I.

      Эпистат, только что осмотревший комнату, стоял и теперь гневно смотрел прямо девушке в глаза. Из его ушей разве что пар не шёл, показывая, насколько всё плохо. Вовремя подвернувшийся цветок, который хранил внутри себя накидку со свитками, остался, хвала Ра, нетронутым. «Исфет, что же делать? Ох, и попадёт же мне, если он разнюхает, кто был в его доме. Одними угрозами не обойдётся» — страшные мысли крутились в голове, в то время как сама она гордо смотрела в небесно-голубые очи. — Уверовала, что всё с рук сойдёт? Думаешь, не прибью на месте? — грозный голос отразился от стен, а по девичьему телу пробежали мурашки. — Я ничего не крала, господин. Да и сам ты ничего не нашёл, так в чём же моя вина?! — несмотря на страх, обида от вечного недоверия была сильнее. Злоба заполонила сердце и разум, вытаскивая всю подноготную наружу. — Эвтида то, Эвтида это! Я всегда и во всём теперь буду виновата?! — Немедленно уймись, — холодная сталь проскользнула в голосе, угрожающе воздействуя на кричавшую брюнетку. — Иначе что? — стоило Амену сделать лишь шаг в её сторону, как она точь в точь отзеркалила его, делая свой назад. — Чего ты добиваешься, Эвтида? Побойся богов и закрой рот, пока я не велел отрезать тебе язык за непослушание, — мужчина говорил это холодно, медленно наступая на неё. — Давай же, эпистат. Сделай что-нибудь со мной. Столько разговоров и обвинений… Где же наказание? — прошипела девушка, тут же отступая назад и упираясь в стену. — Жаждешь наказания? Глупая языкастая девчонка, которая даже понятия не имеет, о чём болтает. Ну ничего, я выбью из тебя всю эту дурь, чтобы помнила о том, что непокорность под моим личным запретом для тебя, — эпистат подошёл совсем вплотную, осознавая, что больше бежать брюнетке некуда. — Ну так давай, Амен. Накажи невиновную, чтобы все видели твою жестокость. Да только без доказательств ты и решиться не сможешь, верно? — Эва прошептала это мужчине прямо в лицо, совсем потеряв рассудок и не соображая, что говорит. — Не выводи меня. Всё может плохо кончится и, в первую очередь, для тебя, дурная, — крепкая ладонь коснулась шеи и слегка сжала её, напоминая, кто заправляет всем. — Вот так и удушишь, господин? Свернёшь шею без разбирательств и суда? — она хитро улыбнулась, гордо поднимая голову выше и сталкиваясь своими зелёными глазами с его голубыми. — Показываю, насколько она хрупкая, и стоит мне надавить сильнее… — пальцы сжались, перекрывая кислород. — Как ты начнёшь задыхаться и молить о пощаде. — Так чего ты ждёшь? — она хрипло рассмеялась, закашлявшись.              Большой палец коснулся нижней губы девушки, слегка оттягивая её, а ладонь на шее разомкнулась, но лишь для того, чтобы девушка набрала побольше воздуха в лёгкие. Как только Эвтида почувствовала кусочек свободы, то попыталась оттолкнуть блондина, но тот, словно предугадав, вернул руку на нежную кожу и сдавил, заставив снова сипеть от удушья. — Такая юная… Красивая… — он шептал все эти слова, ощущая, как притяжение становится всё сильнее, и он начинает терять рядом с ней голову. — И такая немыслимо глупая… — Не глупее тебя, — успела прохрипеть в ответ Эва, прежде чем почувствовала мягкие губы на своих.              Эпистат впечатался поцелуем, срываясь на грубые покусывания, отчего из женских уст то и дело слышались тихие постанывания. Очередной укус оставил на нижней губе кровоточащую ранку. Капля крови только и успела проступить, как мужчина тут же её слизал, испробовав на вкус и ухмыляясь.              Ладонь с шеи медленно переместилась на затылок, а густые волосы были намотаны на кулак, заставляя запрокинуть голову и смотреть строго в глаза. Тонкие женские пальчики коснулись широких плеч, соскользнули на ключицы, обводя их и оставляя обжигающие прикосновения.              