Часть 1

«Ведь любую твою оправдает страсть Лишь одно безграничное право — власть». из песни Мартиэль — Бешеная Квадрига ***       Лале попыталась открыть глаза, но получилось не сразу. Наконец она с трудом разлепила веки, и мутные очертания перед глазами оформились в комнату.       «Где я?.. — медленно собираясь с мыслями, подумала она, непроизвольно проведя руками по телу. — Что это на мне?»       Девушка с удивлением и тревогой поняла, что облачена в свой золотой танцевальный костюм. Её волосы источали какой-то тонкий приятный аромат. Благовонные масла?..       Она испуганно оглядела помещение. Это была совершенно незнакомая ей комната, не слишком большая, но очень дорого убранная. Большую её часть занимало просторное ложе, усыпанное золототканными подушками, устланное шёлковыми покрывалами.       Лале лихорадочно пыталась восстановить в памяти последние события, пытаясь понять, как здесь оказалась. Но последним, что она помнила, была её собственная комната… и обед, принесённый служанкой. К еде не притрагивалась, но выпила стакан воды…       «Туда что-то подмешали?!» — ощущая тянущую боль в желудке, в ужасе подумала девушка.       Она подбежала к двери, дёрнула, но та даже не шелохнулась. Кинулась к окнам — те были тоже накрепко заперты, и высота, которая с них проглядывалась, не оставляла пути к спасению.       «Я заперта! В клетке! Неужели это… Мехмед?» — тело колотила неконтролируемая дрожь от этой мысли.       Словно затравленный зверёк, Лале вновь подбежала к двери и начала со всех сил колотить её, крича просьбы о помощи. Всё напрасно: ответом ей было лишь безмолвие.       «Даже если бы я могла до кого-то докричаться — разве в силах бы мне был кто-то помочь? — Закрыв лицо руками, она медленно оседала вниз по стене. — Учитель, Аслан, Влад… никто из них не смог бы ничего противопоставить власти султана, а если бы попытался — поплатился бы за это жизнью. О Аллах, защити меня! Что же мне делать?..»       Конечно, ещё оставалась небольшая вероятность того, что похищение не было делом рук Мехмеда, но, во-первых, в это мало верилось, и во-вторых, ничем хорошим это в любом случае быть не могло. А быть безропотной жертвой Лале не собиралась.       «Нужно найти что-то, чем можно попробовать защититься. — пытаясь взять себя в руки, решила она, вновь оглядывая комнату — уже внимательнее. — Лучше смерть, чем надругательство».       Подумав, девушка поняла, что ей нужно что-то маленькое, незаметное и острое. Потому что в её хрупких руках не было достаточно сил для чего-то тяжёлого: вся ставка на внезапность и ловкость. В любом случае, она не собиралась никому причинять серьёзного вреда — считала себя на это просто неспособной — оружие нужно было, чтобы весомо припугнуть и успеть сбежать в дверь, которая, возможно, неосмотрительно окажется незапертой.       Увы, в комнате не было ничего подходящего: всё мягкое или цельное и тяжёлое. Когда она уже отчаялась что-либо найти, остановила взгляд на прекрасной вазе из цветного стекла. Осознав, что других вариантов у неё нет, Лале начала прицельно ударять вазу об пол, так, чтобы в конце концов в её руках остался продолговатый осколок, острый, как наточенный кинжал. Проверяя его остроту, она даже случайно порезала палец.       Девушка хитро закрепила «кинжал» у спины за поясом — так, что незаметно, но можно легко достать — а после принялась поспешно сгребать прочие осколки под кровать, чтобы похититель не догадался о её оружии раньше времени. И буквально через минуту после того, как она закончила, скрипнул открываемый замок. Этот скрип был словно приговор: настал момент, которого она так боялась.       Юный султан явно пребывал в хорошем расположении духа, на его лице играла лёгкая улыбка, от вида которой тошнота Лале усилилась и подкатила к самому горлу. Мехмед хотел подойти к ней, но девушка вскочила как у͇ж͇а͇л͇е͇н͇н͇а͇я͇ и отбежала на несколько шагов. — Боишься? Не надо. Рано или поздно это всё равно случилось бы. — ухмыляясь, покровительственным тоном поведал он. — А я — определённо лучший вариант для… первого раза. Кто знает, какого мужчину тебе выберут в мужья — может, не слишком старого, зато точно не столь высокопоставленного. Ведь выше просто никого нет. — Дело не в статусе! — запальчиво прошипела Лале как дикая кошка. — Какая же ты ещё наивная. — снисходительно хмыкнул султан. — Может, надеялась сама мужа выбрать?       Мехмед расхохотался, словно его забавляла даже малейшая вероятность свободы выбора, и снова приблизился к ней, почти зажав в угол. — Ты благоразумная девушка, понимаешь, что к чему. Иди сюда, будем знакомиться ближе…       Он схватил её за руку и дернул на себя. Девушка попыталась сопротивляться, но султан больно надавил на запястье, заставляя её упасть на подушки рядом с ним. Его ладонь скользнула по её обнажённому плечу. — Сладкий, сладкий лукум… сегодня я буду пробовать тебя на вкус. Я даже готов обойтись без танца, приступим сразу к делу. Впрочем, не огорчайся: одним разом мы точно не ограничимся, слишком уж ты мне приглянулась. Кто знает, может, тебе повезёт, и ты станешь матерью моего наследника, будущего султана…       От этих слов Лале испытала такое омерзение, что её разум будто перекрыло, и когда Мехмед вновь коснулся её, в девушку словно вселился зверь. Она дралась ногами и локтями, со всей силы пиналась, брыкалась, кусалась до крови, даже рычала, как раненое животное. Но Мехмеда, который физически был гораздо сильнее неё, это только злило. — Дикарка! — прошипел он, скрутив её, нависнув всем весом и придавливая к кровати так, что не шелохнуться, — Не заставляй меня причинять тебе боль! Я этого не хочу.       Поцелуй, больше похожий на укус, раскалённое клеймо. Лале протестующе мычала и продолжала отчаянно брыкаться, но затихла, осознав, что этим ничего не добьётся. У неё оставался единственный последний довод…       Чудовищным усилием воли заставив своё тело расслабиться в мёртвой хватке султана, она неуклюже притворилась, что отвечает на поцелуй, чем заставила Мехмеда удивлённо слегка отстраниться. — Неужели покорилась? — недоверчиво сощурился он. — Я… мне не остаётся ничего иного. — убедительно изобразив покорность, она позволила слезам наполнить её огромные очи, стечь по щекам. — Всё о чём прошу, как девушка из вашего рода: пожалуйста, не будьте со мной таким грубым… — она слегка пошевелила запястьями, намекая, что те очень сильно затекли.       Мехмед отпустил её заведённые над головой руки, почему-то не отрывая взгляда от слёз, что катились по её щекам. Вдруг медленно, словно заворожённый, начал вытирать их подушечкой большого пальца одну за другой. А Лале напряглась, как перетянутая тетива, и, нащупав спрятанный осколок, не вполне осознавая своих действий… вонзила его прямо в живот султана.       Тот даже не вскрикнул — захрипел, неверяще распахнув глаза, захлебнувшись болью. В следующий миг лицо его исказилось лютым бешенством пополам с осознанием, но сделать он ничего не успел: всё тело ослабело, веки налились неподъёмным свинцом. Последнее, что замершая Лале увидела в его глазах — страх.       Султан упал без сознания прямо на неё, истекая кровью, а Лале завизжала в нечеловеческом ужасе, только теперь осознавая, что именно натворила.