Арка 1. Глава 2: Не оборачивайся

Арка 1

«Начало кошмара»

***

🎶Музыка для настроения: In the House — In a Heartbeat Гермиона сидела на полу, прижавшись спиной к стене, её пальцы судорожно сжимали маленькую сумочку, а в другой руке она всё ещё держала палочку, направленную на дверь. Удары в дверь не прекращались, но теперь они казались ритмичными, почти механическими, как будто существо, бывшее её отцом, не знало усталости. Её разум метался в панике, мысли путались, сталкиваясь друг с другом, словно птицы в клетке. Родители мертвы. Эта мысль била в виски, как молот, вызывая новый приступ слёз. Она зажмурилась, пытаясь отогнать образ матери, неподвижной и окровавленной, и отца, превратившегося в нечто нечеловеческое. «Что мне теперь делать?» — вопрос крутился в голове, но ответов не было. Гермиона была одна, запертая в своей комнате, а мир за стенами дома рушился под звуки криков, доносившихся с улицы. Её взгляд упал на сумочку, и, повинуясь инстинкту, она открыла её дрожащими руками. Заклинание расширения сделало своё дело — внутри было всё, что она собирала со времён войны: книги, одежда, зелья. Зелья! Гермиона торопливо порылась в сумке, пока её пальцы не наткнулись на маленький стеклянный флакон с мутновато-голубой жидкостью — успокоительное зелье, которое она всегда держала на случай паники. Новый крик с улицы, резкий и полный ужаса, заставил её вздрогнуть, и она, не раздумывая, выдернула пробку и выпила зелье залпом. Жидкость обожгла горло, но через несколько секунд её дыхание стало ровнее, а сердце перестало биться так, будто готово было разорвать грудь. Паника не исчезла, но зелье притупило её острые края, позволяя Гермионе хоть немного собраться с мыслями. Она просидела так около часа, прислонившись к стене, вслушиваясь в звуки за дверью и за окном. Удары в дверь стали реже, но крики с улицы не утихали — они то затихали, то раздавались снова, каждый раз заставляя её вздрагивать. Гермиона посмотрела на старые часы на тумбочке: стрелки показывали пять утра. За окном всё ещё было темно, но небо на горизонте начинало светлеть, приобретая холодный серо-голубой оттенок. Пора было действовать. Сидеть в комнате, запершись, как в ловушке, было не выходом. Она должна была найти помощь. Её мысли метнулись к Рону, Гарри и Джинни. Они были её семьёй — не по крови, но по духу, по всем тем испытаниям, что они прошли вместе. Нора, их дом, был единственным местом, куда она могла пойти. «Пожалуйста, пусть с ними всё будет в порядке», — мысленно молила она, сжимая кулон с львом, подаренный родителями всего несколько часов назад. Эта мысль придала ей решимости. Она должна добраться до Норы, чего бы это ни стоило. Гермиона поднялась, её ноги всё ещё дрожали, но зелье помогало держать себя в руках. Она натянула пальто, сунула сумочку в карман и подошла к окну, чтобы оценить обстановку. Новый крик, пронзительный и отчаянный, заставил её замереть. Она осторожно отодвинула занавеску и выглянула на улицу. В тусклом свете фонарей Гермиона увидела свою соседку, миссис Харрис, пожилую женщину с доброй улыбкой, которая всегда угощала её печеньем. Теперь миссис Харрис бежала по заснеженной улице, её ночная рубашка развевалась, а лицо было искажено ужасом. За ней, пошатываясь, но с пугающей скоростью, двигалось существо — сгорбленное, с неестественно вывернутыми конечностями, покрытыми маленькими грибками, издающее тот же хриплый рык, что она слышала от отца. Зомби. Слово, которое она так старалась отогнать, теперь казалось единственным объяснением. Гермиона не думала. Её нервы, натянутые до предела, и эмоции, смешанные из ужаса и отчаяния, подтолкнули её к действию. Она распахнула окно, холодный воздух хлынул в комнату, обжигая лицо. Гермиона на направила палочку на