Часть 5

      — То есть, ты забыл определённый отрезок времени после той самой аварии? — переспросил Смирнов, не для ответа, а скорее для анализа. Лёва кивнул, не сбавляя шаг, пока Миша активно складывал полученную информацию по полочкам. — А ты уверен, что хочешь вспомнить это? — спустя 5 минут тишины задаёт вопрос Смирнов, ёжась от морозного вечернего ветра. — Бывает, мы подсознательно не хотим возвращаться к пережитому и мозг блокирует неприятные воспоминания, чтобы сохранить нашу психику. — Я хочу вспомнить. Я чувствую, что эта информация очень ценна для меня. Она раскроет мне глаза на реальность. Когда я узнаю, что происходило в тот момент, я пойму, отчего мне снятся плохие сны. Я, наконец, успокоюсь, понимаешь? — отвечает Хлопов, засунув уже закоченевшие руки в карманы джинсов. — Смутно. — произносит товарищ, посмотрев на тёмное небо, полностью затянутое тяжёлыми тучами. — Однако, что бы там не произошло… Ты не мог совершить что-то плохое, теперь я уверен в этом. — останавливается и хлопает Лёву по плечу в знак поддержки. — Спасибо. — слабо улыбается мальчик и обменивается прощальным рукопожатием с другом. Миша говорил в точности как мама Лёвы. А что если они были, действительно, правы? Что если это было ясно как день, а Лёва просто зациклился на этом? Может стоит перестать насиловать свой мозг и попробовать жить настоящим и перестать пытаться вспомнить людей, с которыми он познакомился в том лагере? Может, действительно, пора отпустить эту ситуацию?       

***

      Лёва чудом успевает забежать в класс, перед звонком и натыкается на строгий взгляд учительницы. — Простите, больше такого не повторится! — тараторит он и, получив разрешение, спешит к своему месту, где его ждал Смирнов, который каким-то чудом договорился с сестрой об окончательной приватизации её территории. Впрочем, девочку долго уговаривать не пришлось. Варя была приятно впечатлена манерами Лёвы и перестала относиться к нему враждебно, когда поняла, что мальчик не очередной член общества А.У.Е, а вполне себе порядочный человек, с которым можно было поговорить о многих вещах и получить чёткий ответ, а не набор матов и мычаний.       — Хлопов, ты меня слушаешь вообще? — вытягивает его из размышлений Светлана Николаевна, заставляя перенести фокус внимания на неё. — Может ты нам и стихотворение Лермонтова прочтёшь, если всё уже знаешь? — скрестила руки на груди женщина, вызывающе выгнув бровь. — Хотя бы одно. Лёва ёжится, заметив как насмешливые и наоборот обеспокоенные взгляды одноклассников жадно метнулись в его сторону. Сейчас всё внимание класса было приковано к нему и отступать было бессмысленно. Хлопов прокашлялся и медленно прошёл к доске, всё ещё чувствуя взгляды одноклассников, и расправил плечи. — Начинай. — даёт разрешение женщина и строго смотрит на мальчика. — Она была прекрасна, как мечта — на выдохе произнёс он, смотря куда-то перед собой сквозь стену. Так учила его Екатерина Хлопова.       — Я боюсь, давай откажемся? — капризничал 9-летний мальчик, стоя по стойке смирно у стены, дабы создать иллюзию настоящего выступления. — Нет, Лёва. В конкурсах надо участвовать. Зато потом ты не будешь бояться выступать на публике. — отвечает женщина, сидя напротив в кресле с книжкой открытой на странице с нужным стихотворением. — Чтобы не бояться - смотри вдаль. Не нужно смотреть на людей, так ты только испугаешься и забудешь от волнения всё на свете. Постарайся выбрать импровизированную точку на стене и смотреть строго туда. Давай сначала.       — Ребенка под светилом южных стран; Кто объяснит, что значит красота: Грудь полная иль стройный, гибкий стан, Или большие очи? — но порой Все это не зовем мы красотой: — Совет мамы, действительно, в своё время очень помог мальчику. Лёву с тех пор ещё не раз отправляли на конкурсы чтецов и со временем мальчик заметил, что теперь не боится смотреть на публику и членов жюри в процессе выступления. Всегда было интересно понаблюдать за эмоциями слушающих: кто-то заинтересованно слушал, кто-то занимался своими делами и пропускал выступление Хлопова мимо ушей; кто-то плакал, расстроганный стихотворением или прозой Лёвы, а кто-то старался слушать и одновременно перешёптываться о чём-то с другом. Так и сейчас. Эмоции одноклассников были такими же, к которым привык сам Лёва.       — Уста без слов — любить никто не мог; Взор без огня — без запаха цветок!       Это было любимое стихотворение его бабушки. Именно она научила Хлопова читать с подобной интонацией. — Бабушка, я выучил! — прокричал маленький мальчик и, вскочив на табуретку, начал тараторить что-то неразборчивое, отдалённо похожее на это стихотворение. — Лёв, ну что такое? — качает головой Зоя Павловна и гладит его по голове. — Стихотворение нужно читать так, чтобы твоя душа отзывалась на эти строки. Если ты прочувствуешь это произведение, то и другие поймут всю его прелесть. Это стихотворение о любви. О прекрасной, безусловной, порой несчастной любви. Ты должен рассказывать так, словно, рассказываешь всему свету о той, что заставляет тебя улыбаться день за днём. Той, которая играет на струнах твоей души чарующую музыку, заставляя твоё сердце трепетать день за днём. Минуту за минутой. Однажды ты поймёшь, о чём я говорю.       — О небо, я клянусь, она была Прекрасна!.. я горел, я трепетал.       Любил ли Лёва когда-нибудь настолько сильно, чтобы можно было посвятить кому-то стихотворение? Нет. Никогда. Сначала мальчика интересовал лишь футбол, а потом он погряз в пучине прошлого, поэтому на любовь просто не было времени. Что такое любовь? Любовь — это чувство, присущее человеку. Оно предполагает глубокую привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту (иногда проявляется как чувство глубокой симпатии). Любовь включает сильные и позитивные эмоционально-психические состояния. Психология любви представляет собой сложное и многоаспектное явление, которое проявляется в разных формах. Довольно сложно и мудрено.       — Когда кудрей, сбегающих с чела, Шелк золотой рукой своей встречал, Я был готов упасть к ногам ее, Отдать ей волю, жизнь, и рай, и всё, Чтоб получить один, один лишь взгляд Из тех, которых все блаженство — яд! — заканчивает он и по привычке кланяется, как делал это на конкурсах. Наступает гробовая тишина и класс вдруг взрывается бурными аплодисментами. — Это твёрдая пять! — восхищённо воскликнула Светлана Николаевна, не переставая хлопать. Лёва смутился полученному вниманию и поспешил на своё место, дабы спрятаться от всех. — Неплохо читаешь. — легонько толкает его в бок локтём Миша и Хлопов благодарно кивает в ответ, чувствуя как начинает приходить в сознание. Это была его особенность: пока другие испытывали огромный стресс до выступления и во время него, Лёву захлёстывало эмоциями лишь после выступления. Хлопов вновь чувствует, казалось бы, забытую эмоцию волнения и прячет руки под парту, ощущая как они дрожат.       Находясь в прострации, мальчик прослушал остальной урок, потому что теперь пытался успокоить своё тело, которое так некстати решило дать сигнал опасности. — Ты весь бледный. — констатировал факт Смирнов, наклоняясь чуть ближе к другу, чтобы тот услышал его. — Всё нормально? — Да. — отвечает Хлопов и отводит взгляд: пытается зацепиться за что-то, сконцентрировать внимание. Взгляд невольно впечатывается в длинную чёрную косу, профиль с веснушчатым носом и длинными ресницами. Девочка, словно, излучала покой. Брюнетка чуть сгорбилась, положив руку согнутую в локте на парту, а другой активно записывала тему урока, иногда хмурилась, зачёркивала что-то, а потом вновь начинала скурпулёзно писать.       Что-то невероятно тёплое и нежное зародилось внутри, щекоча стенки живота. Удивительно, раньше такого не происходило. Скорее всего, это оттого, что Лёва долгое время не выступал на публику, поэтому организм испытывал ещё больше стресса, чем было ранее. Варя, заметив на себе пристальный взгляд, повернула голову в сторону мальчика, и Лёва задохнулся, утонув в сладком и тягучем мёде, перелевающим золотом на свету. Лёгкие уже обжигало от недостатка кислорода, а мозг словно отключился. Мозг, который всегда оставался хладнокровен и рассудителен… О, боги… отключился и впервые предал мальчика.       