Неестественно белая кожа при ночном освещении выглядила по-особенному красиво. Хотелось трогать, чувствовать и безгранично желать взаимных действий. Амен прикрыл глаза и мгновенно высвободил из своего захвата, когда дрожащей рукой девушка затронула один из шрамов. Почувствовав свободу с ноткой контроля, Эвтида ухмыльнулась и прижалась к крепкому мускулистому телу ещё сильнее, глядя на то, как шумно выдохнул блондин.              Лёгкими ненавязчивыми касаниями она проходилась по ужасающим рубцам, оставляя следом мягкие поцелуи на них. Под невесомыми ласками мышцы пресса напряглись, а затем с уст слетело проникновенное шипение, когда брюнетка стала обводить кончиком языка каждый мускул и спускаться ниже.              Влажной дорожкой Эва спустилась к самому низу, оказавшись перед эпистатом на коленях. Ещё никто прежде не видел подобного подчинения с её стороны, но для него она готова была покорится.              Ладонь затронула края штанов и потянула их вниз, обнажая твёрдый истекающий смазкой член. Глаза заблестели от внушительных размеров, а пальцы медленно сомкнулись на плоти, совершая поступательные движения. Горячее дыхание коснулось основания, а затем губы стали покрывать мягкими прикосновениями каждую взбухшую венку. Язык коснулся мошонки и поднимался всё выше, заканчивая свой путь на пунцовой головке.              Девушка растягивала блаженство, доводила мужчину до греховной дрожи. Играла с ним, показывая собственное превосходство и заставляя растрачивать последние капли терпения. Обжигающий порыв воздуха коснулся уздечки, а из лёгких вырвалось утробное рычание удовольствия. Влажным жестом поймала выделившуюся каплю жидкости и ухмыльнулась.              Рецепторы раскрыли солоноватый привкус, а огромная мужская ладонь вновь оказалась на затылке, поддталкивая к действиям. Как только чувствительная часть оказалась внутри горячего жерла, с уст эпистата сорвался громкий стон, а бёдра толкнулись вперёд, вынуждая взять её глубже.              Зелёные глаза столкнулись с его голубыми, покорно заглядывая снизу вверх. Лишь от одного вида Эвтиды на коленях и с членом во рту, Амен готов был достигнуть кульминации. Она плавно посасывала его, образуя внутренний вакуум и наслаждаясь пошлыми звуками, отражающимися от стен её хижины.              Грубые пальцы обхватили тёмные волосы и управляли процессом. Мужчина смотрел на девушку и откровенно любовался тем, что видел. Проступившие на лбу капельки пота плавно огибали черты лица и скатывались вниз, теряясь на округлой груди. Глаза слегка слезились, очаровывая ещё больше. Он чуть сильнее сжал локоны, отчего послышался женский всхлип и тихий стон, что вибрацией прошёлся по плоти и заставил сильнее стиснуть челюсть.              Оторвав брюнетку от ласк, он слегка отпрянул, с возбуждением наблюдая, как между полными губами и головкой протянулась тонкая нить слюны, капая на пол. — Тебе нравится, господин? — хриплым голосом спросила она, заглядывая в его небосвод и вместе с тем оставляя новый поцелуй на одной из венок.              Вместо ответа вновь послышался громкий рык, а затем эпистат рывком поднял Эву на ноги, тут же разворачивая к себе спиной и прижимая к своей груди, размещая громадную ладонь на тонкой шее и перекрывая подачу кислорода.              Свободной рукой коснулся нежной спины и развязал топ, заставляя его упасть к их ногам и оголяя женскую грудь. Горячее дыхание опалило мочку уха, а зубы оставили приятный укус. Грубые пальцы скользнули ниже, задевая край юбки и в следующий миг разрывая её на части. — Глупая, несносная Эвтида. Думаешь, что можешь управлять мной? — мужской шёпот ласкал слух, взывая к порочной стороне особы и выбивая всё новые стоны.              