зомби, преследовавшего миссис Харрис, и выкрикнула: – Репульсо! Яркая вспышка света вырвалась из палочки, и заклинание с силой отбросило существо назад. Оно рухнуло в сугроб, дёргаясь, но тут же начало подниматься, издавая низкий, угрожающий рык. Всё произошло так быстро, что Гермиона едва успела осознать свои действия. Её руки дрожали, палочка чуть не выпала из пальцев, а сердце снова заколотилось, несмотря на успокоительное зелье. Гермиона захлопнула окно, её дыхание сбилось, а в голове пульсировала единственная мысль: «Нужно бежать. Нужно добраться до Норы». Она повернулась к двери, за которой всё ещё раздавались удары, и поняла, что ей придётся столкнуться с тем, что ждёт за ней. Но теперь у неё была цель, и она не собиралась сдаваться. Сердце колотилось от только что сотворённого заклинания. Улица за окном казалась зловещей: тени двигались в снежной пелене, а далёкие крики, теперь приглушённые, всё ещё доносились, как эхо кошмара. Удары в дверь её комнаты не прекращались, и каждый удар отдавался в её груди, напоминая, что времени мало. Она должна была выбраться. Но как? Её разум, несмотря на панику, начал лихорадочно искать решение. Трансгрессия. Это было первое, что пришло в голову. Гермиона могла бы мгновенно перенестись подальше от этого дома, от этого ужаса. Но Нора, дом Уизли, была слишком далеко — в Оттери-Сент-Кэчпоул, в нескольких сотнях миль отсюда. Гермиона знала, что трансгрессия на такие расстояния была рискованной даже в лучшие времена, а сейчас, с её нервами на пределе и телом, дрожащим от шока, это могло закончиться катастрофой. Она вспомнила уроки в Хогвартсе: трансгрессия требует концентрации, чёткого образа места назначения и устойчивого состояния. Ошибка могла привести к расщеплению — потере конечности или чего похуже. * «Смогу ли я трансгрессировать несколько раз подряд и не расщепить себе руку или ногу?» — подумала она, её мысли метались, как пойманные птицы. Она сжала губы, пытаясь унять дрожь. Многократная трансгрессия была возможна, но опасна. Ей нужно было делать перерывы, чтобы восстановить силы и собраться с мыслями. Гермиона вздрогнула, отгоняя образ отца, его окровавленных рук и пустых глаз. Она не могла рисковать, оказавшись в месте, где её могли поджидать такие же монстры. Гермиона опустила взгляд на кулон в форме льва, висевший на её шее. Её пальцы машинально сомкнулись вокруг него, ощущая холодный металл и крошечные рубины, которые казались тёплыми от её собственного жара. Этот кулон подарили ей родители — её родители, которых больше нет. Эта мысль снова резанула по сердцу, но она заставила себя дышать глубже, цепляясь за кулон, как за якорь. «Ты справишься, Гермиона». Она закрыла глаза, представляя льва на плакате Гриффиндора, символ смелости, и почувствовала, как решимость медленно возвращается, вытесняя панику. Она должна была двигаться вперёд. Ради себя. Ради тех, кто, возможно, ещё ждал её помощи. Её мысли метнулись к возможным местам, куда можно было трансгрессировать. Дом друзей родителей? Слишком рискованно — она не знала, что творится за пределами её улицы. Министерство магии? Нет, слишком далеко, и кто знает, что там происходит. Внезапно её осенило: маггловская библиотека. Местная библиотека, всего в паре миль от дома, была идеальным вариантом. Сегодня Рождество, выходной день, и библиотека должна быть закрыта. Там не будет людей, а значит, и зомби — если, конечно, эти существа вообще бродят по улицам. Пустое, тихое здание с книгами, знакомое ей с детства, казалось безопасным убежищем, где она могла бы перевести дух и спланировать следующий шаг. Гермиона глубоко вдохнула, стараясь успокоить дрожь в руках. Она крепче сжала сумочку, зачарованную заклинанием расширения, и проверила, на месте ли палочка. Удары