Было ли это предсказуемо?       Ни капли.       Лёва всегда доверял себе и прислушивался к своим эмоциям и мыслям, однако что произошло в эту самую секунду, он не знал и, если честно, даже не собирался обдумывать это сейчас. Единственное, что оставалось: медленно наблюдать за своим же фиаско.       — К твоей сестре я не испытываю никаких романтических чувств, а только благодарность за спасение. Больше ничего. Веришь? — размыкая руки на груди, уверенно произнёс Лёва, не оставляя попыток усомниться в своей правде.       А верит ли сам Лёва? Верил ли в тот момент? Может он просто хотел успокоить друга? Что если мальчик почувствовал неоднозначный укол в сердце ещё тогда, когда девочка залетела на последних минутах в кабинет в первый день учёбы?       — Здравствуйте! — с порога кричит девочка в чёрном сарафане с белоснежным воротником и улыбается невинной улыбкой.       Улыбка. Нежная и светлая, казалось, с приходом Вари в классе стало ярче, а может это просто солнце решило пошутить над Лёвой и выйти из-за туч именно в тот момент?       Почему Лёву так волновало, когда он обидел девочку? Почему ему было очень важно извиниться перед ней? Ведь он мог махнуть на это рукой и попросту не подходить к Варе...       — Неужели такая большая проблема сесть сюда? — наконец подаёт голос Хлопов, указывая на место рядом с собой. В нос ударяет аромат с нотками ванили, отчего мозг оказывается в облаке дурмана и хочется вдыхать аромат снова и снова. Он был жизненно необходим как кислород. Девочка уходит и Лёва чувствует пустоту. Внутри больше ничего не теплится, а нос вновь дышит скучным и обычным воздухом сквозь который слабо улавливаются нотки вишни, лаванды, розы и жасмина, но всё не то.       Лёва осторожно посмотрел в сторону брюнетки с длинной косой. Девочка сидела за партой, сложив ногу на ногу и что-то писала, всё ещё недовольно посапывая.              В тот момент Хлопов понял, что должен во что бы то ни стало извиниться перед девочкой. Ему вдруг стало жизненно необходимо вновь почувствовать нежный и тягучий, сладкий и согревающий, но одновременно легкий и нежный аромат, что так дурманил голову мальчика, заставляя в животе что-то приятно щекотать, вызывая лёгкую и чуть глуповатую улыбку.       — Слушай, Варь… — произнёс Лёва, перехватив руку девочки с ватным диском. — Прости меня, пожалуйста… Я не хотел тебе портить то платье и занимать твоё место, это вышло случайно. — сам не понимая того, перешёл на полушёпот Хлопов, не отводя взгляд от удивлённых карих глаз. Забавно, у Смирновой глаза были совсем другие, не похожие на остальные. Карие глаза у девочки были настолько глубокого и насыщенного цвета, что на солнце отливали густым и тягучим мёдом, ярким янтарём, который, словно, хранил в себе что-то тайное и загадочное, недосягаемое простому смертному. В нос вновь ударяет глубокий и мягкий аромат ванили, заставляя сердце Хлопова боязливо сжаться под удивлённым взглядом девочки. Кожа, словно, горит от прикосновения к её запястью, но Лёва не отдёргивает руку. Он, словно, мотылёк у огня: наслаждается теплом и светом, не замечая как тонкие и хрупкие крылышки сгорают от близкого контакта с таким манящим и чарующим огнём. Хлопов хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался, но… — Я вам не мешаю? — вытягивает из транса голос товарища, который так внезапно вошёл в комнату, с печеньем в зубах. — Там чай уже сварился.       Лёва кивает сам себе, будто соглашаясь со своими мыслями и, как только звенит звонок, соскакивает со своего места, проигнорировав вопрос Миши, хватает рюкзак и бежит к двери, за которой скрылся изящный силуэт. Запыхавшись, Лёва догоняет девочку. — Лёва? — удивлённо спрашивает она, заметив тяжело дышащего парня. — Что-то случилось? — Варь… — слова застревают в горле; сбившееся дыхание, не получив достаточного количества кислорода, отдаёт болью в грудной клетке, однако мальчику на выдохе удаётся произнести: «Давай погуляем сегодня после школы?»