Удерживая брюнетку за шею, второй рукой скользнул ещё ниже и едва ощутимо коснулся складок, утопая во влажной неге. Хмыкнув, он шлёпнул по внутренней стороне бедра, принуждая расставить ноги шире, а затем в истекающее лоно погрузилось сразу два пальца. Эпистат наслаждался хрипом и слегка разжал ладонь на горле для нового потока воздуха в лёгкие. — Такая влажная, и всё для меня, верно? — вместо ответа послышался громкий стон, а движения внутри стали более глубокими и быстрыми. — Или ты ждала кого-то ещё, языкастая? Отвечай!              Хватка на шее вновь с усилием сомкнулась, лишая возможности дышать, а строгий голос перешёл в рык. Пелена похоти одурманивала, а небесно-голубые очи потемнели. — Для тебя, господин. Я вся для тебя! — прерывисто прохрипела девушка, вновь теряясь в череде всхлипов. — Ах!              Он медленно вытащил пальцы, а затем слегка надавил на женскую поясницу, заставляя немного прогнуться и сильнее вжаться упругими ягодицами в его пах. Затылок упёрся в плечо эпистата, а губы жадно пытались схватить хоть глоток воздуха.              Шершавая ладонь обхватила член, приставляя его к узкому входу, а головка прошлась вдоль половых губ, размазывая естественную смазку. Зубы сомкнулись на нежной коже, играя с пульсирующей венкой на шее и оставляя яркий след.              Эвтида, желая поскорее заполнить гнетущую пустоту, потёрлась о твёрдое достоинство. В следующую секунду Амен резким грубым движением вошёл до упора, разжимая ладонь на горле и позволяя приласкать его слух громким вскриком наслаждения. Он полностью контролировал юное тело, решая, когда ей можно набрать в лёгкие воздух, а когда нельзя. Она лишь в его власти.              Толчки были размашистыми и глубокими, а комната наполнилась шлепками влажных тел, вперемешку со стонами и рычанием. Окружившая их энергия источала похоть и вожделение, распространяясь по всему помещению.              Мужчина практически полностью выходил, а затем входил до самого конца, вынуждая девушку выкрикивать его благословенное имя, растягивая его и утопая в блаженстве. В каждом движении были видны сила и непоколебимость. Желание показать, чего стоит эта распутная непокорная девчонка, возрастало с каждым шлепком бёдер, но больше всего хотелось показать, кому она на самом деле принадлежит. — Ах! Да-а-а! — Эва громко вскрикнула, ощущая, как низ живота пульсирует и разносит волны удовольствия по телу.              И без того узкие стенки лона сжимались вокруг плоти эпистата, вынуждая с громким хриплым стоном закончить следом. Отпустив хрупкое тело, он отстранился, восстанавливая дыхание и стирая проступившие капельки пота с лица.              Ещё раз осмотревшись, блондин спешно натянул штаны и хмыкнул, растягивая губы в ухмылке. Он вновь прижался к девушке, обхватывая её щёки пальцами и заглядывая в бесстыдные зелёные глаза, в которых плескались волны не прошедшей эйфории. — Я найду того, кто проник в мой дом. День и ночь охотники будут разбираться с этим, пока не притащат ко мне виновного, — строгий голос чётко проговаривал слова ей в лицо. — Моли Ра, чтобы им не оказалась ты, Эвтида.              Развернувшись, широким шагом он пошёл в сторону двери и, почти достигнув её, услышал лишь смешок. Обернувшись, он увидел женскую усмешку. — Ты бы, эпистат, по ночам дома у себя бывал, а не по юным писарям разгуливал. А то смотри, как бы ещё чего не украли, пока ты со мной разговоры вёл, — хлопок двери, а ухмылка медленно спала с лица.