в дверь стали громче, дерево затрещало, и она поняла, что времени почти не осталось. «Библиотека. Потом ещё одна трансгрессия. И ещё одна до Норы» Гермиона мысленно нарисовала образ читального зала: высокие стеллажи, запах старых книг, ряды деревянных столов, залитых мягким светом ламп. Это было её место, её безопасная гавань. Собравшись с силами, Гермиона направила палочку на себя и сконцентрировалась. В тот же миг её тело сжалось, словно втянутое в узкую трубу, и она исчезла из комнаты, оставив за собой лишь слабый хлопок. Впереди её ждала библиотека — и надежда, что кошмар ещё можно остановить. Хлопок трансгрессии эхом отозвался в пустом читальном зале маггловской библиотеки, и Гермиона появилась посреди комнаты, чуть не рухнув на колени от головокружения. Её тело всё ещё дрожало от напряжения, а в ушах звенело от недавнего перехода. Она крепко сжимала палочку, её пальцы побелели от силы, с которой она держала тонкий деревянный стержень, словно он был её единственной защитой от мира, превратившегося в кошмар. Солнце только начинало вставать, и его первые лучи, бледные и холодные, проникали через высокие окна, заливая помещение мягким серо-золотистым светом. Пылинки танцевали в воздухе, а длинные тени стеллажей тянулись по деревянному полу, создавая иллюзию движения. Библиотека была пуста и тиха, как и ожидала Гермиона, но тишина эта казалась зловещей, словно затаившееся дыхание перед ударом. Она прислонилась к ближайшему столу, пытаясь перевести дух. Её дыхание было тяжёлым, прерывистым, но успокоительное зелье, выпитое час назад, всё ещё держало её разум в относительном порядке, не позволяя панике захлестнуть её полностью. Гермиона обвела взглядом зал: ряды книг, аккуратно расставленных на полках, старые деревянные стулья, запах бумаги и чернил — всё это было таким знакомым, таким родным. Но сейчас даже это место, её убежище с детства, казалось чужим, пропитанным угрозой. Она не могла расслабиться, не могла позволить себе опустить палочку. В любой момент что-то могло появиться — из-за угла, из тени, из-за двери. Звуки, доносившиеся с улицы, — приглушённые крики, отдалённый шум — напоминали ей, что кошмар не остался за пределами её дома. Гермиона сглотнула, пытаясь сосредоточиться. Ей нужно было двигаться дальше, к Норе, к Рону, Гарри и Джинни. Они были её единственной надеждой, её семьёй. Но трансгрессия на такое расстояние за один раз была невозможна — слишком рискованно, особенно в её состоянии. Она должна была сделать ещё одну остановку, где-то на полпути, чтобы восстановить силы и избежать расщепления. Но куда? Её разум, обычно такой чёткий и логичный, теперь бился в поисках ответа, словно запертый в лабиринте. Она ломала голову, перебирая варианты. Лондон? Слишком многолюдно, слишком опасно. Поле? Открытое пространство пугало её — там негде укрыться. Хогвартс? Слишком далеко для одного прыжка. Каждый вариант казался либо рискованным, либо невыполнимым. Она сжала кулон с львом, висевший на шее, чувствуя, как его холодный металл придаёт ей хоть каплю уверенности. Успокоительное зелье помогало держать панику в узде, но её мысли всё равно путались, возвращаясь к образам родителей, к крикам с улицы, к тому, как зомби — она уже не могла отрицать этого слова — преследовал миссис Харрис. «Где безопасно? Где нет этих… зомби?» Она закрыла глаза, пытаясь представить место, которое было бы достаточно уединённым, но не слишком открытым, чтобы она могла перевести дух перед последним рывком к Норе. И вдруг её осенило: лес. Небольшой лесной массив недалеко от её родного города, в нескольких милях к северу, куда она иногда ходила с родителями на прогулки. Он был густым, но не слишком большим, с полянами, где можно было укрыться, и, главное, там не должно