«»

      Он всегда был рядом… Я никогда не мог себе представить, насколько всё будет иначе, если его не станет.       Максимилиан долго смотрел в окно кофейни. Дождь моросил мелкими, меланхоличными каплями — словно погода идеально понимала его настроение.       Он ещё не сделал ни одного глотка из стаканчика кофе, однако тот всё равно охотно согревал его руку. Макс с тоской вздохнул, отвернувшись от окна с усталым взглядом.       В то утро кофейня была почти пуста. Кроме него там были только деловая женщина с ноутбуком и пожилой мужчина за стойкой. Кассирша пыталась казаться занятой, но было очевидно, что сегодня день тянулся медленно.       Макс опустил голову.       Если бы только день можно было повернуть вспять. Я думал, что никогда не смогу от него избавиться, даже в колледже. А теперь…       — Макс?       Макс взглянул на своего лучшего друга. Пи-Джей посмотрел на него с виноватым видом и тепло улыбнулся. Макс смог лишь тяжело выдохнуть через нос, прежде чем что-то сказать.       — Привет, Пи-Джей…       Парень сел напротив Макса и сложил перед собой руки. Он нахмурился, глядя на своего друга.       — Бобби выражает свои соболезнования. Он сожалеет, что не смог прийти.       — По крайней мере, ты здесь… — прошептал Макс.       Между ними повисло молчание. Пи-Джей нервно облизнул губы, глядя в окно, а затем снова посмотрел на Макса.       — Ты… в порядке?       Макс пообещал себе, что не сорвётся. Он знал, что если сорвётся… то не перестанет стучать кулаками по столу. Он не перестанет кричать — не перестанет проклинать мир за то, что тот натворил.       — Нет, я не в порядке, Пи-Джей. Мой отец умер, — он сердито посмотрел на Пи-Джея, словно тот задал ему самый глупый вопрос на свете.       Пи-Джей открыл рот, чтобы заговорить, но выражение его лица смягчилось, и он замолчал. Он не знал, что переживал сейчас Макс. Его друг потерял свою мать в детстве, а теперь и отца.       У Пи-Джея всё ещё был отец.       Макс бы сделал многое, только чтобы у него тоже всё ещё был отец…       — Ты говорил с кем-то? — тихо спросил Пи-Джей.       — С Сильвией? — предположил Макс. — Да… — Он не мог выносить её слёз. Это угрожало ему присоединиться к ней. Он должен был оставаться сильным. Но для кого?       Макс никогда не был опорой в их семье. Нет… опорой всегда был Гуфи. Макс просто не мог заставить себя вернуться домой после случившегося. Часть его хотела верить, что если он приедет домой… его отец всё ещё будет там.       Но его там не было.       Даже если Макс просто подъедет к своему дому… он поймёт. Он поймёт, что пути назад больше нет. Теперь он мог лишь хранить их последние слова в своём сердце.       — Увидимся в следующий День благодарения, сынок.       — Ага, пап.       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя.       Макс попытался успокоить себя этой мыслью.       По крайней мере, он не поссорился с Гуфи во время их последнего разговора. По крайней мере, он обнял его и попрощался. Но эта мысль… Эта тоскливая мысль унылым тоном говорила Максу, что он больше никогда не сможет обнять своего отца вновь. Он никогда больше не сможет сказать ему: «Я люблю тебя».       — Я никогда не думал, что увижу печаль на лице своего бати, — внезапно заговорил Пи-Джей. — Но у него было такое… подавленное выражение лица, когда он услышал новость. Когда я спросил его, пойдёт ли он на похороны… он ответил только: «Нет». Мне кажется, он не хочет об этом думать. В каком-то смысле… мне кажется, у наших отцов были такие отношения, которые никто из нас не сможет понять.       Похороны были вчера. Макс хотел поскорее забыть об этом. Он хотел, чтобы это было просто какой-то дурацкой шуткой. Он не хотел мириться с тем, что его отца больше не было в живых. Он просто не мог.       — … Да …       Заметив, что его лучший друг не хотел больше разговаривать, Пи-Джей встал из-за стола.       — Слушай, Макс, мне нужно идти. Батя хочет, чтобы я вывез свои вещи из дома к обеду, — помедлив, Пи-Джей положил руку на плечо Макса. — Мне так… мне так жаль, Макс.       Макс услышал дрожь в голосе Пи-Джея. Этот здоровяк был готов вот-вот расплакаться. Перед тем как уйти, Пи-Джей остановился и оглянулся на друга через плечо.       — Роксана звонила… Она хотела поговорить с тобой.       Макс кивнул, и Пи-Джей ушёл, не сказав больше ни слова. Колокольчик над дверью подтвердил его уход. Макс посмотрел в окно, наблюдая за тем, как его лучший друг медленно пошёл по тротуару.       