Глава 5 "Ведьма и Звёздочка"

После перемещения мы с домовым вцепились друг в друга, дрожа на пару. — Риатэ, отпусти мужика, — прорычал Эллохар. Я медленно разжала руки. Мы стояли на заснеженной дороге посреди широкого поля. Вокруг — ни души. Ледяной ветер выл. — Погодка не сахар, — сказал Эллохар, снимая плащ и набрасывая на мои плечи. Он надвинул капюшон. — Все за мной. Идти было невыносимо. Снег был ему по пояс. Мне — по шею. Про домового и говорить нечего — тот нырнул в сугроб, и только носик-картошка торчал наружу. — Тепло рядом, — прошептал он откуда-то снизу. — Добро и свет. Туда надо. Я замешкалась. — Риатэ! — рявкнул Эллохар, перекрывая ветер. — Я тебе не Тьер, на руках таскать не стану! Максимум по частям — так сподручнее! Пришлось брести. Шагов через сто я их догнала — они просто стояли и ждали. Магистр взглянул на меня, и в его голосе прозвучало что-то неожиданно мягкое: — Прости. Но этот путь каждый должен пройти сам. У ведьм так принято… после некоторых событий. Я кивнула, запыхавшись. — Понимаю. Вы не обязаны носить адепток и… — Риатэ, тебя заносит, — грубо оборвал он. — И с самооценкой у тебя беда. Себя не ценишь. Печальное зрелище. Он помолчал, тяжело вздохнул. — Жалкое. Откровенно жалкое. От возмущения в груди всё сжалось. Слов не было. — А идите вы в Бездну! — вырвалось у меня. Он вдруг подмигнул. Подошёл, обнял за плечи, притянул к себе так, что я почувствовала тепло его тела сквозь одежду. Наклонился, и его губы почти коснулись моего уха: — Ты мне нравишься, Риатэ. Поэтому не бойся — в сугробе не брошу. Я смотрела на него, не понимая: шутит он или говорит всерьёз. Сбоку раздался мягкий, будто шелест ветра, голос: — Весело тут у вас. Женщина стояла у калитки, которую я раньше не замечала. На её губах играла улыбка. — Познакомишь, Рэн? **Ведьма.** Тёмная. И вдруг — накатило смутное чувство, будто я её уже видела. Но стоило попытаться вспомнить — мысль таяла, как снежинка на ладони. Наши взгляды встретились. В её глазах мелькнуло что-то вроде удивления, даже узнавания. Она будто хотела что-то сказать, но только распахнула калитку шире. — Проходите. Погода ужасная. Чай вам не помешает. Я не успела пошевелиться, как рядом прозвучал низкий голос Эллохара: — Дэя. Не бойся. Он взял мою ладонь, сжал так крепко, что кости хрустнули. — Идём, смертник. _____________________________________________________________________________ В небольшой, уютной гостиной, где нам тут же подали дымящийся чай, домовой наконец вылез из-под плаща и с благоговением уставился на хозяйку. Ведьма представилась: — Я Благодать Никаноровна. Верховная Ведической школы. — И с ехидной усмешкой добавила: — И сестра этого вездесущего… Пока она говорила, я смогла её рассмотреть. Высокая, худощавая, с чёрными, как смоль, волосами и цепким, пронзительным взглядом. На вид — лет тридцать. Но если она сестра магистра… тут уже не угадаешь. В это время Эллохар с прищуром поинтересовался: — Сестрёнка, ты чего мужа доводишь? У него и так сердце слабое после того, как на тебе женился. Пожалела бы вампира. Ведьма мгновенно насупилась. — А кто дал ему право над ведьмой шутить и обманывать её? Пожав плечами, она хмыкнула и повернулась ко мне. — Цвет волос у тебя необычный. Мне нравится. Давно он у тебя такой? От неожиданной смены темы я не сразу поняла, что вопрос ко мне. Осознав, что она смотрит прямо на меня, ответила: — Сколько себя помню, они всегда такие, Благодать… Но договорить не дали. Ведьма хмыкнула. — Зови меня Риш. Ты мне нравишься. На её слова я улыбнулась. С ней я чувствовала себя неожиданно уютно, комфортно и… в безопасности, что ли. Но тут неожиданно заговорил магистр Эллохар: — Прелесть моя, в каком это смысле — «сколько себя помню»? От этого вопроса я дара речи лишилась. Не хотелось рассказывать про детство. К счастью, Риш парировала: — Рэн, ну что ты цепляешься к словам? Взрослый уже, должен знать, что дети не всегда помнят всё своё детство. — Она посмотрела на меня, улыбнулась и едва заметно подмигнула. — А ведь права, Дэя? Я была ей безмерно благодарна. — Конечно! — быстро подхватила я. — Кто-то не помнит, что было до пяти, кто-то — что было в восемь или девять. Я даже слышала, что некоторые не могут вспомнить, что с ними было до одиннадцати! Как только это слетело с языка, я поняла — последние слова были лишними. Магистр смотрел на меня со смесью подозрения и недоверия. Его сестра — с какой-то довольной, знающей улыбкой. Тут Эллохар неожиданно поднялся. — Нам пора. — Он посмотрел на Риш. — Проверила? — Проверила, — кивнула она. — Ничего подозрительного. Резерв чуть выше нормы, но это из-за четырёх лет работы с проклятиями. В остальном — норма. Магистр, кажется, успокоился. Подал мне руку. Поднимаясь, я поправила волосы и пальцы зацепилась за кулон. Я сразу же начала прятать его под одежду. Риш заметила это. Её цепкий взгляд зацепился за металлический блеск. — Могу посмотреть? — мягко спросила она. Раньше я никому не позволяла его трогать. Но сейчас, даже для себя неожиданно, сняла звёздочку с шеи и протянула ей. Она взяла кулон, стала внимательно изучать со всех сторон. Мне показалось, в какой-то момент она перестала дышать. Но тут же повернулась ко мне с тёплой улыбкой и сияющими глазами. — Вернула его мне и сказала: — Ты напоминаешь мне одну старую подругу. Не успела я спросить о чём, как Риш взяла меня за руку и произнесла так тихо, что слышала только я: — Если вдруг понадобится помощь… или решишь сбежать, спрятаться или просто поговорить, сожми его и произнеси моё имя. Я приду. И никто не узнает. Даю слово. От её слов на душе стало странно спокойно, хотя я знала эту ведьму всего день. — Спасибо, — улыбнулась я ей. Как только мы вышли на улицу и Эллохар первым спрыгнул обратно в сугроб, где мне было по шею, — вспыхнуло синее пламя. Оно переместило нас прямо в контору «ДэЮре».