быть людей. А значит, и зомби. Мысль об открытом пространстве пугала её — лес, с его тёмными уголками и шорохами, казался не самым безопасным местом в такой момент. Но выбора не было. Библиотека была лишь временным убежищем, а лес давал шанс на уединение и передышку перед финальной трансгрессией к Норе. Гермиона глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она всё ещё сжимала палочку так сильно, что суставы ныли, но это ощущение было единственным, что связывало её с реальностью. «Лес. Потом Нора». Она мысленно нарисовала образ знакомой поляны, окружённой высокими соснами, с мягким мхом под ногами и запахом хвои. Это было её следующее место. Она должна была решиться. Собравшись с силами, Гермиона поправила сумочку на плече и ещё раз оглядела библиотеку. Тишина всё ещё царила вокруг, но за окном снова раздался крик — резкий, отчаянный, быстро оборвавшийся. Она вздрогнула, её пальцы крепче сжали кулон. Крепко держа палочку в руках, Гермиона сосредоточилась на образе лесной поляны. Её тело снова сжалось, и библиотека исчезла в вихре трансгрессии, унося её к следующему шагу в этом кошмаре. Хлопок трансгрессии разорвал тишину лесной поляны, и Гермиона появилась в центре, пошатнувшись от внезапного перехода. Её ноги утонули в мягком мхе, окружённом снегом, а вокруг взметнулся вихрь опавших листьев и хвои, потревоженных её прибытием. Птицы, щебетавшие где-то в ветвях, с испуганным криком взмыли в небо, их крылья мелькнули чёрными силуэтами на фоне оранжевого рассвета. Лес был густым, с высокими соснами, чьи кроны смыкались над головой, создавая полумрак, но тишина, которую она ожидала найти, оказалась обманчивой. Где-то вдалеке, за деревьями, раздался крик — пронзительный, полный ужаса, такой же, как те, что она слышала на своей улице. Её сердце сжалось, а паника, которую она пыталась подавить, хлынула с новой силой. «Сюда было нельзя», — подумала она, её дыхание стало прерывистым, а пальцы судорожно сжали палочку. Она ошиблась. Лес, который казался безопасным убежищем, был слишком близко к городу — она не рассчитала расстояние, её нервы подвели её. Крик повторился, теперь ближе, и к нему добавился низкий, гортанный рык, от которого по спине пробежал холод. Гермиона отступила назад, её глаза метались по тёмным силуэтам деревьев, ожидая, что в любой момент из тени выскочит одно из тех существ. «Зомби», — слово снова всплыло в её сознании, и она вздрогнула, ненавидя себя за эту мысль. Она опустила взгляд, чтобы проверить сумочку, и вдруг заметила тонкую струйку крови, стекающую по её левой руке. Порез — глубокий, но не слишком серьёзный, — тянулся от запястья к локтю. Расщепление. Трансгрессия была слишком поспешной, слишком неточной из-за её паники. Гермиона стиснула зубы, понимая, что ещё одна трансгрессия прямо сейчас может закончиться катастрофой — потерей конечности или чем-то хуже. Её тело дрожало, а разум кричал, что нужно бежать, но она заставила себя сделать глубокий вдох. «Только не паникуй. Не сейчас». Крик раздался снова, теперь совсем близко, и Гермиона, не раздумывая, бросилась бежать вглубь леса, подальше от звуков. Её ноги скользили по влажной земле, хвоя хрустела под ботинками, а ветки цеплялись за пальто, словно пытаясь удержать её. Она бежала, не оглядываясь, её дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, будто готово было разорвать грудь. «Слишком близко к городу», — мелькнула мысль, полная горечи. Она не рассчитала расстояние, её нервы подвели её в самый неподходящий момент. Лес, который должен был стать убежищем, оказался, возможно, ловушкой. Гермиона остановилась, чтобы перевести дух, и подняла голову. Небо над кронами деревьев было оранжевым — неестественно ярким, словно залитым огнём. Это было неправильно. Рассвет