Роксана… Я должен был догадаться, что она позвонит. Стэйси тоже звонила. Короткий звонок, полный её бесполезной болтовни. Но Роксана…       Макс закрыл глаза и сделал тяжёлый вздох. Его волосы спадали ему на глаза, взъерошенные и спутанные, потому что о них никто не заботился с тех пор, как он узнал о случившемся.       Роксана уже замужем и у неё есть семья… Я знаю, что ей не всё равно на моего отца… Но я не могу разговаривать с ней сейчас. Я просто не могу.       Их пути разошлись, когда она поступила в другой колледж. Несмотря на обоюдное расставание, Макс какое-то время питал к ней чувства. Они недолго поддерживали связь, но к тому времени, как в колледже началась Икс-геймиада, их связь вовсе оборвалась.       Макс уставился на телефон на столе. Подождём — увидим. А пока… Макс вздохнул и поднялся со стула. Он взял стаканчик кофе, но на выходе выбросил его в мусорное ведро.       Открыв дверь, Макс позволил каплям дождя забарабанить по своей голове. Он поднял воротник куртки, хотя это не смогло бы его укрыть. Что ж… он превратился в ходячего зомби. Дойдя до обочины, он сел в машину. Ему нужно было ещё раз увидеть дом, прежде чем уехать. Нужно было взглянуть на него в последний раз. Даже если воспоминания нахлынут, он должен был ещё раз увидеть дом своего детства.       Въезжать на подъездную дорожку казалось тяжелее, словно мокрый цемент начал затягивать в себя шины. Макс припарковал машину, зная, что Сильвия сейчас находилась внутри и собирала вещи. Вывеска с объявлением «Продаётся» уже стояла на лужайке.       Сильвия раздаст соседям безделушки и всякую всячину, которая Максу была не нужна. Остальное они поделят поровну.       Он не успел написать завещание…       Макс прикусил нижнюю губу, раздумывая, стоит ли зайти внутрь или нет. Медленно и размеренно он остановился у входной двери и открыл её.       Смотреть в коридор никогда не казалось так ужасно. Смотреть на лестницу никогда не душило горло. Сидеть за кухонным столом без гор еды, готовых к «сытному обеду», было удручающе. Ходить по его комнате… его комнате. Комнате отца.       Это было хуже всего.       Макс прерывисто вздохнул, игнорируя Сильвию, которая разговаривала сама с собой. Она не спала почти все ночи после аварии, плакала, собирала вещи и снова плакала. Макс решил остановиться в отеле на неделю перед похоронами.       Но теперь…       Глядя на заправленную кровать… Макс сглотнул и рухнул на простыни. От них всё ещё пахло отцом. Воспоминания резко накатили на него. Некоторое время назад       Тихий, испуганный Макс на цыпочках подошёл к кровати отца. Он был совсем маленьким — ему было лет шесть. И кошмары всё ещё преследовали его.       Вцепившись в простыни, мальчик приподнялся, услышав сонное фырканье отца. Проснувшись, Гуфи лишь вопросительно посмотрел на своего сына.       — Макси?       — Мне приснился кошмар… — объяснил Макс своим юным голосом. Он прижался к груди отца, а тот обнял его в ответ.       Это была та самая безопасность, которую чувствовал Макс рядом с Гуфи. Безопасность от отцовского обещания, что всё будет хорошо. Что он всегда будет рядом и защитит своего сына. Конец воспоминания       Макс не обращал внимания на тихие шаги по лестнице и в коридоре, но знал, что Сильвия наблюдала за каждым его движением.       Её руки коснулись его плеч, и он глубоко вздохнул, хотя до этого сдерживал своё дыхание. Сильвия, словно мать, прилегла рядом с ним на кровать и обняла его сзади.       Для Макса это было непривычно, но, как ни странно, ему стало спокойней.       Сильвия никогда не была для него матерью, хоть и вышла замуж за его отца несколько лет назад, после окончания колледжа. Тем не менее это не остановило её попыток быть ближе. Макс не мог вспомнить, какого это — лежать рядом со своей матерью. Но он подозревал, что чувство было похоже на этот самый момент.       — Твой друг снова звонил…       Пи-Джей. Макс нахмурился, но молча был благодарен, что его лучший друг действительно беспокоился о нём. Он не знал, как бы справился без доброты Пи-Джея.       — Макс, я хочу, чтобы ты знал: всё в порядке. Ты можешь поделиться со мной чем угодно.       Отстранившись, Макс присел.       — Не понимаю, о чём ты говоришь.       — С тех пор, как мы узнали… — Сильвия откинула прядь волос со своего лица. — Ты отстранился ото всех. Ты постоянно молчишь. Вредно сдерживать все чувства в себе.       — Эм, — Макс нахмурился, встал с кровати и направился к двери из спальни. — Мне не нужно ни с кем делиться своими чувствами. Что случилось, то случилось. Пути назад нет. Его больше нет. — Последние слова он прошептал, прислонившись лбом к дверному косяку.       Сильвия подошла ближе. Её рука легла ему на плечо.       — Макс… я знаю. Я любила его. Не так, как ты. И я знала его намного меньше, чем ты… У тебя с ним связано гораздо больше воспоминаний, чем у меня, и всё же я всё равно плакала. Потому что он мне очень дорог.       — К чему ты клонишь? — резко пробормотал Макс, уставившись в пол. Он крепче вцепился в дверной косяк.       — Ты не плакал. Даже на похоронах.       Макс закрыл глаза и попытался дышать ровно. Но не смог. Сначала дыхание было прерывистым. Затем он обернулся и, всё ещё затуманено, посмотрел на Сильвию.       — Он был всем, что у меня осталось. А теперь его нет… Я просто не могу с этим смириться. Не могу. Подумать только, я всегда говорил ему, чтобы он жил своей жизнью… чтобы он оставил мне хоть немного личного пространства, — Макс махнул рукой, — а теперь… — его губы задрожали, и он замолчал на короткий момент. — … А теперь его нет.       Настала долгая пауза. Сильвия не знала, что сказать. У неё никогда не было своих детей, и теперь Макс будет единственным, кто у неё останется. Она нежно погладила его по спине и изо всех сил старалась вести себя как его родитель. Пусть и понимала, что это могло оттолкнуть.       — Макс… Мы оба знаем, что люди не вечны. Несмотря ни на что, твоему отцу рано или поздно пришлось бы покинуть нас.       — Но его время ещё не пришло… — Макс всё ещё стоял к ней лицом, но теперь склонил голову набок. Он резко покачал головой. — Я должен был лучше с ним обращаться.       — Ты хорошо с ним обращался.       — Нет, я имею в виду… я хочу сказать, — Макс шмыгнул носом. Он больше не мог это выносить. Первые признаки срыва были на подходе. И он не хотел этого. Но это рано или поздно произойдёт. Он знал, что рано или поздно сорвётся. — Я не должен был пытаться его оттолкнуть… Он потерял свою жену, и у него остался только я…       Сильвия без колебаний снова обняла его. На этот раз Макс принял объятье. Он уткнулся ей в плечо и всплакнул.       — У него был только я… Он был лучшим отцом… Я никогда не смогу сравниться с ним.       — Ш-шш… — женщина снова погладила его по спине. — Всё будет хорошо. Жизнь продолжается, но если ты не выплеснешь эти эмоции сейчас, Макс, они останутся в тебе навсегда. Люди всегда чувствуют вину, когда кто-то умирает… Но не будь таким человеком, Макс. Пожалуйста. Особенно если будешь держать свои чувства в себе. Такие люди… рано или поздно совершают что-то ужасное, — Сильвия дала волю слезам, когда Макс затрясся сильнее в её руках, а его голос стал громче.       — Я оттолкнул его… — колени Макса ослабли, и они вместе сползли на пол. Сильвия продолжала держать его в своих руках. Сидя на коленях, она пальцами расчёсывала Максу волосы, пока тот плакал и кричал на протяжении нескольких минут.       Это были слова гнева и печали, наполненные воспоминаниями, которые ранили очень глубоко. Макс не мог вынести всей этой душевной боли. Он не мог поверить, что вселенная позволила этому случиться так скоро.       Сильвия нежно вздохнула и поцеловала его в макушку, пока он продолжал изливать свои эмоции.       Он стучал кулаком по полу, и слёзы лились рекой. Он кричал, но ни на кого-то конкретного, а о том, что хочет вернуть своего отца. Он плакал из-за того бессмысленного, душераздирающего факта, что сейчас его отец не мог его обнять.       — Тяжело, когда кто-то умирает так внезапно, Макс. Хочется кричать на весь мир сквозь икоту, хочется смотреть на всё сквозь слёзы. Но даже когда голос охрипнет, а слёзы закончатся, правда всё равно будет смотреть тебе прямо в лицо: он не вернётся.       Внезапное осознание врезалось в Макса, словно поезд.       Это было по-настоящему. Это действительно происходило.       Вернуться в прошлое и что-то изменить было уже невозможно. Жизнь продолжалась, но Максу всегда придётся бороться с этой болью. С осознанием того, что его отца больше никогда не будет рядом. Больше нельзя было его обнять, раздражать его своим дурацким поведением, любить его или даже просто быть его сыном.       Макс ещё крепче прижался к Сильвии. Слёзы текли по его щекам, горло сжималось от громких рыданий и криков, а сердце разрывалось от этого щемящего осознания.       Его действительно больше не будет рядом. Никогда.