот только в этот раз одиночество сопровождало кое-что ещё. Долгожданное облегчение.