не мог быть таким. Что-то творилось — что-то, чего она не могла объяснить. Её разум, привыкший находить логику во всём, теперь бился в тупике, не в силах понять, что происходит. «Это не правда. Этого не может быть», — подумала она, и, повинуясь отчаянному импульсу, она ущипнула себя за руку, прямо над порезом. Боль была резкой, настоящей, но ничего не изменилось. Лес, крики, оранжевое небо — всё осталось на месте. Это не был сон. Она сжала кулон с львом, висевший на шее, и закрыла глаза, пытаясь собраться. Успокоительное зелье всё ещё действовало, притупляя панику, но страх и отчаяние всё равно пробивались наружу. «Нора. Я должна добраться до Норы». Но сначала ей нужно было залечить порез и найти безопасное место, чтобы подготовиться к следующей трансгрессии. Лес был не тем местом, где она могла остаться. Она должна была двигаться дальше, несмотря на страх, несмотря на оранжевое небо и крики, которые, казалось, приближались с каждой секундой. Гермиона брела через лес, её шаги были тяжёлыми, но упрямыми, каждый из них уводил её дальше от города, от криков, от кошмара, который преследовал её. Два часа — или около того, время в этом хаосе потеряло смысл — она пробиралась через густые заросли, обходя поваленные деревья и скользкие мшистые камни. Небо над головой оставалось оранжевым, зловещим, словно мир был пропитан чем-то чужеродным. Лес постепенно редел, и в итоге она вышла на пустынную дорогу, ведущую к старой заправке, чьи тусклые фонари едва светились в предрассветном сумраке. Здание заправки выглядело заброшенным: окна тёмные, бензоколонки покрыты слоем снега, а вывеска с облупившейся краской скрипела на ветру. Гермиона остановилась, её дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе. Горло пересохло, жажда сжимала его, как тиски, а паника, всё ещё бурлившая в венах, подавила всякое желание есть. Она опустилась на колено у обочины, поставив палочку рядом, чтобы не терять её из виду, и достала из зачарованной сумочки бутылку воды. Её руки дрожали, но она крепко сжала пластик, чувствуя, как прохлада бутылки успокаивает ладони. Сделав два больших глотка, она ощутила, как вода смывает пыль и страх из горла, возвращая ей хоть немного ясности. Гермиона быстро закрутила крышку и сунула бутылку обратно в сумочку, её движения были резкими, словно она боялась, что кто-то — или что-то — заметит её. Внезапно сзади раздался звук — низкий, гортанный рык, такой знакомый и такой ужасающий. Гермиона замерла, её сердце пропустило удар. Она медленно обернулась, сжимая палочку, но не успела. Из тени у заправки на неё бросилось существо — зомби, с серой кожей, покрытой грибками, пустыми глазами и ртом, перекошенным в неестественной гримасе. Оно двигалось быстрее, чем она ожидала, и в следующую секунду повалило её на землю. Асфальт ударил в спину, выбивая воздух из лёгких, а палочка выскользнула из пальцев, откатившись в сторону. Страх захлестнул Гермиону, её разум закричал, но тело оцепенело. Зомби навис над ней, его руки тянулись к её лицу, а из горла вырывался хрип, от которого кровь стыла в жилах. Она пыталась оттолкнуть его, но силы покидали её, паника душила, а образ отца, превратившегося в такое же чудовище, вспыхнул в голове, усиливая ужас. Внезапно раздался глухой звук удара, и зомби замер, его тело обмякло и рухнуло в сторону. Гермиона, задыхаясь, подняла взгляд и увидела пожилого мужчину — дедушку с седыми волосами и морщинистым лицом, сжимающего в руке охотничий нож, лезвие которого было покрыто тёмной кровью. Он тяжело дышал, его глаза были полны решимости, но в них мелькала та же паника, что и у Гермионы. Зомби, пронзённое ножом в сердце, дёрнулось раз и затихло. — Вставай, девочка, — хрипло сказал дедушка, протягивая ей руку. Гермиона, всё ещё в шоке, схватила его руку, её пальцы были ледяными, а ноги едва держали. Он помог ей подняться, поддерживая за локоть, пока она не обрела равновесие. Она быстро наклонилась, подхватив палочку с земли, и сжала её так сильно, что костяшки побелели. — Я Артур, — сказал старик. — Спасибо, — выдохнула она, её голос был слабым, а в горле стоял ком. Она посмотрела на мужчину, затем на зомби, лежащее на асфальте, и её разум снова закружился в вихре вопросов. «Кто он? Откуда? Что происходит?» Но времени на размышления не было — крики, доносившиеся издалека, напомнили ей, что опасность всё ещё близко. Она должна была двигаться дальше, к Норе, к тем, кто, возможно, ещё мог ей помочь. Гермиона тяжело дышала, её пальцы дрожали, сжимая палочку, а взгляд метался между телом зомби, лежащим на асфальте, и пожилым мужчиной, который только что спас ей жизнь. Артур посмотрел на неё с тревогой, его морщинистое лицо было напряжённым, но глаза сохраняли искру доброты. — Девочка, у тебя кровь на руке, — сказал он хрипло, указывая на её левую руку, где кофта была испачкана тёмными пятнами. — Давай зайдём на заправку, может найдём чем обработать рану. Гермиона опустила взгляд на свою кофту. Кровь, оставшаяся от пореза, который она залечила ещё в лесу заклинанием Эпискеи, действительно выглядела пугающе, особенно в тусклом свете фонарей. Она покачала головой, стараясь говорить спокойно, хотя её голос дрожал: — Это… это не моя кровь. Я в порядке, правда. Она солгала, не желая объяснять, что уже использовала магию, чтобы исцелить расщепление. Меньше всего ей хотелось сейчас раскрывать, что она волшебница, особенно перед незнакомцем, пусть даже он и спас её. Артур нахмурился, явно не до конца поверив, но всё же кивнул в сторону заправки. — Всё равно зайдём внутрь. Там безопаснее. Эти твари повсюду, — сказал он. — Идём, не стой на открытом месте. Гермиона не стала спорить. Её ноги всё ещё дрожали от недавнего нападения, и перспектива укрыться в здании, пусть даже заброшенном, казалась разумной. Они быстро пересекли асфальтированную площадку и вошли в заправку через скрипучую стеклянную дверь. Внутри пахло пылью, бензином и чем-то затхлым. Гермиона прислонилась к прилавку, стараясь перевести дух. Её сердце всё ещё колотилось, а в голове крутился вихрь мыслей о Норе, о родителях, о том, что происходит с миром. Дедушка, начал говорить, не замолкая. Его голос был низким, с хрипотцой, и он то и дело оглядывался на дверь, словно ожидая, что кто-то ворвётся. — Это заговор, девочка, — начал он, его глаза блестели лихорадочным огнём. — Я знал, что это случится. Правительство, корпорации, все они замешаны. Они что-то распылили в воздухе, или в воде, или… чёрт, может, это пришельцы! Но я видел такое в старых фильмах, это не просто болезнь, это что-то большее! Гермиона поддакивала, кивая время от времени, хотя её мысли были далеко. Она не верила в его бред о заговорах и пришельцах, но спорить не было сил. Успокоительное зелье всё ещё помогало держать панику в узде, но усталость накатывала волнами. Она достала из зачарованной сумочки батончик — шоколадный, слегка помятый, — и попыталась засунуть его в себя, надеясь, что еда придаст ей сил. Но каждый кусочек застревал в горле, и она еле проглотила, давясь от напряжения и страха. Её взгляд то и дело возвращался к двери, а рука сжимала палочку, готовая к любому шороху. Внезапно Артур замолчал на полуслове, его лицо побледнело, и он начал оседать на пол, словно марионетка, у которой обрезали нити. Гермиона вздрогнула, её батончик упал на прилавок. Она бросилась к нему, опустившись на колени рядом. — Артур! Что с вами? — воскликнула она дрожащим голосом. В приступе паники Гермиона коснулась его плеча, но он не отвечал, его глаза закатились, а дыхание стало прерывистым. В слабом свете фонаря, пробивавшегося через окно, она заметила тонкую струйку крови, стекающую из-под его штанины. Сердце Гермионы замерло. Она осторожно задрала ткань и ахнула: на его голени зияла рана — укус, глубокий и рваный, с краями, покрытыми маленькими грибками. Они были крошечными, серо-зелёными, и, казалось, медленно пульсировали, словно живые. Гермиона резко отшатнулась, её спина ударилась о прилавок, а палочка мгновенно оказалась направленной на старика. Её дыхание сбилось, страх хлынул с новой силой, перебивая действие успокоительного зелья. «Укус. Грибки». Её разум закружился, вспоминая всё, что она читала о болезнях и инфекциях, но ничего подобного она не встречала ни в магических, ни в маггловских книгах. Это было что-то новое, что-то ужасающее. Она смотрела на Артура, который всё ещё лежал без сознания, и понимала, что он может стать таким же, как её отец. Её рука дрожала, но палочка оставалась направленной на него, а в голове билась одна мысль: «Я не могу здесь оставаться». Гермиона сделала шаг к двери заправки, её сердце колотилось, а пальцы всё ещё сжимали палочку, направленную на лежащего без сознания Артура. Она хотела уйти, бежать, оставить этот кошмар позади, но внезапно тишину разорвал низкий, хриплый звук, исходящий от старика. Она замерла, её дыхание сбилось. «Он очнулся?» — мелькнула надежда, но тут же её заглушила другая, более мрачная мысль: «Или он стал… как они? Как отец?». Образ её отца, его пустых глаз и окровавленных рук, вспыхнул в памяти, и она почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Гермиона медленно повернулась, её шаги были осторожными, словно она ступала по тонкому льду. Она приблизилась к Артуру, всё ещё лежащему на пыльном полу заправки, и наклонилась, пытаясь разглядеть его лицо в тусклом свете, льющемся через грязные окна. Его тело слегка дёрнулось, и звуки — низкие, гортанные, нечеловеческие — стали громче. Гермиона застыла, её рука с палочкой задрожала. Внезапно Артур открыл глаза, и её сердце сжалось от ужаса. Его глаза, ещё недавно добрые и усталые, теперь были налиты кровью, красные, словно горящие угли, без малейшего намёка на человечность. Это был не Артур. Это был зомби. Она отступила на шаг, её дыхание стало прерывистым, а слёзы, которые она пыталась сдержать, покатились по щекам. Звуки, которые издавал старик, становились громче, превращаясь в знакомый рык, от которого её кожа покрывалась мурашками. Он начал медленно подниматься, его движения были рваными, неестественными, как у марионетки, управляемой невидимыми нитями. Гермиона подняла палочку, её рука дрожала так сильно, что она едва могла держать её ровно. «Я не могу… я не хочу…» — её разум кричал, но образ матери, растерзанной отцом, и мысль о том, что этот кошмар может распространиться дальше, подтолкнули её к решению. — Простите, — прошептала она сквозь слёзы, её голос дрожал, почти срываясь. Она сжала кулон с львом, висевший на шее, словно ища в нём последнюю искру смелости. Артур — или то, что от него осталось, — сделал шаг к ней, его красные глаза горели в полумраке, а рык перешёл в угрожающий хрип. Гермиона стиснула зубы, её слёзы текли по щекам, но она заставила себя сосредоточиться. Она никогда не произносила этого заклинания раньше, никогда не думала, что придётся. Но другого выхода не было. — Авада Кедавра! — отчаянно выкрикнула она. Зелёная вспышка вырвалась из палочки, осветив помещение, и ударила прямо в грудь старика. Артур замер, его тело дёрнулось, а затем рухнуло на пол с глухим стуком, неподвижное, мёртвое. Красные глаза потухли, и теперь он выглядел просто как старик, которого она никогда не знала по-настоящему. Гермиона опустила палочку, её руки дрожали, а слёзы лились неудержимо. Она задыхалась, её грудь сжималась от ужаса и чувства вины. Она только что использовала Непростительное заклинание. Впервые в жизни. Её разум закружился, пытаясь осмыслить, что она сделала, но времени на сожаления не было. Крики с улицы всё ещё доносились, а оранжевое небо за окном напоминало, что кошмар не закончился. Гермиона вытерла слёзы рукавом, сжала сумочку и заставила себя сделать шаг к двери. Ей нужно было двигаться дальше. К Норе. Тело Артура, неподвижное на полу, казалось тяжёлым напоминанием о том, что она только что сделала. Но она не могла позволить себе остановиться. Кулон с львом, сжатый в её руке, был единственным якорем, удерживающим её от полного отчаяния. Гермиона знала, что ещё одна трансгрессия — её последняя надежда. Её тело дрожало от усталости, а разум был на пределе, но успокоительное зелье, всё ещё действовавшее в её крови, помогало держать себя в руках. Она закрыла глаза, сосредоточилась, вызывая в памяти образ поля неподалёку от Норы — широкого, окружённого холмами, с высокой травой, колышущейся на ветру. Это было достаточно близко к дому Уизли, но не настолько, чтобы рисковать появлением прямо в центре возможного хаоса. Гермиона сосредоточилась для трансгрессии. Мир сжался в знакомом вихре, её тело словно протащило через узкую трубу, и через мгновение она оказалась на открытом поле. Хлопок трансгрессии разнёсся в утреннем воздухе, и Гермиона рухнула на колени, её ноги подкосились от изнеможения. Тёплая трава смягчила падение, а свежий ветер, пахнущий землёй и цветами, коснулся её лица. Солнце уже взошло, но небо всё ещё сохраняло тот зловещий оранжевый оттенок, который преследовал её с самого леса. Гермиона подняла взгляд, тяжело дыша, и её глаза расширились от неожиданного зрелища. Вдалеке, на холме, виднелась Нора — знакомый, чуть покосившийся дом Уизли, с его разноцветными окнами и дымом, вьющимся из трубы. А рядом, прямо на лужайке, стоял большой белый шатёр, украшенный цветочными гирляндами и мерцающими огоньками. Гермиона замерла, её разум на мгновение отказался воспринимать увиденное. Свадьба. Гарри и Джинни. Она совершенно забыла о ней из-за ужаса последних часов. Мысли о зомби, о родителях, о крови и криках вытеснили всё остальное, но теперь, глядя на шатёр, она вспомнила, что сегодня двадцать шестое декабря — день, когда её лучшие друзья должны были стать мужем и женой. Из дома доносилась музыка — весёлая, живая мелодия с нотками скрипки, смешивавшимися с гулом голосов и редкими вспышками смеха. Гермиона стиснула кулон с львом, его края впивались в ладонь. Свадьба Гарри и Джинни — светлый момент, который должен был стать надеждой, но казался насмешкой. Какой может быть праздник, когда мир рушится? Когда она оставила позади кровь, крики и неподвижные тела? Гермиона заставила себя идти, хотя ноги дрожали, а палочка в руке казалась тяжёлой. Нора была близко, но каждый шаг давался с трудом, словно что-то тянуло её назад, к заправке, к кошмарам. «Сосредоточься, Грейнджер. Ты справишься», — твердила она мысленно. Подойдя к дому, она посмотрела на шатёр, украшенный цветами и огоньками. Гермиона остановилась, сердце колотилось. Она прислонилась к дубу, силы покидали её. Успокоительное зелье слабело, и реальность — липкая, холодная, как кровь на её руках — возвращалась. Она закрыла глаза, но видела только пустые глаза зомби и лица тех, кого потеряла. — Гермиона?! — раздался крик. Рон выбежал из шатра, его лицо побледнело, рыжие волосы растрепались. Он заметил её и бросился вперёд, подхватывая, когда её ноги подкосились. — Мерлин, что с тобой?! Это кровь? Гарри появился следом, его взгляд был острым. — Что случилось? Где ты была? — Родители… Старик Артур… — выдохнула Гермиона, голос сорвался. Слёзы хлынули. — Все мертвы.